Бей на смерть.

Недавно была годовщина освобождения Освенцима. В спорах о том кто освободил лагерь как-то забыои что немцы в одном лагере убили по самым скромным оценкам 170 тыс человек.
Это только в одном лагере и по самым скромным подсчетам, а общий масштаб тотального уничтожения людей в лагерях шел на десятки миллионов--мирных жителей, военнопленных, всех кто не вписывался в новый мир Гитлера.

Понесла ли немецкая нация ответственость за это? Нет, не понесла. Нет, нельзя сказать что они вообще не понесли наказания.
В качестве наказания немцев депортировали в СССР для восстановления разрушенного хозяйства, по некоторым оценкам в СССР от голода болезней умерло около 65 тыс немцев.
Всего 65 тыс,много это или мало? Это ничтжно мало по сравнению с тем сколько уничтожили немцы. Они еще легко отделались, за них понесли ответственность стрелочники-нацистские руководители, взявшие на себя всю вину немецкой нации.

Сразу подчеркну--я вове не имею ввиду что нужно было в ответ уничтожать немцев, вовсе нет. Нужно было сделать другое--отнять у них самое дорогое, их страну..т.е. покончить с немецкой государственностью, только так немцы были бы наказаны в полной мере.
В СССР в годы войны знали с кем они воюют. Немцы читали славян неполноценой расой, которых планировали выселить или уничтожить. Славяне им отдавали должное

СМЕРТЬ НЕМЕЦКИМ ЗАХВАТЧИКАМ
Вот интересные цитаты из советских газет той поры с датировками
10.05.42:
У них нет души. Это — одноклеточные твари, микробы, бездушные существа, вооруженные автоматами и минометами. Они начали свою жизнь без мыслей, без чувств, без мечтаний, без порывов. Когда им весело, они отрыгивают. Когда им плохо, они чешутся. У себя они кричат «хайль Гитлер», а попав в плен, восклицают «Гитлер капут»... Бездушные выродки, человеческое мясо с ржавым железом вместо сердца. ("Красная звезда", СССР)

15.04.42:
Звериная жестокость и чудовищная, омерзительная тупость гитлеровских убийц могла возникнуть лишь на почве фашистской Германии — с ее исключительной безыдейностью, моральной и культурной опустошенностью.

Что особенно поражает у пленных немецких солдат и офицеров — это их совершенно небывалая духовная нищета, непостижимая степень невежества, умственного и нравственного одичания. Они грамотны, т.е. умеют читать, писать, считать — ровно настолько, насколько это необходимо для владения современным оружием, для чтения приказов, для писания писем и ведения дневников...
Еще задолго до того, как фашистские пикирующие бомбардировщики стали с людоедской свирепостью разрушать мирные города и села, в Германии было предано разрушению все, что хотя бы отдаленно напоминает о разуме, об интеллекте, о человеческой морали, о человеческих чувствах.

Своим знаменем фашизм открыто провозгласил всеобщее одичание, стопроцентное варварство. Истребление всего мыслящего было первым актом гитлеровцев, когда они дорвались до власти. Фашистская Германия стала инкубатором двуногого зверья. ("Красная звезда", СССР)

01.01.42:
Дрожит от холода завшивевший и покрытый нарывами немец, поднимающий руки, чтобы сдаться в плен. У него стучат зубы от холода и страха. Заикаясь, он молит о пощаде. Но спроси, сколько наших пленных замучил покорный сегодня варвар? Спроси, сколько наших раненых добил он, заливаясь диким смехом? Спроси, сколько женщин изнасиловал он, сколько детей заколол своим штыком?

Сколько домов поджег? Сколько петель затянул на шеях крестьян и рабочих в занятых немецкой армией районах? Посмотри ему в трусливые глаза — что сделал бы он с тобой, если бы он оказался победителем!...
Когда пойдешь в атаку, красноармеец, и забелеет перед тобой побледневшее с перепугу лицо немца — помни! Это он бросал бомбы на дома Москвы! Это он вешал девушек в Харькове! Это он устраивал погромы в Киеве. Это он превратил в пепел и пожарище цветущую украинскую землю. Это он выкалывал штыком глаза нашим раненым и издевался над пленными. ("Красная звезда", СССР)

24.07.42:
Рабовладельцы, они хотят превратить наш народ в рабов. Они вывозят русских к себе, издеваются, доводят их голодом до безумия, до того, что, умирая, люди едят траву и червей, а поганый немец с тухлой сигарой в зубах философствует: «Разве это люди?..»
Мы знаем все. Мы помним все. Мы поняли: немцы не люди. Отныне слово «немец» для нас самое страшное проклятье. Отныне слово «немец» разряжает ружье. Не будем говорить.

Не будем возмущаться. Будем убивать. Если ты не убил за день хотя бы одного немца, твой день пропал. Если ты думаешь, что за тебя немца убьет твой сосед, ты не понял угрозы. Если ты не убьешь немца, немец убьет тебя. Он возьмет твоих и будет мучать их в своей окаянной Германии. Если ты не можешь убить немца пулей, убей немца штыком.

Если на твоем участке затишье, если ты ждешь боя, убей немца до боя. Если ты оставишь немца жить, немец повесит русского человека и опозорит русскую женщину. Если ты убил одного немца, убей другого — нет для нас ничего веселее немецких трупов... Убей немца! — это просит старуха-мать. Убей немца! — это молит тебя дитя. Убей немца! — это кричит родная земля. Не промахнись. Не пропусти. Убей! ("Красная звезда", СССР)

10.05.42:
В борьбе с немецко-фашистскими захватчиками вопрос стоит так — или мы их уничтожим, или они нас. Мы уничтожим их! Мы уже знаем твердо, на какой мучительный удел обрекли бы гитлеровцы нашу страну в случае успеха их военной авантюры. Наш народ никогда не простит фашистам их кровавых злодеяний. Кровь замученных советских людей взывает к беспощадной мести. Нет места беспечности и благодушию в наших сердцах. Пусть в них, когда речь идет о враге, не будет ничего, кроме одной испепеляющей ненависти...
Прежде говорили: «Горбатого могила исправит». Это было образом. Мы теперь говорим: фашиста исправит могила. И это не образ — это сухая справка. Увидев гитлеровцев, народы усомнились в добре, в братстве, в человечности. Мы вернем людям веру в человечество: мы истребим гитлеровцев. ("Красная звезда", СССР)

05.05.42:
Мы решили уничтожить фашистов: этого требует справедливость. Этого требует наше понимание человеческого братства, доброты, гуманности. Мы знаем, что на земле могут ужиться люди разных языков, разных нравов, разных верований.

Если мы решили уничтожить фашистов, то только потому, что на земле нет места для фашистов и для людей, — или фашисты истребят человечество или люди уничтожат фашистов. Мы знаем, что смерть не может победить жизнь, и поэтому мы убеждены в том, что мы уничтожим фашистов. ("Красная звезда", СССР)

24.03.42:
Мы нашли этот страшный фотодокумент в мундире убитого фашиста после боя у одного села Харьковской области. Фашист был убит в спину. Он бежал. Среди порнографических открыток, карточек жены и любовниц на час лежал и этот снимок...
Запомни, боец, эти лица убитых, замученных, этих женщин и юношей. Запомни эти горящие, разграбленные дома. Спрячь этот снимок и взгляни на него перед атакой. Может среди этих трупов твой отец, твоя мать, брат твой, сестра, невеста, сын, дочь, оставшиеся на Украине, в плену у гитлеровских бандитов. Так пусть еще сильнее горит 

месть в твоем храбром сердце. Кровь за кровь, смерть за смерть. Вперед, боец, на разбойника-чужеземца! ("Красная звезда",СССР)

03.03.42:
Гитлер хвастливо говорил, что он воспитал новое поколение немцев: «Они дерзки и жестоки, как дикие звери». Но дерзость не мужество и жестокость не сила. Солдаты Гитлера действительно похожи на диких зверей. Они кидаются на беззащитных и бегут, почуяв охотника. Хорек спокойно, даже с удовольствием душит птиц, но, попав в капкан, он отчаянно визжит.
Ворвавшись к нам, они спокойно пытали и с удовольствием вешали. На короткий срок они ошеломили нас своей наглостью: треском мотоциклов, беспорядочной пальбой, массовыми убийствами мирных жителей и светлыми бесстыжими глазами. Все это позади. Порода зверя изучена и описана. На зверя нашелся ловец. Летом наши бойцы называли немецких солдат «герман». Зимой они разжаловали германа в фрица. Эта короткая кличка выражает презрение... Немецкая армия? Жестокие и шкодливые душонки! Они нас научили великой ненависти. Они нас научили и великому презрению. ("Красная звезда", СССР)

01.01.42:
Теперь мы видим перед собой орды озверелых, выродившихся, жаждущих крови варваров, у которых не остались ничего человеческого. Мало выгнать их с нашей земли! Мало отогнать их на Запад, ибо они с Запада могут собраться, окрепнуть и снова принести миру несчастья и гибель. Уничтожить их до последнего! Они должны ответить, должны заплатить за все!...
Это не Ганс, Фриц, Франц, против которого направляешь ты винтовку. Это — одна из тысяч голов фашистской гидры, это одно из колесиков давящей машины, ворвавшейся на нашу землю. Не ищи в нем человека — не найдешь! Будь беспощаден — перед тобой обагренный кровью убийца, величайший преступник всех времен! Будь беспощаден — перед тобой обезумевший дикий зверь, которого необходимо уничтожить! ("Красная звезда", СССР)

21.10.42:
Автоматы? Но у себя дома русский обычно живет полной жизнью, полон эмоций, чувствителен к горю и страданиям, бурно переживает счастье.

Вопреки распространенному мнению, его ум крайне индивидуалистичен: он объяснит вам, что нечто делает его непохожим на других, что у него свой характер, что часто он сам себе удивляется и так далее. Откуда же тогда берется это великое самоотречение в бою?

В последнюю войну, вплоть до перемирия, русские солдаты шли в бой без оружия, уверенные, что в окопах подберут винтовки погибших до них...
Сегодня — пожалуй, больше, чем когда бы то ни было — русский воспитывается с ощущением величия своей страны. Таинственного в его жизни меньше, зато гораздо сильнее ощущение причастности к ее достижениям; и с этим чувством сопряжена славянская привязанность к малой родине. Еще никогда столько русских не были готовы в любой момент ответить на гоголевский вопрос: «Русь! Чего же ты хочешь от меня? Какая непостижимая связь таится между нами?» ("The Times", Великобритания)

08.03.42:
Красноармеец сероглаз и хмур... он немного знаком с поэзией — любит декламировать Пушкина — и помнит песню из последнего увиденного фильма; от командира, уважаемого за заслуги, он ожидает четкой постановки задач; его настрой кристаллизуется в простых образах — березка, рассвет, ребенок, белка; он хорошо разбирается в людях и восхищается личной храбростью. Его любопытство безгранично. ("The New York Times", США)

28.01.42:
Товарищи бойцы, посмотрите еще раз, действуют ли ручные гранаты на «бесчувственную» немчуру. Проверьте снова, доходят ли до них удары штыка. Посмотрите, хорошо ли умирают они от наших мин и снарядов... Они требуют: «будьте жестокими», они пытают, насилуют, жгут. Мы говорим: ты проснулся, перед тобой новый день, — во имя человеколюбия убей еще парочку фрицев — дети и внуки помянут твое имя. ("Красная звезда", СССР)

05.04.42:
Мы слишком часто видим теперь фрицев, которые, хныча и вытирая рукавом нос, бормочут «Гитлер капут». Полезно восстановить образ летнего немца. Вот что писал Ганс Хайль в июле: «Русские — настоящие скоты. Приказ — в плен никого не брать. Любое средство для уничтожения противника правильно.

Иначе нельзя расправиться с этим сбродом».
«Мы отрезали русским пленным подбородок, выкололи глаза, отрезали зады. Здесь существует один закон — беспощадное уничтожение. Все должно протекать без так называемой гуманности». «В городе каждую минуту раздаются выстрелы. Каждый выстрел означает, что еще одно человекоподобное русское животное отправлено куда следует». «Эта банда подлежит уничтожению. Мужчин и женщин, нужно всех расстреливать». ("Красная звезда", СССР)

28.01.42:
К нам они не были особенно «чувствительны». Они распарывали животы у беременных женщин. Они поили умиравших раненых лошадиной мочей. Они насиловали девочек, а потом относили их на лед и снова насиловали. Но теперь они решили стать бесчувственными к себе. Таков приказ Геббельса. Интересно придумано. Значит мы их будем бить, а они не почувствуют. Врет колченогий.
Мы видели, как фрицы визжат и хнычут. Они весело режут русскую девушку, но они плачут от булавочного укола, от мозоли, от далекого голоса наших батарей. У этих сверхскотов удивительно чувствительная кожа. Посмотрим, как они выполнят предписание Геббельса.

Товарищи бойцы, посмотрите еще раз, действуют ли ручные гранаты на «бесчувственную» немчуру. Проверьте снова, доходят ли до них удары штыка.

Посмотрите, хорошо ли умирают они от наших мин и снарядов...
Если прежде не было солдата, спесивее немецкого, не было офицера, нахальнее и хвастливее немецкого, то сейчас это нахальство, эту спесь зарвавшихся бандитов, как ветром сдуло. Немцы панически боятся окружения, фланговых ударов. Нередко они отказываются принимать бой и опрометью бегут, бросая оружие, личные вещи... Чем быстрее мы будем итти вперед, чем дальше будем продвигаться на Запад, тем быстрее пойдет разложение вшивого фашистского воинства. ("Красная звезда", СССР)

13.01.42:
Мы видим, как эти отвратительные полулюди с моралью животных ходили по священной земле Ясной Поляны и оскверняли дорогие нам реликвии. Мы видим, как эти коричневые варвары разграбили толстовский музей и превратили его в казарму, как они пьянствовали в комнате, где писалась «Война и мир».

Мы видим, как возле могилы Толстого они устраивали свалку для своих вояк, похоронив около праха яснополянского мудреца триста своих вшивых солдат. Мы видим, как они поджигали все, что уцелело от их дикого грабежа, и зарево этого кощунственного пожара до сих пор стоит перед нашими глазами.
Зачем они это сделали, зачем подвергли бесцельному разрушению место, куда каждый русский человек входил, охваченный благоговейным трепетом? Мы знаем, зачем! То, что немцы совершили в Ясной Поляне, основано на циничном и хладнокровном расчете.

Это сознательный шаг, которого не понял бы ни один варвар. Осквернение памятника гению — больше чем вандализм. Оно во сто крат гнуснее, чем слепая ярость разрушения, владевшая гуннами. Немцы знали, куда они наносят удар. Уничтожение домов Толстого, Чехова и Чайковского есть сознательное зверство, рассчитанное на то, чтобы нанести духовную рану русскому народу.
Издевательствами над драгоценными памятниками нашей культуры немцы хотели бы сломить русскую душу, отнять у советских людей их нравственные опоры, погрузить их в тайную ночь морального рабства. Этот дьявольский расчет бит. Не смирение, а ненависть поселили фашисты в наших сердцах, не покорность, а жажду мщения вызвали они своими преступлениями. ("Красная звезда", СССР)

01.05.42:
Немецкий зверь, прыгнувший, чтобы разорвать в кровавые клочья нашу родину и воздвигнуть закон пещерного насилия на месте гуманитарной цивилизации, напоролся всем брюхом на русский штык. Зверь пятится, зверь будет пятиться. Ему спасенья нет.
Первого мая 1942 года должен праздноваться, как день мировой славы Красной Армии. Пусть в этот день все небритые и шелудивые, воняющие прелью гансы, которые, насторожив уши, сидят среди оттаявшего дерьма в окопах, или откачивают ручными насосами и ржавыми ведрами весеннюю воду из блиндажей, или чихают в еще ледяных дзотах, или чертыхаясь, обшаривают уже сто раз ограбленные русские избы, или встряхиваются и мотаются в грузовиках, проклиная русскую весну, русский народ, Россию и того черта, кто их послал сюда, или с тоской, сосущей сердце, садятся в летающие гробы свои. Пусть все они помолятся в этот день своему Гитлеру, авось он пошлет дочерей германского бога войны валькирий с общипанными крыльями — укрыть немецкое воинство волшебной завесой от русских пушек, штурмовиков, тяжелых танков и прочего оружия и, в особенности, от ночного русского «ура», за которым следует скользкий штык в гансово тощее брюхо. ("Красная звезда", СССР)
25.03.42:
Мы видим Харьков — индустриальное сердце любимой Украины... С балконов свисают трупы повешенных. Из подвалов гестапо глухо доносятся крики пытаемых. В «доме смерти» на Холодной горе немецкие сапоги топчут тела мечущихся в бреду военнопленных. Во дворах домов роют могилы — туда опускают трупы умерших от голода.
Мы видим Орел — родной русский город...

Голодные дети и старики роются на свалках в поисках об'едков. Гремят залпы — это фашисты расстреливают свои жертвы. Пьяные солдаты волокут полураздетых, истерзанных женщин в вертепы. В полицейских камерах свистят резиновые дубинки.
Перед нами Старая Русса... Теперь фашистские захватчики об'явили исконный русский город якобы старинным немецким бургом. Они глумятся над мирной Руссой. В древний старорусский собор немцы согнали скот. Раздетых жителей выгоняют на мороз — рыть укрепления. На фонарных столбах висят трупы мирных людей. Стон стоит над Старой Руссой...
Желая, видимо, придать городу «немецкий» облик, гитлеровцы загнали скот в древний красивый старорусский собор, повесили на перекрестках главных улиц трупы замученных ими людей, пооткрывали дома терпимости, куда силой затаскивают женщин и девочек-подростков...

Висит об'явление: «При рождении девятого живого ребенка или седьмого сына родители имеют право выбирать в крестные Адольфа Гитлера или имперского маршала Германа Геринга». А рядом на улице повешены две беременные женщины — Нилова и Бойцова. Тут же висит третья женщина — Прокофьева, после которой осталось четверо маленьких ребят. За что повешены эти женщины? Так, для острастки. ("Красная звезда", СССР)

Если кому-то покажется это чересчур, вспомните все ужасы преступлений нацизма и поймите что тогда врагами советских воинов были нелюди в человеческом обличии.

Они легко отделались, большая часть немецких пленных вернулась домой, Германию сохранили с подачи Сталина....что ж даже великие люди совершают ошибки