В стоячей воде

Убийство в Москве священника Даниила Сысоева буквально взорвало блогосферу - открываешь френдленту, и всё - об этом, об этом... Страсти кипят, накалены не на шутку. И провинциальному попу, буде пожелает он отвести дух от этого кипения, достаточно просто отключить компьютер и пообщаться с земляками-минусинцами.

Нет, конечно, минусинцы знают об этом событии из телевизионных выпусков новостей. Но за эти дни я не видел ни одного - сужая круг реципиентов - прихожанина Спасского собора, кого бы это событие не то чтобы взволновало, но хотя бы значительно впечатлило... Мол, мало ли что «там у них» происходит, до Москвы ведь три года скачи - не доскачешь...

У известного современного прозаика Романа Сенчина есть роман «Минус» - как раз про наш город, Сенчину довелось пожить здесь в 90-е годы. Минусинцы, ставшие прототипами персонажей романа, встретили, помнится, книгу неодобрительно, некоторые даже возмущались и пылали гневом, почтя свои портреты карикатурами (сюжет «Незнайка-художник» бессмертен - все мы смеемся, видя карикатуру на ближнего, и обижаемся при виде своих портретов...); Минусинск изображен автором - сонным болотом, которое поглощает любого попавшего сюда извне пассионария, делая его экспонатом затянутого ряской террариума... И во многом - прав Сенчин, прав.

Размышляя об убийстве о.Даниила (хочу приметить: ничего не утверждаю, поскольку причин убийства следствием еще не выявлено, но, имея в виду характер деятельности о.Даниила и факты его жизни, можно говорить, что, вероятнее всего, причины - религиозные), думаю: а могло ли быть у нас, в тихом сонном городке, убийство по религиозным причинам? Да, у нас есть представители разных религиозных организаций. Есть старообрядцы, как австрийского согласия (их маленький храм на окраине города носит имя Успения Пресвятой Богородицы), так и беспоповцы (помню, одна старушка, родственница моих друзей, принадлежащая к сим беспоповцам, несколько раз приходила ко мне за духовной литературой. На мой осторожный вопрос, не зазорно ли ей читать никонианские книги, она отвечала: «Да у нас такой духовник, что - тьфу, ничо не соображат...а знать-то про Божественное надо...»). Есть мусульмане (в основном - этнические татары. С ними мы общались пару раз: однажды - на присяге в воинской части, куда, для равновесия, пригласили и попа, и муллу, другой раз - в местном ИВС (изоляторе временного содержания), туда решили позвать священника, вдруг кому из заключенных понадобится ; никто из крещеных во мне нужды не поимел, но подошли за поддержкой и благословением как раз два мусульманина, произведшие на меня самое приятное впечатление).

Имеются пятидесятники (кстати, офф топ: молодцы ребята - пытаются как-то реабилитировать наркоманов. Туда ушел мой знакомый Валера, с которым мы некогда вместе работали в строительной организации - степень его вовлеченности в наркоту была уже такой, что, когда мы в обеденный перерыв доставали бутерброды, он доставал шприц... Годы спустя, уже будучи священником, я удивился, встретив его на улице живым, здоровым, поправившимся. Пройдя курс реабилитации у пятидесятников, Валера стал сам помогать наркоманам...). Есть баптисты, адвентисты седьмого дня, есть, как водится, «Свидетели Иеговы», куда же без них, есть немного лютеран, относящихся к Церкви Ингрии, - но ни с кем из них не было столкновений или каких-то прозелитических эксцессов, как, впрочем, не было и никаких взаимозаинтересованных контактов... Тихо-мирно, всяк сам по себе. О том, что та или иная конфессия жива, можно судить только по редким пузырькам газа, поднимающихся к поверхности нашего болота... Исповедников веры, горящих ею, у нас нет.

Убийство из-за веры, по религиозным мотивам - всегда кирпич, брошенный в тихую ряску обывательского болота: «Так это, оказывается, ВОТ ДО ЧЕГО серьезно!..» Нет, считать такие вещи нормальными, конечно, нельзя. В розни, ненависти, кипении страстей - Христа не сыщешь. Но ведь нет Его и в тихом болоте релятивизма, того, что называется «теплохладностью». Религиозному фанатизму противостоит отнюдь не релятивизм - нечто совсем другое, не менее горячее (об этом, например, мог бы сказать известный всем нам о. Яков Кротов, мой сосед по территории «Свободы», у которого как-то получается не быть экстремистом - но и не быть теплохладным, оставаться живым воплощением - в хорошем смысле - будоражащего христианского «скандалона», - впрочем, это уже другой, и весьма большой, разговор).