Евро: перманентный кризис

Нет смысла перечислять все новости, которые несли летние дни с глобальных финансовых рынков, и то, как европейские политические инстанции на них реагировали. Эта тема приняла такие масштабы, что даже домохозяйки на подмосковных дачах стали интересоваться, что это за «рейтинговые агентства», про какой «потолок государственного долга США» идет речь, и что будет с евро?

Одно из центральных звеньев непрекращающихся финансовых потрясений – проблемы зоны евро. В ходу – множество толкований и объяснений происходящего, в том числе и взаимоисключающих. Если раньше европейские власти казались озабоченными тем, чтобы снижение темпов роста не перешло в масштабный спад производства, то теперь они встревожены масштабами задолженности. Это может быть задолженность государств (Греция, Португалия, теперь Италия, потенциально Кипр, а там и Бельгия не за горами) или национальных банковских систем (Ирландия, надвигается Испания).

Такое положение толкает на принятие программ жесткой бюджетной экономии для снижения долгового бремени. Последняя по времени такая программа – итальянская, предусматривающая сокращение государственных расходов на 45 миллиардов евро. Греческий государственный долг составляет (по данным МВФ на апрель 2011 года) 152% ВВП, итальянский – 120%, ирландский – 114%, бельгийский – 97%... Если долги не снижать, их обслуживание становится непосильным для экономики той или иной страны. Уже сейчас в Италии эта статья расходов равна 70 миллиардам евро в год! Значит, казне надо сокращать расходы, увеличивать доходы – экономить на всем, чём можно. Таков классический рецепт либеральной школы. Но в этом случае подрывается основа роста экономики, снижается внутренний спрос, возвращается призрак экономического спада. Опыт Греции уже это всем показал. Неужели нет выхода из замкнутого круга?

Конечно, главы государств и правительств стран ЕС на экстренной сессии в июле приняли долгожданное решение о дополнительных мерах по спасению Греции. Показательно, что этому предшествовала встреча втроем в Берлине – руководителей Германии, Франции и Европейского центрального банка, на которой были обговорены основные контуры будущего компромисса. Это вновь подтвердило: без франко-германского тандема ЕС политически беспомощен. Афины, в свою очередь, ценой больших социально-политических потерь утвердили план оздоровления государственных финансов, структурных реформ. Потом из Брюсселя и некоторых других европейских столиц следовали ожидавшиеся заявления и действия – как реакция на продолжавшиеся шараханья рынков. Степень успешности всего этого была разной (например, проведенные стресс-тесты европейских банков на устойчивость к риску новой волны кризиса оказались в целом провальными), но не в этом дело.

Европейские элиты, кажется, наконец-то поняли, что полумерами не отделаться, что придется принимать радикальные решения ради сохранения зоны евро. Видимо, даже упрямцы в Берлине осознали, что спасение евро отвечает в первую очередь долгосрочным, стратегическим интересам Германии и ее промышленности. Наверно, долгосрочное решение будет найдено в направлении, которое в начале 2011 года обозначила Франция. Оно получило мудреное наименование «экономическое правление» – корявый перевод французского термина gouvernance e conomique, но русский язык беден на экономическую терминологию.

Это предполагает хотя бы координацию бюджетной, фискальной политики стран-участниц еврозоны. Такая координация в перспективе должна быть заменена на единство политики в области формирования бюджетов и налогообложения, но уже на начальном этапе она придаст единой валюте тот базис, которого она была лишена при своем создании в 1999 году. Теоретически это сделает невозможным разброд и шатания в финансах стран зоны евро, которые привели к нынешнему кризису.

Пока открыто об этой перспективе не говорят, хотя германский канцлер и французский президент пообещали что-то сказать на эту тему к началу осени, но кулуарные разговоры уже ведутся. На экспертном уровне стали вспоминать про идею двухскоростной Европы – формирования ядра стран ЕС, которые согласны на более глубокую и быструю интеграцию.

Ярким подтверждением интеграционного курса, на который встает еврозона, стало высказывание британского министра финансов Джорджа Осборна (его страна на евро не перешла и не собирается). Он предложил снять возражения Великобритании на двухскоростную Европу, при которой страны зоны евро быстро перешли бы к налоговому союзу. Только такой союз, считает главный лондонский финансист, способен навести дисциплину среди стран, перешедших на единую валюту, покончить с банковской анархией. Само собой разумеется, Великобритания останется за пределами всего этого, с ее точки зрения, безобразия.

Если смотреть на такую перспективу отстраненно, то подобные реформы в финансово-экономической системе зоны евро были бы для нее благом. Это стало бы положительным выходом из нынешнего долгового кризиса, который продлится еще долго.

Некоторые европейские комментаторы готовы заглянуть еще дальше. Известный французский аналитик Александр Адлер на страницах парижской «Фигаро» сложил воедино несколько летних событий: утверждение плана финансового спасения Греции, крах репутации антиевропейской медиа-империи Руперта Мердока на Британских островах, совместные франко-британские действия в военной сфере (имеется в виду инициатива по проведению воздушной операции в Ливии) и российско-германские переговоры на высшем уровне в Ганновере. По его мнению, это позволяет сделать три утверждения. Первое: происходит разрыв трансатлантической связи между Великобританией и США, открывающий возможность для стратегического переключения Лондона на связи с континентальной Европой. Второе: стратегический выбор сделала Германия в пользу сближения с Россией в области экономики и энергетики, что пойдет на благо Европе и откроет новые возможности для взаимодействия с Москвой. Третье: навязав Греции жесткие меры и сделав возможным появление общеевропейского экономического правления, заложили основу рождения европейского твердого ядра, построенного вокруг евро. «Если Франции постепенно удастся обеспечить стратегическое слияние с Лондоном и бюджетное слияние с Берлином, Европа, наконец, сможет открыться России», – заключает А.Адлер.

Его, конечно, можно упрекнуть в излишнем еврооптимизме. Однако эволюция ЕС за десятилетия приучила наблюдателей: эта структура добивается сдвигов только в результате кризисов. Чем серьезнее кризис, тем серьезнее бывает движение вперед…