Ученик Геббельса ПРИМЬЕРА КНИГИ

ПРЕМЬЕРА КНИГИ

Сергей ЛОЗУНЬКО

Сергей Лозунько в лишних представлениях не нуждается — наши читатели с ним очень хорошо знакомы. А вот представить его новое произведение просто необходимо: постоянный автор «2000» написал книгу, посвященную Великой Отечественной войне и попыткам сфальсифицировать ее историю.

Сегодня мы начинаем печатать отдельные главы из книги Сергея Лозунько. Не сомневаемся, что эта публикация вызовет громадный интерес у читателей нашей газеты.

Кроме того, мы обращаемся к вам с просьбой о помощи. Книга уже завершена, но как это часто случается с родителями, им трудно выбрать имя ребенка. Вот и Сергей просит наших читателей придумать название для его книги. Присылайте, пожалуйста, свои варианты. Имя самого креативного читателя будет указано в предисловии с благодарностью и самыми теплыми словами от Сергея Лозунько.

Напоминаем наш адрес: 01103, г. Киев, ул. Киквидзе, 2/34. Электронная почта: vitaemo@news2000.com.ua

Владимир Резун (Виктор Суворов)

В конце 80-х гг. ХХ в., в разгар перестроечной антисталинской истерии, постепенно перераставшей в антикоммунистическую и антисоветскую (а позднее она станет принимать формы откровенно антироссийской), из своего британского логова, любезно предоставленного предателю-перебежчику спецслужбами Англии, подал голос Владимир Резун, нахально взявший себе в качестве псевдонима великую русскую фамилию — «Суворов». Полагаю, попадись Резун реальному Александру Васильевичу, тот без раздумий отдал бы приказ своим чудо-богатырям поднять этого «англичанишку»* на штыки — и за предательство, и за вылитые на Родину ушаты грязи, и за осквернение его, Суворова, фамилии.

___________________________________
*Александр Васильевич Суворов особой толерантностью к врагам Отечества не отличался, поэтому к противникам России неизменно употреблял уничижительные выражения: «французишки», «полячишки» и т. д.

Словно жук из навозной кучи геббельсовской лжи вылез Владимир Резун со своими «переосмыслениями» событий Второй мировой войны, ее предыстории и причин. Правда, сам Резун неизменно датирует свои труды на данную тему еще 1968 годом. Дескать, всю сознательную жизнь не давал ему покоя этот вопрос: а точно ли Третий рейх был агрессором и напал на Советский Союз, может, миролюбивому Гитлеру пришлось всего лишь защищаться от агрессивного СССР?

Адольф Гитлер

Открыть закон всемирного тяготения Ньютону, как известно, помогло упавшее на голову яблоко. А что же стало таким «ньютоновым яблоком» для Резуна? Когда ему, как говорят, стрельнуло в голову — обвинить Советский Союз в том, что это именно он развязал Вторую мировую, что это не Гитлер, а Сталин в 1941-м готовил агрессию? На сей счет у Резуна имеется занимательная история о кирзовых сапогах, ставших источником вдохновения для его «исторических находок».

А рассказ, точнее — сказка от Резуна следующая. «Летом 1968 года меня, молодого офицерика, занесла военная судьба в Карпаты на границу с братской социалистической Чехословакией», — повествует Резун о том, как зарождалась его теория. И вот стоят они в карпатских лесах, ждут, когда же перебросят в Чехословакию. Месяц ждут. Второй. А трубы в поход так и не зовут. В чем же дело? Да тыловики с новыми кожаными сапогами не подсуетились. А «в кирзах неудобно», — пишет Резун. И вообще некрасиво — «воину-освободителю Европу топтать неполноценным сапогом».

И вот дождались: «Эдак под вечер на просеке, вдоль которой стоял наш батальон, появились огромные автомобилищи «Урал-375». На каждом хороших кожаных сапог по много тонн: забирай! И валят те сапоги прямо на просеку, точно как самосвалы бросают скальную породу в кипящую воду, перекрывая Енисей. Много сапог. Без счета. Есть, конечно, счет, но без особой точности: забирай, всем хватит. Старшина, сколько у тебя народа? Сто двадцать девять? Вот сто двадцать девять пар! Размеры? Разберетесь. С соседями поменяетесь. А у тебя сколько? Двести пятьдесят семь? Вот тебе куча!»

Переобули Резун со товарищи подчиненных в «полноценные» сапоги — пыль Европе в глаза пускать — и в буфет, остограммиться перед освободительным походом.

Сочинитель пишет: «Подняли мы тогда наши фляги за Чехословакию, за ее свободолюбивый народ, который нашей помощи жаждет и которую мы ему окажем... Приказа пока нет, но уже всем ясно: и нам, офицерам, и солдатикам нашим, и буфетчице, которая нам подливает, и старикашке, который в углу пристроился с пивной кружкой. Хочется старому в нашу компанию втесаться и ученое слово сказать, но нам в такой ситуации с гражданским населением не положено общаться, чтобы тайны военные не разгласить. Намерения нашего командования.

Сидел старикан в углу, сидел, весь извертелся: уж так ему хочется с нами поговорить... Не выгорело ему. А уж когда мы уходили, он вроде между прочим, вроде сам себе, но так, чтобы все слышали: — Точно, как в сорок первом году...

Такого мы никак не ожидали и понять не могли. А сказано было с вызовом, так, что надо было ответить.

— Ты это, старый, о чем?

— О скрипе. В июне сорок первого Красная Армия в этих местах точно так же новенькими кожаными сапогами скрипела. Вот с того самого момента я и потерял покой» (1).

Ну, а «потерянный покой» в Карпатах вылился впоследствии в «Ледокол», «День «М» и т. д.

Этой сказке карпатского леса (а Резун поместил ее в отдельную главу) вполне подошло бы название «Сапоги всмятку».

Ну, во-первых, насчет «полноценных сапог», в которых Советская армия, по-Резуну, только и ходила в «освободительные походы». Вот что пишет в книге воспоминаний «Сумерки» небезызвестный А. Н. Яковлев, которому в 1968-м выпало побывать в Чехословакии (возглавлял группу руководителей средств массовой информации): «Армия вошла в Прагу под командованием генерала Павловского. Грязные гимнастерки и брюки, драные сапоги. Когда они выходили патрулировать улицы, было стыдно смотреть. Да и солдаты чувствовали себя неловко» (2). Как-то это, прямо скажем, не вяжется с тем, что насочинял Резун.

С другой стороны, перед польским и финским походами Красную армию в кожаные сапоги не переобували. А тут вдруг решили, что без щеголеватых кожаных сапог красноармейцу в возможной войне с фашистской Германией никак невозможно. Не иначе рассматривали «освободительный поход в Европу», в ходе которого предстояло разгромить доселе непобедимую Германию со всеми ее многочисленными союзниками, как легкую прогулку.

Николай Антипенко

Правда, в кадрах кинохроники 1941-го — хоть советских, хоть немецких — как-то редко встречаются красноармейцы в сапогах, чаще все в обмотках. Да и откуда набрали столько кожаных сапог в 1941-м? Это ж нужны были миллионы пар! Вот что пишет в книге мемуаров «На главном направлении» один из самых известных советских тыловиков времен Великой Отечественной войны генерал-лейтенант интендантской службы Н. А. Антипенко**: «В тот же день (речь шла о 24 июня. — С. Л.), по приказанию из центра, мы начали отправлять на восток весь железнодорожный порожняк и паровозы. Я позвонил в Москву своему прямому начальнику генералу Вургафту (на тот момент генерал-майор интендантской службы, начальник Управления военного снабжения НКВД СССР — С. Л.) и попросил его разрешения загружать отходящие вагоны имуществом, находящимся в качестве неприкосновенного запаса на окружном складе, подчиненном мне. Там хранилось 15 тысяч пар кожаных сапог, столько же валенок, шинелей, полушубков; было там и артиллерийское имущество» (3).

___________________________
** Антипенко Николай Александрович (1901—1988) — советский военачальник, один из самых выдающихся тыловиков Великой Отечественной войны. В 1941-м был интендантом 30-й, а затем 49-й армий. В 1942—1945 гг руководил тылом Брянского, Центрального и 1-го Белорусского фронтов (которым командовал Г. К. Жуков). В 1945—1948 гг. — начальник тыла Группы советских оккупационных войск в Германии, начальник Главвоенстроя ВС СССР. Генерал-лейтенант интендантской службы (1943).

Понятно, что окружных складов было не один и не два, и не только под Львовом (где встретил войну Н. А. Антипенко). И тем не менее в районе Львовского выступа была сосредоточена огромная масса войск, сотни тысяч человек. А на окружном складе только 15 тысяч пар кожаных сапог. Да и те на хранении.

Но это так, мелочи.

Главное в другом. Советский Союз получил границу с Чехословакией только по окончании Великой Отечественной войны. 29 июня 1945 г. СССР и Чехо-словакия подписали договор о присоединении Закарпатья к УССР. А в 1941 г. территория, ставшая впоследствии Закарпатской областью (где и проходила советско-чехословацкая граница), являлась частью Венгрии — бывшей, как известно, союзником Третьего рейха.

Таким образом, Резун о своем «ньютоновом яблоке» откровенно лжет. Не могла ни Красная армия в июне 1941-го скрипеть сапогами в тех местах, ни местные жители ничего подобного — о Красной армии предвоенных времен — рассказывать не могли, ибо встретились с красноармейцами только в конце 1944 г. (например, будущий областной центр — Ужгород — был освобожден войсками 4-го Украинского фронта в ходе Карпатско-Ужгородской операции 27 октября 1944-го).

Йозеф Геббельс

Если кто в Закарпатье и скрипел сапогами в июне 1941-го, то только гитлеровцы и союзные им венгры. Резун же, предлагая читателю байку о кожаных сапогах, попросту демонстрирует свое невежество в вопросах истории и географии — даже соврать как следует не смог. Впрочем, почему бы Резуну было и не начать свои исторические мистификации с наглого вранья? Ложь во лжи рожденная. Чего церемониться с доверчивыми читателями, если далее вся теория будет строиться на фальшивках да подтасовках! Еще д-р Геббельс советовал: врать надо как можно масштабнее — больше вероятность, что поверят. Резун этот геббельсовский прием использовал, как говорится, на всю катушку.

Джеймс Бонд от истории

Сочинение Резуна пришлось как нельзя кстати для тех, кто разрушал СССР. Его книжонки, нацеленные на промывку мозгов именно обывателя из республик бывшего СССР, издавались и переиздавались здесь миллионными тиражами — как ранее труды классиков марксизма-ленинизма (на Западе резуновское чтиво печатается в куда меньших масштабах). «Творения» Резуна целенаправленно раскручивали и поддерживали. Например, автор известного романа «В августе 44-го» Владимир Богомолов утверждал, что «еще в начале 1993 года мне стало известно, что издание в России книг перебежчика В. Б. Резуна («Суворова») также инициируется и частично спонсируется (выделение бумаги по низким ценам) сверху» (4).

Себя Резун подает первооткрывателем, «вычислившим» подоплеку Второй мировой, раскрывшим-изобличившим ее «поджигателей» (точнее даже, одного, главного — сталинский СССР), эдаким «ледоколом», бесстрашно взламывающим льды истории, из-под которых — благодаря его «исследованиям» — на поверхность всплывает правда истории.

Не скупятся на хвалебные оды в адрес Резуна и те, для кого любое антисоветское лыко неизменно в строку. Чего только ни насловоблудили! «Открыл правду, тщательно скрывавшуюся от советского народа...» «Заставил по-новому взглянуть на события той эпохи...» «Раскрыл глаза на истинных виновников Второй мировой войны»...

Вот несколько характерных примеров из сборника «Правда Виктора Суворова. Переписывая историю Второй мировой» под редакцией Д. Хмельницкого.

Ирина Павлова, бывший ведущий научный сотрудник Института истории Сибирского отделения РАН, ныне проживающая в Бостоне (США), «независимый историк» (так позиционирует себя г-жа Павлова, хотя что это такое — «независимый историк» — лично мне не совсем понятно), в статье «Поиски правды o кануне Второй мировой войны» пишет: «Надо отдать должное В. Суворову, проявившему себя в книге «Ледокол» как историк-разведчик, сумевший раскрыть главную тайну советской военной политики и истории. Сделал он это, опираясь в основном на опубликованные советские источники, которые были им сопоставлены, переосмыслены, очищены от идеологической маскировки и маркировки» (5).

«Историк-разведчик»! Сильно!

И то сказать: сей новоявленный Джеймс Бонд от истории умудрился раскрыть агрессивные сталинские замыслы в отношении Европы (включая Германию)! Спустя полвека после событий сделать то, на что оказались неспособны современники Сталина из лучших спецслужб мира!

Более того, спецслужбы Третьего рейха, США, Великобритании, Японии и др. не смогли вскрыть агрессивные сталинские замыслы, несмотря на тысячи своих агентов, действовавших нелегально и под прикрытием, несмотря на радиоперехваты, аэрофотосъемку и т. д. и т. п., — а Резуну хватило обычных мемуаров, открыто публиковавшихся в СССР и переведенных на многие иностранные языки! Это ли не подвиг?! Увы, наградить некому. Те, кто мог бы повесить ему на шею Рыцарский крест Железного креста (учитывая весомость заслуг — сразу с золотыми дубовыми листьями, мечами и бриллиантами)*** — давно на том свете горят в геенне огненной.

Ну а каким напильником этот «историк-разведчик» «очищал от маскировки» опубликованные советские источники, в этом может разобраться любой, кто потратит немного времени на простое сопоставление — приводимых Резуном «цитат» с тем, что реально написано в источниках.

Скажем, одна из глав «Ледокола» называется «Как Гитлер сорвал войну»... Да, Резун убеждает читателя, что Гитлер войну не развязал, а сорвал. Не было никакой войны (а ее замышлял, конечно же, Сталин): Гитлер сорвал! Для адекватного человека уже только названия главы достаточно, чтобы покрутить у виска в адрес написавшего такую глупость сочинителя. Однако здесь о другом. В этой главе Резун «цитирует» наркома ВМФ Н. Г. Кузнецова.

Николай Кузнецов

«Мой свидетель, — пишет Резун, — Адмирал Флота Советского Союза Н. Г. Кузнецов (в 1941 году адмирал, Нарком ВМФ СССР, член ЦК, член Ставки Главного командования с момента ее создания). Вот его показания: «Для меня бесспорно одно: И. В. Сталин не только не исключал возможности войны с гитлеровской Германией, напротив, он такую войну считал... неизбежной... И. В. Сталин вел подготовку к войне, подготовку широкую и разностороннюю, исходя из намеченных им самим... сроков. Гитлер нарушил его расчеты» («Накануне». С. 321).

Адмирал совершенно открыто и ясно говорит нам, что Сталин считал войну неизбежной и серьезно к ней готовился. Но вступить в войну Сталин намеревался не в ответ на германскую агрессию, а в момент, который сам выбрал. Другими словами, Сталин готовился ударить первым, т. е. совершить агрессию против Германии, но Гитлер нанес упреждающий удар и все планы Сталина нарушил» (6).

Дабы подчеркнуть весомость этих то ли «показаний» Н. Г. Кузнецова, то ли сразу «явки с повинной» (все-таки, по словам Резуна, в СССР агрессию готовили, а нарком ВМФ принимал в этом участие!), автор «Ледокола» особо отмечает, что Кузнецова он считает «самым важным свидетелем после Сталина, конечно» (7). Мол, даже Г. К. Жуков на тот момент всего лишь замнаркома и кандидат в члены ЦК, а Кузнецов — целый нарком и полновесный член ЦК.

А вот что реально писал Н. Г. Кузнецов в мемуарах «Накануне»: «Для меня бесспорно одно: И. В. Сталин не только не исключал возможности войны с гитлеровской Германией, напротив, он такую войну считал (весьма вероятной и даже, рано или поздно) неизбежной. (Договор 1939 года он рассматривал лишь как отсрочку, но отсрочка оказалась значительно короче, чем он ожидал. Его ошибкой, по моему мнению, было неправильное определение сроков конфликта.) И. В. Сталин вел подготовку к войне — подготовку широкую и разностороннюю, — исходя из намеченных им самим (отдаленных) сроков. Гитлер нарушил его расчеты». (8)

В скобках полужирным шрифтом выделены фрагменты текста Н. Г. Кузнецова, вырезанные фальсификатором Резуном.

Как видим, бывший нарком ВМФ говорил совсем не то, что приписал ему Резун, обработавший ножницами «цитату» Кузнецова, прежде чем приводить ее читателям в качестве «свидетельских показаний». У Резуна Сталин выглядит агрессором, желающим войны, запланировавшим скорое нападение (т. е. агрессию). В реальности же Кузнецов писал о том, что Сталин всячески пытался оттянуть войну. И сталинские расчеты Гитлер нарушил не тем, что (как утверждает Резун) сорвал агрессию СССР, а тем, что напал на Советский Союз раньше, чем предполагал Сталин.

Семен Иванов

Или вот еще одно «признание», которое обнаружил Резун в открытых советских источниках методом «очистки от маскировки»: «Начальник Академии Генерального штаба генерал армии С. П. Иванов с группой ведущих советских историков написали научное исследование — «Начальный период войны». В этой книге Иванов не только признает, что Гитлер нанес упреждающий удар, но и называет срок. «Немецко-фашистскому командованию буквально в последние две недели перед войной удалось упредить наши войска» (с. 212), — «цитирует» Резун «показания» С. П. Иванова (9).

Страницу даже указывает (видимо, в насмешку над читателями) — у меня-де все точно.

Но что же на самом деле писали советские военные академики в работе «Начальный период войны»? Оказывается, совсем не то, что приписывает им фальсификатор Резун: «Немецко-фашистскому командованию буквально в последние две недели перед войной удалось упредить наши войска (в завершении развертывания и тем самым создать благоприятные условия для захвата стратегической инициативы в начале войны)»

В скобках полужирным шрифтом — текст, обрезанный Резуном (причем наглец, оборвав предложение, даже многоточия не поставил). Не в нападении упредили немцы (Резун писал об их «упреждающем ударе»), а в развертывании! Развертывание же могло служить и для отражения агрессии — о чем, кстати, в этой главе (она имеет соответствующее название: «Глава восьмая. Подготовка Советского Союза к отражению фашистской агрессии») и пишут советские академики.

Более того, сразу вслед за вышецитированным текстом в данной книге, нагло перевранной Резуном, идет следующий абзац: «Примерно за месяц до начала войны, когда развертывание немецко-фашистских войск у наших границ фактически проходило уже открыто, наше командование еще имело возможность закончить, по крайней мере, развертывание войск первого стратегического эшелона. Однако оставалось в силе решение: «...Не делать непосредственно в приграничной зоне ничего, что могло бы спровоцировать фашистов или как-то ускорить их выступление против нас; осуществлять мероприятия, необходимые для укрепления обороноспособности страны, но не поддающиеся учету со стороны немецкой разведки». И. В. Сталин, возглавлявший руководство партией и страной, стремясь оттянуть военное столкновение с гитлеровской Германией, чтобы использовать время для подготовки армии и страны к войне, не давал согласия на приведение приграничных округов в полную боевую готовность, считая, что этот шаг может быть использован фашистскими правителями как предлог для войны» (10).

Как видим, и близко нет не только «признания» в подготовке советского нападения, но наоборот — авторы работы «Начальный период войны» сетуют, что не проводились даже минимально необходимые мероприятия для отражения немецкой агрессии — из опасений спровоцировать Германию на войну.

Если резуновскими методами «очищать» какие бы то ни было источники от «маскировки», то можно, например, Библию «демаскировать» до уровня «Майн кампф» (и наоборот).

Обманутые генералы

Резун в предисловии к своему труду с апломбом заявляет: «Мой главный источник — открытые советские публикации. Даже этого вполне достаточно для того, чтобы поставить советских коммунистов к стене позора и посадить их на скамью подсудимых рядом с германскими фашистами, а то и впереди. Мои главные свидетели: Маркс, Энгельс, Ленин, Троцкий, Сталин, все советские маршалы во время войны и многие ведущие генералы. Коммунисты сами признают, что руками Гитлера они развязали в Европе войну и готовили внезапный удар по самому Гитлеру, чтобы захватить разрушенную им Европу. Ценность моих источников в том и заключается, что преступники сами говорят о своих преступлениях» (11 — выделено Резуном).

Была бы действительно ценность от таких источников, если бы Резун не искажал их, как говорят, до неузнаваемости — когда посредством обрезок смысл «цитируемого» изменяется на 180 градусов. Это все равно как на судебном процессе свидетель или даже обвиняемый говорят одно, а судья записывает в протокол совершенно иное — то, что ему (судье) вздумается.

Например. Обвиняемый: «В момент совершения преступления я был недалеко от своего дома, отстоящего на несколько километров от места убийства». Судья записывает «показания»: «В момент совершения преступления я был недалеко от ...места убийства». Обвиняемый: «Орудие убийства я раньше никогда не видел и даже в руках не держал». Судья записывает «показания»: «Орудие убийства я раньше... видел и даже в руках... держал». И т. д. и т. п. Это я еще многоточия оставил, а Резун в своих «цитированиях свидетелей» часто обходится и без них — обрезал, как ему выгодно, да и всего делов.

Какова цена приговору, вынесенному на основе таких, с позволения сказать, показаний? И кем предстает судья? Очевидно: такой судья — сам преступник, подтасовывающий факты, фальсифицирующий свидетельства участников процесса, такому судье самому место на скамье подсудимых.

Резун без зазрения совести фальсифицирует абсолютно все — и свидетелей, и «обвиняемых», и комментаторов событий. Например, захотелось ему подкрепить свою версию всемирно признанным авторитетом в военной истории — Лидделом Гартом. И Резун, не мудрствуя лукаво, записывает Гарта к себе в единомышленники — при том что британский историк придерживался прямо противоположной версии событий!

Так, Резун пишет: «Выдающийся британский военный историк Б. Х. Лиддел Гарт провел блистательный анализ стратегической обстановки с точки зрения Гитлера. По свидетельству Йодля, на которое ссылается Лиддел Гарт, Гитлер неоднократно говорил своим генералам, что у Великобритании есть единственная надежда: советское вторжение в Европу (В. Liddel Hart. History of the Second World War. P. 151). Сам Черчилль 22 апреля 1941 года записал: «Советское правительство прекрасно знает... о том, что мы нуждаемся в его помощи» (D. Woodward. British Foreign Policy in the Second World War, P. 611). Какую же помощь ожидает Черчилль от Сталина? И как Сталин может ее оказать, кроме удара по Германии?» (12).

Сама постановка вопроса, согласитесь, некорректна: как Сталин может оказать помощь Англии, «кроме удара по Германии»? Ведь перед тем Резуну следовало бы обосновать, что Сталин вообще имел намерение такую помощь оказывать. Однако речь даже не об этом словоблудии Резуна.

Интересно иное — о чем же на самом деле писал этот действительно выдаюшийся британский военный историк? О прямо противоположном тому, что приписал ему Резун!

А Лиддел Гарт в работе «Вторая мировая война» указывал: «Немцам было известно, что англичане пытаются предупредить русских. Действительно, 24 апреля немецкий военно-морской атташе в Москве сообщал: «Английский посол предсказывает, что война начнется 22 июня». Однако это не заставило Гитлера изменить намеченную дату вторжения. Возможно, он рассчитывал, что русские не примут во внимание ни одно сообщение, исходящее от англичан, или же полагал, что действительная дата вторжения не имеет значения.

Трудно сказать, насколько Гитлер был уверен в том, что русские не готовы к его удару, поскольку он скрывал свои мысли даже от приближенных. Еще 7 июня германский посол в Москве сообщал: «Наблюдения показывают, что Сталин и Молотов, которые одни отвечают за русскую внешнюю политику, делают все возможное, чтобы избежать конфликта с Германией». В то же время Гитлер часто повторял, что нацистские представители в Москве — самые плохо информированные дипломаты в мире. Своих генералов он пичкал сообщениями, будто русские готовятся к нападению, которое необходимо срочно упредить. После перехода границы немецкие генералы убедились, как далеки были русские от агрессивных намерений, и поняли, что фюрер их обманул» (13).

К моменту написания резуновских «ледоколов» Лиддела Гарта уже не было в живых (умер в 1970-м) и назвать Резуна подлецом и мошенником, марающим его имя и репутацию в научных кругах, он не мог. Зато остались труды Гарта, из которых без труда можно выяснить, что он был категорическим оппонентом версии Резуна.

Однако вернемся к сборнику «Правда Виктора Суворова», где Резуна поливают ведрами елея. Вот еще один восхищающийся «историком-разведчиком» — Юрий Фельштинский, одно время бывший подручным Бориса Березовского, публиковавшим за деньги беглого олигарха, например, такой фальсификат, как «пленки Мельниченко».

В статье «Читая книги «Ледокол» и «День «М» Виктора Суворова» г-н Фельштинский пишет: «По иронии нашей жизни политизированная история надевает на нас такие забрала слепоты, что нужно быть не историком, чтобы познать истину. Нужно быть не профессионалом, чтобы опрокинуть привычность догм. Нужно быть отшельником-одиночкой, чтобы избавиться от давления перевешивающих любую чашу весов всегда до скуки одинаковых мнений современников» (14).

И действительно, для создания таких, с позволения сказать, исторических трудов, как «Ледокол» и «День «М», ряда других, вышедших из-под пера Резуна, вовсе не обязательно быть профессиональным историком. Для этого надо быть профессиональным лжецом. Этого вполне достаточно.

Свою оду Резуну г-н Фельштинский завершает так: «В. Суворов открыл для нас целый пласт нашей истории. В этом его величайшая заслуга. По его стопам, я уверен, пойдут теперь другие — поправляя, дополняя и уточняя. Они будут вторыми, третьими... десятыми. Виктор Суворов был первым» (15).

По стопам Резуна, конечно, идут. Например, Борис Соколов, историк (отличившийся на поприще «вычислений» совершенно невероятных потерь Красной Армии в Великой Отечественной войне), занят именно «дополнениями» и «уточнениями» теории Резуна. Соколов «обнаружил», что СССР даже не в 1941-м, а еще в 1940-м собирался вторгнуться со своими полчищами в Европу! «На наш взгляд, как приводимые В. Суворовым, так и особенно попавшие в поле зрения исследователей уже после публикации названной книги факты позволяют не только согласиться с выводом В. Суворова, но и весьма основательно предположить, что сначала Сталин собирался напасть на Гитлера еще летом 1940 г., но этот план был сорван быстрым крахом Франции, подобно тому, как в 1941 г. подобный план был сорван германским вторжением», — не просто идет, а бежит, наступая Резуну на пятки, Борис Соколов (16).

Иохим фон Риббентроп

«Виктор Суворов был первым»... Позвольте, господа резунисты. Как же первым-то? А почему не Гитлер, не Геббельс, не Риббентроп? Они-то куда больше сделали для открытия «правды истории», развенчания «агрессивных намерений СССР» и главное — именно они были первыми! Резун же всего лишь плагиатор. В лучшем случае — последователь, развивающий и «обогащающий» наследие нацистской пропаганды новыми измышлениями.

Гитлер, Геббельс и Риббентроп! Вот кому надо отдавать почести. Их «наработки» следует вводить в научный оборот (например, редактор-составитель сборника «Правда Виктора Суворова. Переписывая историю Второй мировой» Дмитрий Хмельницкий уверен, что теория Резуна — строго научная, и удивляется — почему она еще не стала официально признанной), их следует благодарить за «открытие правды».

«Находка» в Белграде

Резун, конечно, сыграл большую роль в популяризации версии Гитлера—Геббельса—Риббентропа, но так или иначе не является автором концепции о «превентивной войне Германии против СССР». Так же, как современный популяризатор каких-нибудь «протоколов сионских мудрецов» не может претендовать на лавры Сергея Нилуса, который первым обнародовал этот «документ» о «жидо-масонском заговоре», так и Резун — всего лишь второй-третий-десятый. А первыми были они — вожди Третьего рейха!

К чему тут мифические советские кожаные сапоги в июне 1941-го, невесть откуда взявшиеся в венгерском Закарпатье, когда есть нота германского министерства иностранных дел правительству Советского Союза от 21 июня 1941 г. Там вся теория Резуна, только в сокращенном виде.

Перед нападением на СССР Гитлеру требовались какие-нибудь обоснования — и для немцев, и для мирового сообщества — почему он развязывает войну. Само собой, называть себя агрессором, захватчиком, поработителем (несмотря на то, что в кармане уже лежали планы разграбления Украины, России, Кавказа и прочего массового уничтожения «неполноценных славян») Гитлер не собирался (ни один агрессор открыто не расписывается в своих недостойных мотивах и низких замыслах).

Накануне агрессии немцы срочно изобретали, в чем провинился СССР перед Германией. Один из высокопоставленных руководителей германских спецслужб Вальтер Шелленберг в своих мемуарах вспоминал, как Гиммлер ставил ему задачу снабдить Гитлера аргументами для обращения по поводу «начала русского похода». С аргументами были явные проблемы, поэтому в ход шло все — как говорят, мох и болото.

Хория Сима

Как пишет Шелленберг, была идея включить в выступление Гитлера «дело Хории Симы в Румынии» — в качестве примера подрывных (и недружелюбных по отношению к Германии и ее союзнице Румынии) действий советской разведки. Имелась в виду неудачная попытка государственного переворота в Румынии в январе 1941-го со стороны «Железной гвардии», вождем которой был Хория Сима. Самое забавное здесь то, что данный переворот и свержение маршала Антонеску спланировал... Гейдрих — начальник Главного управления имперской безопасности. О чем прямо пишет Шелленберг, отмечающий, что отговаривал своего шефа (Гейдриха) от заговора против Антонеску (17). Т. е. свои собственные проделки немцы ничтоже сумняшеся возлагали на СССР: вышеуказанное обвинение в организации путча «Железной гвардией» (германскими же спецслужбами и организованного!) войдет в германскую ноту в качестве претензии к Москве (о событиях 23 января 1941 г. в Румынии будет сказано, что организаторами акции «были большевистские агенты Москвы» и что «у правительства Рейха есть неопровержимые доказательства этого»). Это в качестве иллюстрации того, на какой «аргументационной базе» стряпались обвинения против Советского Союза, приуроченные к началу германской агрессии.

Список претензий в ноте немцы выкатили длинный. Москва обвинялась в том, что Коминтерн осуществляет подрывную и шпионскую работу, готовит акты саботажа в отношении Германии и ее союзников. Якобы «на одном собрании активистов компартии в Аграме» (Аграм — австро-венгерское название Загреба, ныне столицы Хорватии. — С.Л.) весь юго-восток Европы «от Словакии до Болгарии обозначался как русский протекторат», который-де будет создан «после военного ослабления Германии». При этом, говорилось в ноте, «в советской миссии в Белграде немецкие войска нашли документальные доказательства советского источника этой пропаганды» (хотя, заметим, подобного толка пропаганда — о создании «русского протектората» на Балканах — Коминтерном не могла вестись в принципе).

Москву упрекнули в содействии мартовскому 1941 г. перевороту в Белграде и заключении договора о дружбе и ненападении от 5 апреля 1941-го. А когда впоследствии немцы вошли в Белград, то якобы 13 апреля обнаружили в помещении советской миссии в Белграде «один документ», в котором-де «с грубой прямотой» говорилось: «СССР отреагирует только в подходящий момент. Державы Оси еще больше распылили свои вооруженные силы, поэтому СССР нанесет внезапный удар по Германии».

Что за «один документ», кем и для кого составлен — не указывалось. Само собой, элементарный здравый смысл подсказывает: если бы даже такого рода документами советские дипмиссии и снабжали, то они были бы уничтожены еще до вступления гитлеровцев в Белград — на сей счет действовали более чем строгие инструкции.

Вообще в Белграде немцы «нашли» много разных документов. Вот еще из ноты: «Одновременно правительство Рейха получило в свое распоряжение документы об интенсивной военной подготовке Советского Союза во всех областях. Эти документы подтверждаются, в частности, найденным недавно в Белграде докладом югославского военного атташе в Москве от 17 декабря 1940 года, в котором говорится буквально следующее: «По данным из советских кругов, вооружение ВВС, танковых войск и артиллерии на основе опыта современной войны идет полным ходом и, в основном, будет закончено к августу 1941 года. Это, вероятно, также крайний предел (во времени), до которого не следует ожидать заметных изменений в советской внешней политике»... Не из этого ли абзаца Резун почерпнул примерные сроки «советской агрессии»?

Однако перейдем непосредственно к обвинениям из германской ноты, при прочтении которых перед глазами сразу же всплывает суетливый лик Резуна.

«Напрасно, — говорилось в ноте, — советское правительство пыталось разными способами замаскировать истинное намерение своей политики. Оно до последнего времени поддерживало экономические отношения с Германией и предприняло ряд отдельных акций, чтобы ввести мир в заблуждение и показать, что отношения с Германией нормальные, даже дружественные... недавнее опровержение ТАСС от 14 июня 1941 года, пытавшееся представить отношения между Германией и Советской Россией как совершенно корректные. Эти маскировочные маневры, которые находятся в столь явном противоречии с действительной политикой советского правительства, разумеется, не могли ввести в заблуждение правительство Рейха».

Как видим, Резун был не первым, кто изобличал «эти маскировочные маневры».

«Антигерманская политика советского правительства, — говорилось далее, — сопровождалась в военной области все большим сосредоточением всех имеющихся русских вооруженных сил на протяженном фронте от Балтийского до Черного моря. Еще в то время, когда Германия была сильно занята на Западе, во французской кампании, а на Востоке оставалась лишь совсем небольшая часть немецких войск, русское верховное командование начало систематическую переброску больших войсковых контингентов на восточную границу Рейха, причем особенно массовые сосредоточения были отмечены на границах Восточной Пруссии и Генерал-губернаторства, а также в Буковине и Бессарабии против Румынии. Постоянно усиливались и русские гарнизоны на финской границе. К другим мерам в этой области относилась переброска все новых русских дивизий из Восточной Азии и с Кавказа в Европейскую Россию... Русские войска все ближе продвигаются к германской границе, хотя с германской стороны не было принято никаких военных мер, которые могли бы оправдать подобные действия русских (вообще никаких! настолько «никаких военных мер», что немцы смогли в первый же день обрушить на СССР огромную военную армаду на широчайшем в истории фронте от Баренцева до Черного моря. — С.Л.). Только такое поведение русских вынудило германский Вермахт принять контрмеры. Кроме того, отдельные соединения русской армии и ВВС выдвинуты на передовые позиции, а на аэродромах вдоль германской границы базируются сильные соединения ВВС».

«Верховное командование Вермахта с начала этого года неоднократно обращало внимание внешнеполитического руководства Рейха на эту растущую угрозу Рейху со стороны русской армии и подчеркивало, что за такими действиями могут скрываться только агрессивные намерения», — подчеркивалось в документе. Сразу скажем: вранье полное! Никогда немецкое верховное военное командование не рассматривало проводимые на советской границе мероприятия в качестве таковых, что имеют «агрессивные намерения», соответственно — не могло ничего подобного докладывать (и реально не докладывало) политическому руководству Третьего рейха. Однако об этом позже.

«Если еще и существовали самые ничтожные сомнения в агрессивных целях сосредоточения русских войск, то они окончательно исчезли после тех донесений, которые получило верховное командование Вермахта в последние дни. После проведения в России всеобщей мобилизации, против Германии сосредоточено сегодня не менее 160 дивизий. Результаты наблюдений последних дней показывают, что группировка русских войск, особенно моторизованных и танковых соединений, произведена таким образом, что русское верховное командование может в любой момент перейти к агрессивным действиям на разных участках германской границы...

Вопреки всем взятым на себя обязательствам и в явном противоречии со своими торжественными декларациями, советское правительство повернуло против Германии. Оно... сосредоточило на германской границе все свои вооруженные силы, готовые к броску.

Большевистская Москва намеревается нанести удар в спину национал-социалистической Германии, которая ведет борьбу за свое существование. Германия не намерена смотреть на эту серьезную угрозу своим восточным границам и ничего не делать. Поэтому Фюрер отдал германскому Вермахту приказ отразить эту угрозу всеми имеющимися в его распоряжении средствами. Немецкий народ понимает, что в грядущей борьбе он не только защищает свою Родину, но что он призван спасти весь культурный мир от смертельной опасности большевизма и открыть путь к истинному социальному подъему в Европе», — утверждалось в ноте (18).

Знакомо? Вот именно. Резуну можно было и не писать свои «ледоколы» с «днями «М». Все уже давно написано! Обвинения предъявлены еще 22 июня 1941-го — Гитлером—Геббельсом—Риббентропом!

Позднее будут появляться новые «подробности». Вот, к примеру, из геббельсовской агитки под названием «Советская Армия — чудовищная угроза Европе»: «Еврейско-большевистская клика в Москве со дня убийства царя планомерно готовилась к уничтожению Европы. Все сырье и вся рабочая сила беспощадно использовались исключительно для этой цели. Иностранные специалисты и конструкторы должны были восполнить собственное техническое отставание. Так были достигнуты показатели производства, которые изумили весь мир, когда из опубликованных сообщений вермахта о количестве захваченных трофеев стали очевидны масштабы советского вооружения...

...Это гигантское количество оружия должно было дать еврейству возможность захватить всю Европу. Для реализации этих планов большевизм оборудовал кроме прочего важные плацдармы в Финляндии, Балтике, Польше и Бессарабии. Эти регионы планомерно подготавливались для нанесения решающего удара Западу» (19). И т. д. и т. п. в подобном стиле.

Так что, собственно, нового предложил Резун? По сути самой теории о «подготовке советской агрессии и превентивном ударе Гитлера» абсолютно ничего! Разве что дополнил нацистскую пропаганду новыми фальшивками собственного изготовления.

При этом Резун даже превзошел своего учителя — д-ра Геббельса — по наглости и бесцеремонности исполнения шулерских пропагандистских номеров. Все-таки нацисты оперировали фальшивками — вроде упомянутых в вышецитированной ноте «документа, найденного в советской миссии в Белграде» или «доклада югославского военного атташе в Москве» — которые невозможно было проверить. А Резун — словно издеваясь над всеми — фальсифицирует открытые источники, доступные для сверки-перепроверки любому желающему.

Продолжение следует

Список литературы

1. Виктор Суворов. Ледокол. День «М». — М.: АСТ, 1999, с. 345—347.

2. Яковлев А.Н. Сумерки. —М.: «Материк», 2005, с. 346.

3. Антипенко Н. А. На главном направлении. — М.: Наука, 1967, с. 57.

4. Богомолов В.О. «Срам имут и живые, и мертвые, и Россия...»//«Свободная мысль», 1995, № 7;

5. Правда Виктора Суворова. Переписывая историю Второй мировой. — М.: Яуза, 2007, с. 254.

6. Виктор Суворов. Ледокол. День «М». — М.: АСТ, 1999, с. 310.

7. Там же, с. 311.

8. Кузнецов Н.Г. Накануне. — М.: Воениздат, 1966, с. 320—321.

9. Виктор Суворов. Ледокол. День «М». — М.: АСТ, 1999, с. 312.

10. Начальный период войны. — М.: Воениздат, 1974, с. 213.

11. Виктор Суворов. Ледокол. День «М». — М.: АСТ, 1999, с.13—14.

12. Там же, с. 294.

13. Лиддел Гарт Б.Г. Вторая мировая война. — М.: АСТ, СПб.: Terra Fantastica, 1999, с.176—177.

14. Правда Виктора Суворова. Переписывая историю Второй мировой. — М.: Яуза, 2007, с.133—134.

15. Там же, с.153.

16. Соколов Б. В. Правда о Великой Отечественной войне. — СПб.: «Алетейя», 1998, с. 69.

17. Шелленберг В. Секретная служба Гитлера. — К.: «Довира», 1991, с.109—110.

18. «2000», №18 (19) 5 — 11 мая 2000 г.

19. Хмельницкий Д. Нацистская пропаганда против СССР. — М.: Центрополиграф, 2010, с.197—198.

Сергей ЛОЗУНЬКО