С кем мы?

Противостояние России уходу Украины в Европу обнажило серьезную проблему нашего общества.

Указанный идеологический антагонизм поменял приоритеты в политической повестке дня казахстанского общественного дискурса. Если до указанных событий наиважнейшим вопросом внутренней политики являлась монополия Назарбаева на власть со всеми вытекающими из этого социально-политическими следствиями, то теперь на первый план вышел вопрос «С кем мы?». С Западом или «русским (понимай, путинским) миром»?

То есть если совсем недавно основной общественно-политический дискурс строился между теми, кто «за Назарбаева», и теми, кто против, то теперь на первый план вышло противостояние между теми, кто «за Путина», и теми, кто против реваншистской политики Кремля. Линия разлома прошла между теми, кто поддержал Майдан, и теми, кто был против. Между теми, кто за европейские (западные) ценности, и теми, кто ориентирован на путинскую Россию. Назарбаев с его авторитаризмом в этом дискурсе если и фигурирует, то в лучшем случае лишь в качестве второстепенного элемента, абсолютно зависимого и управляемого.

Таким образом, главный политический вопрос сегодняшней казахстанской повестки дня — это «С кем МЫ?». С Россией Путина, Жириновского, Рогозина и Охлобыстина или на стороне Запада и того меньшинства в российском обществе, олицетворением которого являются Макаревич, Акунин, Немцов, Каспаров и Ахеджакова? Именно при ответе на этот вопрос мы получаем жуткую дихотомию.

Для противников нынешней политики Кремля сложность ситуации в том, что в казахстанском обществе (долгие годы находящемся в сфере воздействия российских СМИ) сформирован махровый антиамериканизм и антиевропеизм. Для среднего казахстанца, как и россиянина, Америка — это символ агрессора, дестабилизирующего обстановку и провоцирующего революции и военные конфликты во всем мире. Европа в их понимании — это морально деградирующий союзник США, который во всем ищет только свой шкурный интерес и поэтому способен на любую подлость. Это общая идеологическая установка, которую Москве и Астане удалось сформировать у большинства своих граждан за последние 15 лет. Это их серьезная пропагандистская победа, благодаря которой, собственно, и стала возможной нынешняя реваншистская кампания Кремля, что во многом поспособствовало столь спокойному вхождению Казахстана в ЕврАзЭС.

Естественно, при соответствующей подаче в СМИ эти люди восприняли события в Украине как «происки пиндосов», желающих ослабления России. Заточенные на антиамериканизм, они по определению не могли воспринять Майдан как проявление народного протеста.

И аннексия Крыма Россией, и сепаратисты Восточной Украины для них — это исключительно противостояние украинскому фашизму, поддерживаемому из Вашингтона и Брюсселя. Такой расклад был предопределен, и на этом сыграл Кремль. То есть антиамериканизм здесь сыграл серьезную мобилизующую роль в превращении россиян и очень многих людей на постсоветском пространстве в идеологических зомби.

Большинство тех, кто в казахстанской власти, либо откровенно на стороне Путина, либо лояльно относится к его антизападным амбициям, чем и объясняется политический курс Астаны на тесные союзнические отношения с Москвой.

Значительная часть казахстанцев, обработанных российскими и казахстанскими СМИ, поддерживает нынешнюю антиукраинскую и антизападную политику России. Другая часть казахстанского общества категорически против. Из них одни видят в этом потенциальную угрозу национальному суверенитету, другие не приемлют реваншизм в исполнении «ватников». Есть и третьи, которым не нравится то, что делает Путин, но в силу их антиамериканизма они не могут принять Майдан и новую власть Украины, потому что, по их мнению, за всем этим стоит Запад.

Таким образом, сегодня в Казахстане в идеологическом плане идет мощное противостояние между сторонниками имперского реваншизма России и их противниками при активном участии тех, кто не определился, то есть выступает «против всех».

Характерно, что это противостояние, даже не переходя в политическую плоскость, отодвинуло на второй план всю казахстанскую текущую политику. Все наши внутренние проблемы на фоне событий в Украине и разворачивающейся конфронтации между Западом и «русским миром» оказались настолько мелки и неактуальны, что стали никому не интересны. Очевидно, что судьбы постсоветского пространства решаются именно в Крыму и Восточной Украине, в Москве и Киеве, Брюсселе и Вашингтоне. Уйдет Украина в Европу — один геополитический расклад. Не дадут уйти — совершенно другой.

Что такое бегство бывшей советской Прибалтики в Европу, уход Грузии в «свободное плавание» и попытка оторваться от Москвы Молдовы и Украины? На самом деле это победное шествие либерал-демократии на постсоветском пространстве. Люди просто делают выбор в пользу европейского стандарта. Власти этому, как могут, сопротивляются, но тем не менее процесс пошел! И понятно, что если бы не Кремль, то Украина вот уже полгода строила бы новую жизнь по новым европейским стандартам. Путин и его окружение прекрасно понимают, что уход Украины в Европу чреват самыми губительными последствиями для их власти. Успехи Украины ( а они прогнозируемы) — это лучший катализатор вызревания протестных процессов против дубового авторитаризма нынешней власти.

Точно так же сегодня будущее казахстанского авторитаризма, а соответственно, и нашего с вами будущего, решается в Восточной Украине. Победят поднявшие знамя Майдана — настанет черед россиян и белорусов. А там, глядишь, и у казахстанцев, ныне зашуганных угрозой майданов, начнут глаза открываться, что вообще-то майдан (как мирная форма требования народа изменить политику) — это не то, чего нужно бояться, а то, чему нужно быстрее учиться. Если же победят те, кто не хочет видеть Украину европейской и демократической, то и наши перспективы стать цивилизованными отодвинутся во времени.