ДЕВЯТЬ ЛЕТ НА ПОСТУ.

Шел август 1915 года. На Западном фронте произошли значительные изменения, и оборонять крепость Осовец больше не имело смысла. Тогда русское командование решило оставить крепость и эвакуировать гарнизон. Но при этом врагу не должно было достаться ничего из запасов, которые хранились на армейских складах, как внутри крепости, так и в расположенных вокруг нее фортах.
Эвакуация началась в середине месяца. Даже спустя сто лет можно позавидовать той организованности и самоотверженности, с которой выполнялись все работы. Несмотря на постоянные бомбежки, из-за которых днем невозможно было даже высунуться из укрытия и вывозить ценности приходилось только ночью, вся операция проходила строго по плану.
Никакой паники или уныния. Люди работали на пределе своих возможностей, проявляя чудеса героизма. Именно героизма, по-другому невозможно назвать те усилия, которые им приходилось прилагать, чтобы вовремя вывезти из крепости орудия и запасы. Тем более что лошадей катастрофически не хватало. Тяжелейшие орудия тащили вручную сами солдаты. А ведь для того, чтобы сдвинуть с места такую громадину требовалось около полусотни человек.
Но спасти все, было просто невозможно. Поэтому приняли решение: уцелевшие укрепление и все, что не удалось эвакуировать – взорвать. 22 августа защитники полностью покинули крепость, но еще несколько дней немцы не решались занять разрушенное укрепление.
В 1918 году территория, на которой располагалась крепость Осовец, отошла Польше. В начале 20-х годов по решению руководства страны крепость стала частью польских оборонных укреплений. Начались работы по ее восстановлению. В первую очередь необходимо было разобрать завалы, которые мешали продвигаться дальше.

Разбирая обломки одного из фортов крепости, солдаты обнаружили подземный тоннель. Желание узнать, что же таится в его глубинах, подстегнуло людей. Работа пошла быстрее и вскоре в своде тоннеля образовалась вполне приличная дыра, через которую можно было спуститься вниз. Первым в темноту шагнул унтер-офицер.
Его сопровождали шутки и напутствия товарищей. Держа в руках горящий факел, он медленно спускался вниз, рассматривая отсыревшие, с обвалившейся штукатуркой, стены. Но не успел он сделать и нескольких шагов, как вдруг услышал из темноты подземелья:

- Стой! Кто идет?

Шок от неожиданного окрика был таким сильным, что на секунду унтер замер на месте. Придя в себя, он быстро перекрестился и метнулся назад.
Неожиданное возвращение и сбивчивый рассказ, навлек на перепуганного военного гнев начальства. Никто не хотел верить его рассказу. Офицер даже обвинил его в трусости и, приказав подчиненному следовать за собой, шагнул подземелье. Непроницаемая черная мгла нехотя расступалась перед ними. Но далеко пройти им не удалось. Стоило полякам сделать всего несколько шагов, как впереди из мрака вновь раздался грозный окрик:

- Стой! Кто идет?

А следом раздался звук передергиваемого затвора. Солдат в панике отступил за спину офицера. Но последний оказался не из пугливых. Немного подумав, он пришел к выводу, что нечистой силе винтовка ни к чему, значит, он имеет дело с человеком. Он неплохо знал русский язык, поэтому обратился к невидимому собеседнику, представился и объяснил причину своего появления. А затем спросил у неизвестного, кто он такой и что здесь делает.
Но слова, прозвучавшие в ответ, ошеломили его. Тот же голос внятно произнес:

- Я часовой. Меня поставили сюда, чтобы я охранял склад.

Несмотря на простоту ответа, до офицера не сразу дошел его смысл. Но он был хорошим командиром, поэтому загнав эмоции вглубь, продолжил разговор:

-Мне можно подойти ближе?

В ответ прозвучало суровое «Нет!». И спустя секунду часовой пояснил:

- Пока я на посту мне нельзя пускать посторонних в подземелье.

Разум никак не хотел воспринимать происходящее. Чтобы хоть немного разобраться в ситуации офицер стал расспрашивать собеседника о том, известно ли ему сколько лет прошло с того момента, когда он заступил на пост. Ответы еще больше ошеломили. Солдат рассказал, что охраняет склад с августа 1915 года и стоит на посту уже девять лет.
Казалось в это невозможно поверить. Но ведь человек, который разговаривал с ними в этом подземелье, был вполне реальным. Не призрачный, а живой русский солдат, который провел здесь в темноте девять лет, ни на минуту не покидая свой пост. И что самое невообразимое, он не спешил благодарить своих освободителей и молить выпустить его. А ведь он почти десятилетие не видел ни людей, ни солнечного света. Наоборот, он продолжал выполнять свои обязанности, следуя воинскому долгу.

Несмотря на уговоры, часовой не собирался уходить с поста. Ведь по уставу сменить его мог только разводящий. В крайнем случае, сам император. Переговоры длились нескончаемо долго. Пришлось объяснять солдату, что за это время в мире многое изменилось. Больше нет царской армии, разводящего и даже самого «государя императора». Да и сама крепость уже находится совсем в другой стране.
Часовой надолго задумался, а затем поинтересовался, кто считается самым главным правителем в Польше. Узнав, что им является президент, он потребовал, чтобы именно он отдал приказ, позволивший ему оставить свой пост. Его пожелание выполнили, Пилсудский лично прислал телеграмму с указаниями. И лишь услышав ее текст, солдат, наконец, позволил полякам подойти к нему и проводить наверх.
Но не успел он ступить на освещенную солнцем землю, как вдруг резко закричал и схватился за лицо. Военные только тогда спохватились, что забыли закрыть ему глаза. Девять лет в подземелье не прошли бесследно, и солнечный свет ослепил солдата. Ему оказали помощь и пообещали, что медики сделают все возможное, чтобы вернуть зрение.

Немного успокоив часового, поляки, не скрывая почтительного удивления стали рассматривать его.

Длинные густые давно немытые волосы, заросшее бородой, спадавшей до колен, лицо, на котором выделялись только глаза, которые уже ничего не видели. И в то же время шинель и сапоги на нем были почти новые.
Но особое внимание привлекла винтовка, которую солдат, хоть и с неохотой, но отдал своим спасителям. Старая русская трехлинейка, чистая и смазанная, выглядела как новая. Под стать ей были и патроны.
Не выдержав, офицер спросил бойца, как он смог содержать оружие в таком порядке. Часовой рассказал, что он питался, хранившимися на складе, консервами, а в качестве смазки использовал масло. Немного привыкнув, он рассказал своим спасителям о том, как жил эти годы.

В тот злополучный день, когда саперы взрывали входы в подземелье, ему выпало охранять склад. Все спешили и в суматохе саперы просто не проверили, все ли люди покинули тоннель. Не спохватилось и начальство.
Ничего не подозревая, часовой исправно стоял на посту и ждал, когда его сменят. Он любовался солнечными зайчиками, пробивавшимися в подземелье и время от времени прислушивался к голосам саперов, доносившимся сверху. А потом вдруг стало совсем тихо, но он даже не обратил на это внимание. Немного беспокоило, что смена задерживается, но солдат продолжал ждать.
Затем резкий грохот, удар, в ушах зазвенело от нестерпимой боли, земля ушла из-под ног, и часовой провалился в темноту. Очнувшись, он быстро понял, что случилось и его охватило отчаянье. Не сразу, но ему удалось справиться с собой. Чтобы ни случилось, но он был жив. Собравшись с силами, узник стал осматривать свою темницу.
Ему повезло. Помещение, которое он охранял, оказалось интендантским складом. Здесь хранились большие запасы консервов, сухарей и прочих продуктов. Такого количества запасов хватило бы, чтобы несколько лет кормить целую роту. Стало понятно – от голода он не умрет. К тому же на складе нашлись свечи и спички, так что полная темнота ему тоже не грозила. К большому удовольствию солдата здесь хранилась даже махорка, лучшее успокоительное в армии.
Единственное, чего не было на складе – это вода. Но здесь человеку помогла сама природа. Мрачные стены тоннеля сочились влагой. Местами она собиралась на полу в небольшие лужицы. Конечно, ее не было в избытке, но вполне хватило бы одному человеку, чтобы не умереть от жажды. Воздух был сырым и тяжелым, но постоянно поступал в подземелье через невидимые поры, позволяя дышать свободно.
Спустя некоторое время солдат обнаружил в своде подземелья длинную вентиляционную шахту. Она была почти засыпана, но слабые отблески дневного света пробивались сверху, немного облегчая жизнь узника. Теперь у него было все, что требуется. Оставалось только ждать и надеяться, что когда-нибудь люди вернутся в крепость и его найдут. Он и представить тогда не мог, что ждать придется целых девять лет.
Поразительно, как человеку удалось выжить в таких условиях и не сойти с ума от одиночества. К тому же, он не только не потерял рассудок, но даже не разучился говорить. По сравнению с ним, Робинзон, живущий на острове под солнцем и имеющий друга Пятницу, выглядит обычным отдыхающим.
Но и этих испытаний судьбе показалось мало. Одно из самых страшных событий произошло спустя несколько лет и едва не стоило герою жизни. И что самое трагическое – полностью лишило его света. Все время до этого, часовой использовал огромные запасы свечей и мог освещать помещение. Но однажды ночью начался пожар. Задыхаясь от дыма и огня, солдат едва смог потушить его. А вот спасти остатки спичек и свечей, ему не удалось. С тех пор он продолжал жить в полной темноте.
Следующей напастью стали крысы, привлеченные запахом съестного. С ними часовому пришлось бороться долго и упорно. Хотя вначале при виде живых существ он даже обрадовался, все-таки он был не одинок в подземелье. Какое-то время они мирно сосуществовали. Но идиллия кончилась достаточно быстро. Крысы быстро размножались и стали очень дерзкими. Спустя некоторое время под угрозой оказалась целостность не только припасов, но и самого человека. И тогда солдат объявил своим непрошеным гостям самую настоящую войну.

Бороться в темноте с этими умными и проворными тварями было чрезвычайно трудно. Тем более что они продолжали плодиться с неимоверной скоростью. Чтобы выжить, человек научился слышать каждый их шорох, чувствовать запах. Словно хищник подстерегал он крыс, убивая десятками и сотнями. Но так и не смог полностью справиться с ними до самого освобождения.

Офицера, который первым нашел подземного узника, еще вначале удивил тот факт, что он не потерял счет времени. Как оказалось, у солдата был своеобразный оригинальный календарь. Сквозь узкое отверстие вентиляционной трубы пробивался тонкий лучик света. Его угасание свидетельствовало о том, что прошел еще один день. Чтобы не запутаться, часовой каждый день делал зарубку на каменной стене. Воскресный день отмечался более длинной зарубкой.
Но и это еще не все. В армии строго соблюдают «банный день» и несмотря ни на что солдат продолжал придерживаться традиций. Правда, о мытье не могло быть и речи. Воды, которая набиралась за день в небольших ямках-колодцах, вырубленных ножом в полу, хватало только, чтобы не умереть от жажды.
Но узник и тут нашел выход. На складе хранилось обмундирование. В субботу он совершал привычный ритуал – менял одежду. А старую складывал стопкой в углу, отмеряя очередную неделю своей жизни. Каждые четыре пары символизировали месяц, пятьдесят две – составляли год. Когда поляки добрались до узника, календарь в углу состоял более чем из 450 пар использованного белья.