ПОКОЙНИК ГОВОРИТ

В минувшую пятницу в Ростове-на-Дону журналистам и телезрителям был предъявлен для опознания труп украинского президента Виктора Януковича. Поскольку в биологическом смысле Виктор Фёдорович вполне себе жив, процедуру опознания всё-таки провели в формате пресс-конференции, на которой было задано много серьёзных вопросов, ни на один из которых в силу изложенной выше причины не был получен вразумительный ответ.

Диковинная специфика мероприятия, разумеется, не могла не отразиться и на его организации: о проведении встречи с Януковичем большинство ростовских журналистов узнали накануне вечером из Фейсбука. Наутро в редакции местных газет с неведомых адресов начали поступать сообщения о предстоящем событии, при этом сообщалось время, но не указывалось место. Позже сарафанное радио донесло: встреча пройдёт в Техническом университете (ДГТУ). Информацию косвенно подтверждали студенты, радостно сообщавшие в социальных сетях, что занятия отменили, а универ зачистили и оцепили. Но встреча прошла совсем в другом месте – в выставочном центре «Роствертол», разместившемся на бывшей территории Ростовского вертолётного завода. Ожидавшие начала пресс-конференции журналисты, шутя говорили об отвлекающем маневре – но, думаю, причина перемены места проведения другая: в зал выставочного центра можно попасть, проехав по закрытой территории завода прямиком от посадочной вертолётной площадки. Судя по тому, сколько раз и в каких неожиданных контекстах Янукович упомянул службу безопасности, свою безопасность, гарантии безопасности, условия безопасности – уже подготовленный для встречи ДГТУ с помпезным колонным залом забраковала охрана: слишком открытое место, до входа метров сто по открытой площадке.

Президент Янукович начал с того, что решил притвориться живым:

– Настало время сказать, что я решил продолжить борьбу за будущее Украины. Против тех, кто страхом и террором пытается оседлать власть. Никто меня не свергнул. Но я был вынужден под угрозой жизни моей и моих близких покинуть страну.

Кое-что из сказанного могло бы прозвучать веско – скажи это настоящий живой политик:

– Нужно провести расследование актов насилия под общим контролем оппозиции, власти и представителей Совета Европы.

Но говорил это Янукович.

Когда вступительная часть была окончена, его спросили об уволенных Радой судьях Конституционного Суда. В ответ он долго сокрушался о том, что поверил в добросовестность западных посредников, которые гарантировали ему выполнение соглашений оппозицией.

– Вопрос был про судей, – напомнили ему с мест, и Янукович пожалел судей:

– Беспрецедентный случай в мире, – огорчился он и резонно заметил. – Когда уничтожается Конституционный суд – уничтожается государство.

– Скажите, – спросил его Колесников из «Коммерсанта». – Вам не стыдно за то, что произошло в Украине?

– Стыдно, – признался Янукович. – И я хочу извиниться. Прежде всего перед ветеранами. Перед всем украинским народом. За то, что не хватило сил остановить насилие.

Сидевший рядом украинский журналист, не отрываясь от планшета, пробурчал что-то нервное.

– Я не бежал, – снова и снова настаивал Янукович. – Но были условия безопасности… Я отправился в Луганск, чтобы объяснить народу происходящее. Но военные диспетчеры предупредили, что если мы не свернём, они поднимут истребители. Вертолётчики дисциплинированные ребята, они развернулись и посадили вертолёт в Донецке.

– Но почему мы в Ростове сейчас? Не в Москве? Не в Крыму, наконец.

Янукович ответил, тяжко растягивая слова:

– В Ростове потому, что недалеко от Ростова проживает мой друг. И я приехал к нему, чтобы найти у него временное убежище.

– Но как вы всё-таки очутились в России?

– Благодаря, скажем так, патриотично настроенных офицеров.

– Вы встречались с Путиным? Что вы с ним обсуждали?

– Нет, с Владимиром Владимировичем Путиным я не встречался.

– Соглашение с оппозицией никто кроме вас давно не вспоминает. Вам не кажется, что вас просто обманули?

– Меня цинично обманули. Весь украинский народ обманули.

– Даже Партия регионов отвернулась от вас.

– Пусть господь бог их рассудит – кто как ведёт себя сейчас, – вздохнул Янукович. – Но я не осуждаю тех, кого под дулами автоматов заставляли принимать решения. Кое с кем из них я разговаривал по телефону. То, что я услышал от них – это был ужас.

– Вы говорите, что будете бороться. Но как? Возглавите правительство в изгнании? Что вы собираетесь делать?

– Как только будет гарантия моей безопасности… я вернусь… во всём виноват Запад…

Отрываясь от записей, сотни журналистов недоумённо смотрели на вчерашнего руководителя 45-миллионной страны.

Проводивший встречу Юлий Гусман профессионально улыбался, иногда улыбался и труп – но зрелище было шокирующее. Рассуждать о том, что теоретически Янукович всё ещё президент и украинцам следует вернуть его в Киев, бессмысленно. Достаточно хотя бы минуту понаблюдать за этим человеком – потерянным и насквозь напуганным, выслушать хотя бы несколько его пассажей, чтобы понять: он не может править страной. И дело не в том, что Виктор Фёдорович неизменно заговаривал о вчерашнем – давным-давно упущенном: нужно соблюсти подписанное оппозицией соглашение, Евросоюз гарантировал – а теперь самоустранился, бандеровцы сорвали процесс урегулирования. Дело не в том, что юлил и уходил от ответов про дефолтное состояние страны, которой поуправлял, про арестованные швейцарские счета. Пару раз он таки не удержался и сказал, что хотел. Ох, лучше бы он юлил. Собирался сказать: «Россия всегда будет нашим стратегическим партнёром», – а сказал: «Украина всегда будет…». Совсем, совсем заблудился человек в странах, в стратегии, в сторонах света.

И потом вдруг:

– В сложившейся ситуации Россия может и должна действовать, – при этих словах, кажется, не у меня одного перехватило дыхание; Янукович продолжил. «Зная характер Владимира Владимировича, – помедлив, он договорил-таки полную формулу: Путина… я удивляюсь, почему он до сих пор бездействует».

– Но это же ответ провокатора, – тихо ужаснулся я.

У Януковича переспросили.

– Каких именно действий вы ждёте от России?

– С моей стороны было бы некорректно, – ответил человек, которого Гусман по просьбе вышестоящих товарищей выдавал за президента Украины. – Говорить, что следует делать России. Но Россия не может оставаться безучастной.

Я спросил его про российских военных, по слухам, уже успевших разместиться на нескольких объектах в Восточной и Южной Украине.

– Какие военные? – удивился Янукович. – Мне ни про каких российских военных неизвестно, – и тут же пустился в рассуждения о том, что как только на Востоке остановятся заводы и шахты, вот тогда поднимется Донбасс, и так называемой новой власти мало не покажется.

– Провокатор, форменный провокатор, – ужасался уже кто-то за моей спиной.

Пресс-конференция закончилась, и в сопровождении контрастно бодрого Гусмана политический покойник двинулся к двери, ведущей в задние помещения – туда, в сторону огороженного завода, в сторону прекрасно охраняемой вертолётной площадки.

– Теперь вы понимаете, почему мы не могли его терпеть и за что мы его ненавидим, – сказал мне украинский журналист.

Ответа он не ждал.

– А вы понимаете, что здесь, в России, многих из нас, меня лично, отталкивает от вашего Майдана то, что там первую скрипку играют националисты?

– Это и большинство из нас отталкивает, – ответил мне украинский коллега. – Но там, чёрт возьми, не из кого выбирать.

Он торопился: не дожидаясь, пока Янукович покинет зал, журналисты кинулись разбирать со стола свою аппаратуру.

А с Путиным покойник, думаю, и вправду не общался: уж слишком печально звучал его голос при упоминании Владимира Владимировича.