Краденые победы

Борьба с исторической несправедливостью сегодня заменяет в общественном пространстве отсутствующую идеологию и даже религию

Максим Трудолюбов

История была к нам несправедлива: в этом согласны высокопоставленные российские политики. Нет согласия только в том, когда именно началась несправедливость: результаты холодной войны несправедливы, об этом только и разговоров; попытки фальсифицировать историю и «отнять победу» в Великой Отечественной стали темами для законотворчества; победа в Первой мировой«была украдена у страны»(сказано президентом на открытии памятника героям Первой мировой); даже реформы Александра II исторически несправедливы, поскольку, как объяснил председатель Конституционного суда Валерий Зорькин, они отняли у страны крепостное право — скрепу, удерживавшую единство нации.

Тема ответа на исторические унижения и оскорбления, тема украденной и возвращенной победы звучит даже в переименовании авиакомпании«Добролет» в авиакомпанию«Победа»: враги украли, мы забрали.

Борьба с исторической несправедливостью сегодня заменяет в общественном пространстве отсутствующую идеологию и даже религию. Понять, что причины неудач нужно искать не вовне, а внутри себя, трудно. Это что-то вроде открытия. Но его все-таки не назовешь новым: оно знакомо большинству духовных учений Востока и Запада, оно есть в античной мысли и, конечно, в христианстве. Нынешние российские идеологи его отрицают.

Возвращение украденных побед — легкая и беспроигрышная тема, поскольку границы справедливости растяжимы.

Список ударов по самолюбию можно составлять до бесконечности: тема национальной обиды всегда найдет отклик в сердцах людей, которые ищут причины проблем страны за пределами себя и даже за пределами страны.

Подпитывая подростковый инстинкт недовольства обидчиками,«другими»,«чужими», политики загоняют общество в инфантильное состояние, но и мобилизуют поддержку. Этот эффект хорошо знаком лидерам тоталитарных государств и современных террористических организаций, включая те, что сейчас действуют на Ближнем Востоке. Речи лидеров любых маленьких анклавов, запертых во враждебном окружении, полны восклицаний по поводу исторической несправедливости и унижений.

Но зачем России идеология Палестины? Это путь к тому, чтобы получить массу сторонников. Но это и путь к тому, чтобы получить общество, не желающее развиваться. Зачем надрываться, если успехи и неуспехи зависят не от нас, а от того, что отнял у нас Запад? Культ национальной обиды консервирует общественную и экономическую отсталость.

В поисках исторических обид идеологи копают все глубже: что будет вслед за крепостным правом? Отмена телесных наказаний тоже ведь уничтожила важную скрепу.«Точка несправедливости» с опасной скоростью движется к самому началу русских летописей, так что история рискует превратиться в одну большую несправедливость.

Отсылки к исторической несправедливости — циничный инструмент быстрой мобилизации, который хорошо работает только при условии глубокого осознания неудачи. Идеология возвращения победы, таким образом, требует, чтобы общество постоянно находилось в осознании национального поражения.