Самоопределение Путина

Путин попытался найти срединную линию между разными взглядами на национальный вопрос так, чтобы эту линию могло поддержать большинство здесь и сейчас.

Национальный вопрос стал первой темой в ряду тех, по которым Владимир Путин обещал представить публике свои «конкретные соображения» во время предвыборной кампании. Выбор нетривиальный: во время думских выборов национальную тематику скорее стремились задвинуть на задний план, а в первой статье «Россия сосредотачивается» премьер делал акцент на экономику, сравнивая уровень жизни позднего СССР и нынешней России и предлагая создать 25 миллионов новых рабочих мест. Политическая конъюнктура не вынуждает премьера обращаться к национальному вопросу, декабрьские митинги были совсем не о том.

Возможно, дело в том, что национальный вопрос в России оказывается сущностью синтетической. В нем «упаковано» множество других проблем, и все они вместе соединяют повседневную жизнь гражданина с исторической жизнью народа, страны и государства. Если речь идет о непростой притирке людей разных культур, разных ценностей, разных социальных моделей в одном селе или городе, то разговор переходит на качество полиции. Если заговорить о качестве полиции, то придется заговорить и о государстве. А разговор о государстве в таком контексте сразу ставит «последние вопросы»: кому оно служит и для чего оно нужно?

Что у Путина в статье получилось, так это пройти между разными и часто противоположными воззрениями на национальный вопрос в России так, чтобы почти ни с кем крупно не поссориться. Директор центра «Сова», занимающегося изучением расизма и ксенофобии в России, Александр Верховский хвалит статью за возврат к тезису о «формировании общегражданской идентичности как приоритетной по отношению к этнической <...>, религиозной и вообще культурной». Насчет «и вообще культурной» можно поспорить, так как текст Путина оставляет большой простор для догадок на тот счет, что в качестве «общегражданской» культуры он видит культуру русскую. Однако мысль Верховского понятна: «российская гражданская нация» остается ключевой категорией политики властей.

Публицист Константин Крылов (у центра «Сова» он проходит как объект изучения) замечает: «Путин впервые обратил внимание на русских и на то, что они не всем довольны. Это прорыв, хотя и запоздалый». Олег Неменский (он близок по духу Крылову, хотя в справочники «Совы» пока не попадал) даже более воодушевлен: «Сама эта статья - огромная уступка как раз тем, кого волнует положение русских в России. Это признание важности русского вопроса, легализация русского этнонима, осторожный отход от политики создания "новой общности людей" в пользу признания особого государствообразующего характера русского народа и русской культуры». «Новая общность людей» - это такой стандартный стеб над концепцией «российской гражданской нации», отсылка к «новой исторической общности - советскому народу» из преамбулы брежневской конституции. Неменский, таким образом, вычитал у Путина посыл, прямо противоположный тому, который вычитал Верховский.

Любой текст читают субъективно, и в путинской статье возможность разных прочтений иной раз оказывается на грани потери общего смысла. Но статья политика не диссертация, чтобы искать в ней внутренние противоречия. Путин попытался найти срединную линию между разными взглядами на национальный вопрос так, чтобы эту линию могло поддержать большинство здесь и сейчас. Пожертвовать ради этого пришлось ясностью будущего.

Полемика с национализмом

Есть только одна политическая группа, которую Путин оставляет за рамками конструируемого им большинства. Это те, кто видит Россию русским национальным государством.

Премьер начинает с описания кризиса «мультикультурного проекта» в Европе, причем отождествляет его с кризисом модели национального государства, строившегося, по его мнению, «исключительно на идее этнической идентичности». Многие комментаторы уже заметили, что эти тезисы не вполне верны. Мультикультурализм в Европе появился значительно позже, чем возникли национальные государства. А отождествлять национальные государства с этнической идентичностью неверно, потому что эти государства строились на основе культурной и гражданской идентичности, хотя и с разным удельным весом одного и другого.

Однако этот тезис понадобился премьеру для того, чтобы оттенить российские особенности и свое видение национального вопроса в России. Во-первых, он считает, что национальные и миграционные проблемы в России «напрямую связаны с разрушением СССР», то есть корень у них иной, чем в Европе. Во-вторых, делает акцент на то, что Россия - исторически многонациональное государство, «в котором постоянно шел процесс взаимного привыкания, взаимного проникновения, смешивания народов на семейном, на дружеском, на служебном уровнях». В-третьих, Россию Путин называет уникальной цивилизацией, «стержнем и скрепляющей тканью» которой служит русский народ.

А дальше идет самый полемически жесткий фрагмент статьи: «Глубоко убежден, попытки проповедовать идеи построения русского "национального", моноэтнического государства противоречат всей нашей тысячелетней истории. Более того, это кратчайший путь к уничтожению русского народа и русской государственности... Когда начинают кричать: "Хватит кормить Кавказ!" - ждите, завтра неизбежно последует призыв: "Хватит кормить Сибирь, Дальний Восток, Урал, Поволжье, Подмосковье"... Именно по таким рецептам действовали те, кто развалил Советский Союз. Что же касается пресловутого национального самоопределения, которым, борясь за власть и геополитические дивиденды, не раз спекулировали политики самых разных направлений - от Владимира Ленина до Вудро Вильсона, - то русский народ давно самоопределился. Самоопределение русского народа - это полиэтническая цивилизация, скрепленная русским культурным ядром. И этот выбор русский народ подтверждал раз за разом - и не на плебисцитах и референдумах, а кровью. Всей своей тысячелетней историей».

Путин полагает, что русские за рубежом никогда не составляли устойчивых диаспор, ибо у них «другой культурный код», они - государствообразующий народ «по факту существования России». Премьер не говорит это прямо, но из поставленных рядом двух этих тезисов можно вывести третий - что русские не существуют без своего государства, что государство первично по отношению к ним.

Этот фрагмент статьи интересен тем, что Путин встает на одну из сторон уже идущей дискуссии: строить ли Россию как национальное государство русских или строить ее как империю. «Статья вписана в эту полемику, причем именно в "имперскую" сторону этой полемики. Высокая роль русских, восхваление русских в ней служит поводом для отказа от модели буржуазного государства, то есть государства национального», - говорит президент Института национальной стратегии Михаил Ремизов. «Оппозиционные лозунги 1990-х - про великую многонациональную империю, про то, что русские взяли на себя бремя и миссию этой империи, - в статье Путина стали мейнстримом», - отмечает Константин Крылов.

Этот «имперский» выбор Путина усиливается неясностью географических границ описываемой им цивилизации. Премьер апеллирует к «исторической России» - «большой России - сложившейся в своей основе еще в XVIII веке». С этой Россией он ассоциирует Российскую империю и Советский Союз и видит Российскую Федерацию продолжением этой традиции, причем с признанием нашей ответственности за все постсоветское пространство. В той части статьи, где речь идет о миграции, Путин говорит об интеграции бывших советских республик как о «реальной альтернативе неконтролируемым миграционным потокам». То есть, раз распад Советского Союза привел к катастрофическому разрыву в уровне жизни в разных регионах, нужно интегрироваться и за счет этого подтягивать экономическое развитие «провалившихся» стран, тогда их гражданам не придется ехать в Россию на заработки.

Противоречия «большой России»

Взгляд Путина на национальный вопрос лежит в русле одной из традиций русской политической мысли последних двадцати лет. Но есть детали.

Идея скрепленной русскими многонациональной «большой России», прежде Российской империи, потом Советского Союза, в 1990-е была мощным идеологическим тараном в руках коммунистической и близкой к коммунистам оппозиции, направленным против государственных структур ельцинской России. «Целились в коммунизм, а попали в Россию» - из той же области. Но если нынешняя Российская Федерация есть продукт распада и результат катастрофы, то ее существование оправданно только в той степени, в какой она служит миссии возвращения «большой России». Сама же по себе она оказывается малоценной, иначе говоря - промежуточной. Хорошо, те, кто ностальгировал о распавшемся Союзе в 1990-е, могли так рассуждать. Но когда сходным образом рассуждает Владимир Путин, собирающийся в третий раз возглавить вот эту самую «промежуточную» страну, - звучит странно.

Русские, русский язык, русская культура связывают воедино «большую Россию», ибо не могут существовать вне «государства-цивилизации». Однако ради чего существует само государство-цивилизация? В чем источники его легитимности? Тут нет проблемы, если перед нами Российская империя: источник легитимности у империи и династии - Божий промысел. Почти нет проблемы, если перед нами СССР: как известно, те, кого не расстреляли или не выгнали за рубеж, вместе идут к коммунизму, в этом и легитимность, а национальных различий при коммунизме вообще не будет. Но с сегодняшней Россией все запутывается - нет ни помазанника, ни коммунизма. Значит, единственный источник легитимности государства - воля народа.

«Национальный вопрос - вопрос о власти в России, кому она принадлежит и почему является властью, - говорит Михаил Ремизов. - В имперской модели власть стоит над обществом, как стояла династия или компартия, и это положение мотивировано некоей сакральной вертикалью. После СССР власть не оставила привычку мыслить себя над обществом, но утратила прежние основания для этого. Национальный вопрос она воспринимает как вопрос о собственной беспочвенности: на каком основании она является властью и на каком основании она может воспроизводить свое положение над обществом. Поскольку прежних оснований нет, дискуссия приобретает репрессивный характер».

Путин в статье говорит, что «самоопределение русского народа - это полиэтническая цивилизация, скрепленная русским культурным ядром». Но из-за тезиса о «большой России» непроясненным остается вопрос о границах «полиэтнической цивилизации». Как неясен и вопрос о составе ее населения. Тут на днях Минэкономразвития объявило, что собирается сдавать предприятиям из стран - партнеров России по АТЭС в аренду сельскохозяйственные земли на Дальнем Востоке. Китайцы, которые туда поедут работать, вольются ли в полиэтническую цивилизацию?

Спор в узкой нише

Осенью в Москве на митинг под лозунгом «Хватит кормить Кавказ!» вышло человек триста. Инициаторы того митинга участвовали и в декабрьских протестах, но нельзя сказать, что их присутствие было решающим для привлечения народа на Болотную и Сахарова. Та версия национализма, с которой полемизирует Путин, пока не доказала наличия у нее массовой поддержки.

Справедливости ради надо сказать, что премьер ведет полемику не вполне точно. Сначала он говорит, что модель национального государства строилась «исключительно на основе этнической идентичности». Потом он обвиняет авторов лозунга «Хватит кормить Кавказ!» в стремлении построить моноэтническое государство русских. Константин Крылов - автор лозунга и один из инициаторов митинга - говорит, что речь идет не о кровной, а о культурной «русскости», что возражать против России как государства русских будут только элиты национальных республик, но не их народы, и что достаточно обеспечить права меньшинств. Парадоксальным образом настоящими расистами оказались организаторы нашумевшей выставки «Россия для всех» - они в порядке укрепления толерантности напомнили всем, что «Пушкин на 1/8 эфиоп», «Высоцкий по отцу еврей», а «Жуковский наполовину турок».

Русский национализм многообразен, чтобы не сказать разношерстен. Есть версия, которой придерживается в своей статье Путин, весьма популярная и в народе, и в элитах. Есть версия, которой придерживаются национал-демократы: Россия - государство, созданное русским народом, который имеет право на самоопределение, как и все остальные; принадлежность к русским основана на культурной идентичности; суверенитет должен принадлежать народу. Среди тех, кто ассоциирует себя с русским национализмом, есть и натуральные фашисты, мечтающие о рейхе во главе с вождем, есть и убийцы.

И тут есть два вопроса. Первый: почему из всего этого многообразия за последние двадцать лет так и не выкристаллизовалась некая более или менее общая идеология? Второй: почему Путин выбрал объектом для полемики лозунг «Хватит кормить Кавказ!»?

Что касается первого вопроса, то, кажется, дело в том, что русская нация в смысле европейском уже была однажды создана. Литературный язык Пушкина, национальная история Соловьева - все это уже есть. Современный национализм пытается действовать в «национально организованной» среде так, как будто этой среды не существует. Да, имеется весьма широкое общественное согласие о многонациональной российской государственности. Но если представить себе, что популярная в либеральной среде концепция «российской гражданской нации» была бы осуществлена не в привычную для ее адептов сторону борьбы с «ксенофобией русских», а в сторону стирания этнической обособленности и ликвидации региональных этнократий - на выходе была бы точно та же русская политическая нация и, страшно сказать, русское национальное государство.

Суверенитет бюрократии

Второй вопрос требует небольшого теоретического экскурса. В европейской истории создание национальных государств, рождение буржуазного общества и демократии и появление индустриального капитализма - единый процесс, в котором разные элементы взаимосвязаны. Это история про то, как буржуазия захватывает, переделывает под свои нужды и усиливает бюрократические аппараты абсолютистских государств. Суверена в лице монарха сменяет суверен в лице народа, ибо без суверена государственный аппарат и государственное насилие теряют легитимность. А народ требуется как-то определить - так появляются политические нации: да, сплошь и рядом сконструированные сверху объединенными силами культурной элиты, бюрократического государства и капиталистической индустрии.

Статья Путина умалчивает о суверене. Население «уникальной поликультурной цивилизации» - это слишком неопределенная общность. И в итоге сувереном предстает само государство. В пределе - оно и создаст себе народ «методами тонкой культурной терапии». Кажется, что «имперский» выбор оказывается выбором в пользу суверенитета бюрократии. А лозунг «Хватит кормить Кавказ!» - это, по замыслу авторов, когда нация требует от бюрократии ответственности.

Поскольку приоритет отдан бюрократии, то и политика в национальном вопросе видится как ряд административных решений. В этом возникает контраст: особый культурный код на входе и ужесточение законодательства о регистрации на выходе.

Некоторые из этих административных решений просто хороши. Возвращение сочинения в число выпускных экзаменов и сотня книг «золотого канона» были бы делом полезным и популярным. Правда, для этого предстоит поменять текущую образовательную политику, поскольку в предшествующие годы она была направлена на упрощение школьной программы до элементарного натаскивания на ЕГЭ, а от сочинения решили отказаться.

Все остальное не столь однозначно. Возвращение Миннаца, пусть и в виде коллегиального органа, было бы вредно. В свое время министерство было ликвидировано именно по той причине, что оно, вольно или невольно, способствовало политизации и укреплению этнических различий. Теперь мы возвращаемся к тому, чтобы эти различия пестовать. Есть и еще одна деталь - создание русских национальных организаций возможно по закону только там, где русские составляют национальное меньшинство. «В нынешней ситуации это будет площадка для диалога между бюрократией и диаспорами», - полагает Михаил Ремизов.

Сомнительна осуществимость предложения об экзамене по русскому языку, литературе и истории для мигрантов. Сейчас это станет лишь новым поводом для поборов со стороны правоохранителей и чиновников миграционной службы, но мало что даст для интеграции в российское общество тех, кто приезжает на заработки. Что касается планов ужесточения правил регистрации, тут тоже велика вероятность появления новой коррупционной кормушки, да и право на свободу передвижения как-никак записано в Конституции. Вовсе странно - хотя это и за пределами статьи - вводить уголовную ответственность за фиктивную регистрацию мигрантов для собственников жилья, в котором они регистрируются. Конечно, собственник поступает нехорошо, но ведь регистрацию оформляют чиновники.

Мы не утверждаем, что русское национальное государство - это и есть ответ. Более того, попытка практической реализации этого лозунга чревата в сегодняшней России большими рисками. На наш взгляд, национальный вопрос вообще не решаем в рамках национального вопроса - необходимо подняться на более высокий проектный уровень и говорить не о том, государствообразующий ли народ русские и как им самоопределяться, а о будущем, которое мы хотим для страны. На самом деле вопрос состоит в том, как сделать национальный капитал достаточно сильным, чтобы он создал массовый спрос на честную полицию и справедливый суд и отформатировал бюрократию в соответствии с этим спросом. Мы полагаем, что вслед за этим как-нибудь само собой решится дело и с самоопределением русских, и с поликультурной цивилизацией.