Евразийское лидерство

Важнейшим событием минувшего мая, безусловно, стало торжественное празднование 65-летия Победы в Великой Отечественной войне. Лидирующая роль нашей страны в победе над злейшим врагом человечества наконец оценена по достоинству как по вкладу СССР в борьбу с нацизмом, так и по масштабу человеческих жертв, принесенных нами на алтарь Победы.

Одним из главных рефренов выступлений многих отечественных политиков, вполне резонансных с мнением ветеранов, было признание абсолютной необходимости довести до сознания молодых российских граждан величие исторического подвига нашей страны и нашего народа. Подвига, имеющего и по сей день мировое цивилизационное значение. Россия ведь не только юридически стала правопреемницей Советского Союза, она его наследница и в вопросах предотвращения политических катастроф мирового масштаба. Обоснованная гордость за своих отцов и дедов, на мой взгляд, является сегодня фактической основой для обеспечения и в дальнейшем лидирующего присутствия России в современном глобализующемся мире.

Всему русскому миру, не сомневаюсь, понятна глубинная связь между Отечественной войной 1812 года и Великой Отечественной войной 1941 – 1945 гг. Обе эти войны не просто защитили российскую государственность как таковую, но и, по сути, сохранили ее самобытность или, как принято говорить сегодня, самоидентичность. В порядке политологических экзерсисов можно, конечно, рассуждать об особенностях этих войн. О том, что в Отечественной войне ХIХ века столкнулись в смертельном противостоянии две силы – имперская французская, а по существу, тогдашнее единое европейское либертарианство, и русская ортодоксально-христианская, тоже имперская государственная традиция. Война же ХХ века между неоимперской германской национал-социалистической идеологией и интернационал-социалистической идеологией тогдашней России завершилась в плане политических последствий для Евроатлантики победой англосаксонского либерализма – либеральной демократии и порожденной ею в объединенной Европе демократии плюралистической.

Именно данный политический аспект во многом предопределил дальнейшую судьбу и Советского Союза, и его союзников в Восточной Европе – стран так называемой народной демократии. Что в идеологическом плане объединяло СССР и страны Восточного блока? Марксизм и его практическое воплощение – своего рода коллективистская демократия как некая «восточная» разновидность демократии социальной. Термин «восточная» уместен и в том смысле, что подобная демократия была воспринята и рядом стран Востока, крупнейшим представителем которых является Китай.

Сегодня мы наблюдаем если не полное исчерпание потенциала коллективистской демократии, то как минимум его весьма значительную эрозию, сочетающуюся с либеральной трансформацией.

Речь прежде всего идет о современной России и странах постсоветского пространства, с одной стороны, и о Китае – с другой.

Для России, однако, смысл итогов Второй мировой войны в целом и Великой Отечественной в частности представляется несколько иным, куда более глубоким, если анализировать события в геополитическом плане.

Британский геополитик Хэлфорд Маккиндер утверждал еще в начале ХХ века: «Тот, кто правит Центральной Азией, управляет Евразией, а тот, кто правит Евразией, – правит миром». Именно евразийская державная сущность как монархической, так и постмонархической России не давала и не дает покоя яростным ревнителям евроатлантизма, ярчайшим представителем которых является Збигнев Бжезинский. Однако их оппоненты весьма благоразумно полагают, что устранение России с евразийского плацдарма способно привести лишь к масштабнейшей дестабилизации.

Недавно в Санкт-Петербурге прошло совместное заседание группы по сотрудничеству Совета Федерации с бундесратом Федеративной Республики Германия и группы дружбы бундесрата ФРГ с Советом Федерации. В ходе этих мероприятий я пообщался с известным германским историком и политологом доктором Александром Раром. Ныне он возглавляет уже не подразделение Германского совета по внешней политике – департамент по России и Восточной Европе, а созданный при совете некий центр по России и Евразии. Из нашей беседы я понял, что в Германии – нынешней нашей главной стратегической союзнице в Европе – адекватно воспринимают роль и значение России в Евразии. Не случайно и то, что во всех официальных документах и выступлениях высшего политического руководства нашей страны бессменным приоритетом российской внешней политики обозначено расширение и углубление сотрудничества с республиками постсоветского пространства, главным образом – членами СНГ и участниками ОДКБ.

Следовательно, важнейшим политическим итогом обеих отечественных войн для России явилось удержание позиций, обеспечивающих ее лидирующее положение в зоне своей имманентной политической ответственности – в Евразии. Сегодняшние призывы некоторых американских политиков, призывающих отказаться от державных претензий на зоны политического влияния, безусловно, логичны и адекватны, но лишь для будущего глобализованного мира. Сегодня же они, скорее, могут восприниматься лишь как некие протоколы о намерениях. Ведь при всей благонамеренности этих призывов реальный мир раздираем такими противоречиями, что попытка разом оказаться от опыта всей истории государственности, включая наработки по созданию эффективных межгосударственных альянсов, была бы крайне безрассудной.