Севастополь: миф про «город русской славы»

На модерации Отложенный

                                                                                                                           Огнеопасно

Фото: Севастополь: миф про «город русской славы»

Если хорошенько опохмелиться от дурмана российского «патриотизма», щекочущего плебейское самолюбие, то надо честно признать, что Севастополь на самом деле — город русско-украинско-немецкой и еще бог знает какой славы.

Я прожил в Севастополе почти тридцать пять лет. Я любил этот город и буду любить его по гроб жизни.

...Каждое утро я просыпался под легкокрылый бой курантов на башне Матросского клуба, исполнявших мелодию знаменитой песни грузинского армянина Вано Мурадели «Легендарный Севастополь». Стихи этого гимна города-героя написал уроженец Украины, поэт-песенник Петр Градов.

Севастополь, Севастополь —

Гордость русских моряков...

Чеканный рефрен каждый севастопольский младенец напевал с пеленок. И повторял вслед за взрослыми: «Севастополь — город русской славы». Я не был исключением и, не задумываясь, пользовался этим клише. А разве мы задумываемся, когда, например, клянемся: «Истинная правда!» — как будто правда бывает «неистинной»?

В голову не приходил вопрос: почему только русской славы? А какой же еще!

Парадокс истории Севастополя в том, что его воинская слава, воспылавшая в середине XIX века, во дни воистину героической 1-й обороны города, багровым цветом осветила ужасающий позор замшелой России, начисто проигравшей ту Крымскую войну.

За каждым кровавым ратоборством навеки закрепляются свои всенародные символы. Для обороны 1854-55 годов это два немеркнущих имени, олицетворявшие два полюса и двуединство характера севастопольской страды: руководитель обороны, дворянин адмирал Нахимов и простой матрос-лазутчик Петр Кошка.

С них и начинается двухвековая героическая оратория «города русской славы».

Но позвольте, господа, ведь оба эти символа «русской славы»... — украинцы!

Адмирал Нахимов

                                                         Адмирал Нахимов

Дворянский род Нахимовых ведет свое происхождение от Мануила Тимофеевича Нахименко, сотника Ахтырского слободского украинско-казачьего полка, чьи предки веками жили в Полтаве. Будущий адмирал приходился сотнику правнуком. Эту родословную обнаружил в свое время знаменитый российский историк, геральдист и гениалог начала XX столетия Вадим Модзалевский. Между прочим, на бастионах Севастополя солдаты, души не чаявшие в храбром адмирале, распевали частушки про «хват-Нахименко».

Петр Маркович Кошка (на самом деле — Кיишка) родился в селе Ометинцы, что под нынешней Винницей, в семье украинского крепостного крестьянина. Украина гордится своим отчаянным смельчаком, разведчиком 19-го флотского экипажа, легендой города «русской славы». Не случайно в честь матроса Кошки названы улицы в Киеве, Виннице, Днепропетровске, Донецке, Макеевке, Горловке и других украинских городах.

Нет никаких данных о процентной доле тогдашних русских, украинских или белорусских защитников Севастополя. И объяснение тут простое. Для царского трона все они являлись «российскими воинами», хотя и были в составе Крымской армии Черниговский полк и полк Казанский, Украинский егерский и Донской казацкий, Одесский уланский полк и Киевский гусарский, а, к слову, воевал на бастионах и Еврейский полк, отмеченный Российским престолом как проявивший «мужество и высокую воинскую доблесть».

Работая над исторической повестью «Мальчишка с бастиона» (мы написали её вдвоем с Михаилом Лезинским), я многие часы провел в Севастопольской Морской библиотеке, изучая знаменитые «Морские сборники» времен 1-й Крымской обороны. По сей день ощущение такое, что по большей части фамилии в скрупулезных воинских списках живых и павших — там явно украинские, о чем свидетельствуют и пометки места рождения: Полтава, Переяслав, Каменец-Подольский, Черновцы...

Вот несколько имен, как говорится, «на вскидку».

Храбрый защитник Малахова кургана, генерал Алексей Хрущев (написавший после войны интереснейшие «Записки по истории Севастопольской обороны»).

Участник Синопского сражения, командир батареи на Историческом бульваре Матвей Манто.

Героические солдаты и матросы-украинцы (некоторые из них запечатлены на знаменитой панораме Франца Рубо): кроме Петра Кошки — Гнат Шевченко, Иван Демченко, Фёдор Заика, Григорий Ткаченко, Михайло Данильченко.

Мы писали с Мишей книгу о юном бомбардире Николке Пищенко, жителе Севастополя, удостоенном за храбрость Георгиевского креста. Обнаружились в старых книгах и документах еще много украинских мальчишек, отчаянно сражавшихся вместе со взрослыми на бастионах и редутах города: Максим Рыбальченко, Дмитрий Фарасюк, Василий Доценко и другие.

Совершим экскурс в относительно недавние времена Великой Отечественной войны.

Вы знаете, кто вообще совершил первый залп в этой войне и кто сбил первый немецкий самолет над территорией Советского Союзе? Для тех, кто не знает, сообщаю: Иван Григорьевич Козовник, украинец, командир зенитной батареи № 73, стоявшей на Херсонесе.

А когда гитлеровцы, взломав советскую оборону на Перекопе, прорвались в Крым и армада Манштейна рванула на Севастополь, немецкие танки у поселка Николаевка остановила 54-я батарея береговой обороны Черноморского флота, во главе с командиром, украинцем Иваном Заикой, родом из Кременчуга.

А теперь, также буквально «навскидку», легендарные имена 2-й обороны и освобождения Севастополя — представители украинского народа.

Начну с героев крымского неба. Их среди авиаторов особенно много.

Степан Супрун, выдающийся советский лётчик-испытатель, потом военный лётчик-истребитель. Близкий друг Валерия Чкалова. Первый дважды Герой Советского Союза. Погиб вначале боев за Севастополь.

Дважды Герой Советского Союза, летчик штурмовой авиации Анатолий Недбайло.

Дважды Герой Советского Союза, командир звена истребителей Александр Руденко.

Герои Советского Союза, летчики Иван Борисенко, Иван Гринько, Василий Луценко, Иван Марченко, Сергей Дуплий.

Иван Яцуненко, фрагмент диорамы

                      Иван Яцуненко, фрагмент диорамы

Стали легендами сухопутных и морских сражений:

  • Рядовой Иван Яцуненко, водруживший знамя Победы над Сапун-горой.

  • Краснофлотец Василий Цибулько, из незабвенной пятерки фильченковцев, задержавших колонну манштейновских танков на подступах к Севастополю под селом Дуванкой.

  • Командир дота № 11 Сергей Раенко и его бойцы-украинцы: Василий Мудрик, Михаило Потапенко, Иван Еремко, Григорий Доля, Владимир Радченко. За три дня ожесточенных боев пулеметным огнем и гранатами они укокошили сотни гитлеровцев.

  • Краснофлотец Александр Чикаренко, взорвавший себя в оружейном арсенале, и похоронивший под обломками штольни две сотни фашистов.

  • Мария Байда, легендарная севастопольская разведчица.

  • И не менее легендарный снайпер 25-й Чапаевской дивизии Людмила Павличенко.

  • Старшина Павел Дубинда из Херсона. Герой Советского Союза и кавалер трех орденов Славы (таких — полных кавалеров ордена Славы и одновременно Героев Советского Союза было в стране всего четверо!)

  • Командир Чапаевской Дивизии Трофим Коломиец.

  • Подполковник артиллерии, Герой Советского Союза Иван Бондарь.

  • Командир минометной роты Владимир Симонок.

  • Защитник Константиновского равелина, батальонный комиссар Иван Кулинич.

  • Начальник инженерных войск Приморской армии Корней Грабарчук.

  • Герой Советского союза, пулеметчик Николай Кривенко.

  • Герой Советского Союза, командир батальона морской пехоты, киевлянин Михаил Бондаренко.

  • Герой Советского Союза морской пехотинец Петр Дейкало.

  • Командир катера, потомок запорожских казаков Павел Сивенко.

Немеркнущей славой покрыли себя артиллеристы береговых батарей под командованием украинцев Лещенко, Матушенко, Драпушко, Никитенко, Матюхина и других.

Этот список приводит в своей книге «Героический Севастополь» командующий береговой обороной Черноморского флота генерал-лейтенант Петр Алексеевич Моргунов, который оказал мне неоценимую помощь в работе над пьесой «Оборона», поставленной в Севастопольском театре.

Имя легендарного командира морских пехотинцев Павла Филипповича Горпищенко носит воинское кладбище и большой проспект на въезде в город со стороны Симферополя.

Многим из тех, кто кичится тем, что живет в городе «русской славы» и в голову не приходит задуматься, что живут-то они на улицах, носящих имена героев-украинцев, на крови которых взошла эта «русская слава»: матроса Ивана Голубца, капитана эсминца «Безупречный» Петра Буряка, бригадного комиссара Михаила Степаненко, командира саперной роты Дмитрия Загорулько и многих, многих других.

Поверьте, я не помянул тут и сотой доли храбрецов-украинцев, ковавших славу российской черноморской твердыни.

В конце 1950 года сюда прибыла первая экспедиция по изысканию трассы канала, по которому на засушливые таврические земли должна пойти живительная влага. Откуда? Естественно, из украинского Днепра.

Сколько я жил в Крыму, столько слышал, даже от интеллигентных людей, укоренившуюся в умах мещанскую мантру: «Хрущев по пьяни отдал Крым Украине». Да нет, все как раз с точностью до наоборот: передал по трезвому и серьезному размышлению!

Да, это правда, что у русского Никиты Хрущева, довоенного главы ЦК ВКП(б) Украины, а потом и председателя Совета Министров УССР, руки по локоть в украинской крови. Но правда и то, что именно Хрущев спас российский Крым от полного запустения, передав его Киеву.

После смерти Сталина и последовавшей за ней чередой дворцово-партийной резни, едва заняв пост 1-го секретаря ЦК КПСС, Хрущев отправился в Крым. И... ужаснулся голоду и разрухе, царившим на полуострове. Сельского хозяйства в Крыму практически уже не существовало.

После увиденного Никита летит в Киев, собирает в Мариинском Дворце все партийное и хозяйственное руководство республики, и требует — именно требует! — спасти Крым: ускорить прокладку на полуостров спасительного Днепровского канала, наладить поставку населению продуктов питания, перебросить на полуостров стройматериалы и прочая, прочая. Словом, предлагает украинским властям взять гибнущую область под свое покровительство.

Вряд ли тогдашнему первому секретарю республики Алексею Кириченко пришлось по душе это жесткое требование: у него собственных забот хватало.

Но упрямый Никита твердо стоит на своем. Он идет дальше: сразу же, по возвращении в Москву, на заседании ЦК КПСС выдвигает идею передать Крымскую область в состав УССР.

Итак, восстановление полуживого полуострова полностью возлагалось на хлебную Украину — «всесоюзную житницу», республику, владеющую четвертью всех запасов чернозема на планете.

5 февраля 1954 года Президиум Верховного Совета РСФСР постановил передать Крымскую область Украине. В этом решении говорится:

«Учитывая общность экономики, территориальную близость и тесные хозяйственные и культурные связи между Крымской областью и Украинской ССР...»

17 сентября 1963 года животворные воды украинского Днепра хлынули через Перекоп в Крым.

Не прошло и нескольких лет после вхождения полуострова в состав Украины, как в Крыму резко возросло производство электроэнергии и добыча керченской руды, вдвое выросло производство вина, получила небывалое развитие новая отрасль — рисоводство, в севастопольской Камышовой бухте возникло гигантское рыболовецкое предприятие «Атлантика» с сотнями современных океанских траулеров, появился новейший транспортный и танкерный флот.

Ввод в строй 400-километровой водной артерии позволил оросить 180 тысяч гектаров засушливых земель.

Словом, Крым под «хохлацким гнетом» превратился в мощный индустриально-сельскохозяйственный край.

Праведное дело не базируется на лжи. В официальном сообщении по итогам референдума в Крыму написано: «Почти 97% жителей проголосовали за вхождение полуострова в состав России». Сразу целых два удивления! Первое: а почему не 99,9%, как бывало при Сталине? И второе: а куда вы девали 36 процентов татар и украинцев, которые бойкотировали выборы? Или они уже не жители Крыма?

Путин и его попугай Лавров талдычат, что агрессия России и оккупация полуострова (именно оккупация, а не демагогическая «защита прав русскоязычного населения»!) полностью соответствуют нормам международного права. Вот такие великие знатоки юриспруденции! А президенты и премьеры всех, без исключения, остальных стран мира — неучи, двоечники, в международном праве ни бум-бум.

О, матушка-Россия, твоя мрачная риторика со времен параноика Ивана Грозного не изменилась.

Я — до мозга костей человек русской культуры, мой родной язык, на котором пишу и которым дышу, — русский. Но мне в равной степени отвратителен как украинский, так и российский плешивый национализм.

Крымом веками владели аланы, готы, греки и генуэзцы, три столетия — татары и турки, потом его захватила Россия, а последние 60 лет полуостров был украинским. Подавляющее большинство нынешних русских крымчан родились на Украине, а не в России. И, тем не менее, заходясь в счастливом экстазе, они ликуют сегодня: «Мы возвращаемся на свою родину!» Родина — это там, где ты родился и жил. Им и в голову не приходит задуматься, в каком дикообразном путинском театре абсурда они выступают статистами.

А кто-нибудь из этих ура-патриотов подумал о том, что крымские татары (их пока около тринадцати процентов, но очень скоро станет и двадцать, и тридцать) тоже потребуют самостоятельности и наверняка — выхода из состава ненавистной им России. Крымско-татарский народ и в тридесятом поколении не простит Москве ужасы их депортации с родной земли. И что, это «законное требование» на самоопределение русские «патриоты» объявят незаконным? Сепаратизм имеет одно неизбежное свойство — растекаться раковой опухолью.

Ну, а пока крымские «россияне» истерически рефлексировали по поводу пресловутых бандеровцев, Крым захватили реальные власовцы в масках и без опознавательных знаков. С чего бы это им прятать свои рожи, коль они свершают праведное дело?

«Патриотизм — последнее прибежище негодяя» — изрек более двухсот лет назад англичанин Самуэль Джонсон. Слишком много расплодилось по обе стороны баррикад, подобных бритоголовых «патриотов», которые не дают забыть этот язвительный афоризм.

Шовинистический угар, как с той, так и с другой стороны пройдет. Но пепел сожженных сердец, увы, останется. Потеря одной области для Украины — конечно, болезненный удар, обида, горечь, злость, но — не трагедия. А вот для России потеря Украины, его братского народа — трагедия, которую россияне в полной мере ощутят и оценят лишь в послепутинскую эпоху. Как немцы после войны, очнувшись от опьянения кровавыми чарами фюрера.