Изменения необходимые и невозможные

 

Политическая система пытается избавиться  от нестабильности, усугубляя свою нестабильность

Максим Трудолюбов

06.12.2013

101

Максим Трудолюбов: Изменения необходимые и невозможные
 
 
 
<hr/>
 

Посмотрим  на перечень задач, стоящих перед обществом, которые много обсуждались  в последнее время.

Политической  системе полагается обеспечивать стабильность. Но борьба  за стабильность в той форме, в какой ее ведет Кремль, как  раз и уничтожает стабильность. Против альтернативных лидеров ведутся боевые  действия методами пиара и боевого правоприменения. Против альтернативных  партий — тоже. К стабильности можно было бы прийти, выпустив  на игровое поле хотя бы двух игроков(допустим, социал-демократов и консерваторов), которые передавали бы друг другу власть  в ходе плановых и ожидаемых событий — выборов. Но так  нельзя, поскольку это угроза стабильности. Поэтому на поле остается одна  квазипартия. Остается и один лидер. Китайского механизма плановой, ожидаемой ротации тоже нет. Этого тоже нельзя делать. Таким образом, смена  лидеров по определению является неплановой и неожиданной. Политическая  система пытается избавиться от нестабильности, усугубляя свою глубокую  нестабильность.

То же  и с необходимостью создания правового государства. Да, системе  нужно верховенство права. Но логика защиты системы в той форме, в какой ее понимает Кремль, требует ручного применения закона против  избранных врагов. Политически мотивированные уголовные дела прямо противоречат  не только логике защиты прав граждан, но и идее улучшения  инвестиционного климата. Отсюда появление квазимеханизмов, например  использование индекса мониторинга качества административных процессов(Doing Business) в качестве  ориентира для политики. Это принципиально не институциональный индекс. Потому он, вероятно, и выбран. Система пытается себя лечить, усугубляя  свои хронические болезни.

То же  и с независимым судом. Да, системе нужен независимый арбитр для  развития доверия, для запуска благотворных механизмов обратной связи: я верю контрагенту, потому что знаю, что суд поддержит нашу договоренность; я верю суду, потому что убедился, что он поддерживает другие  договоренности, и т. д. Но«неуправляемый» суд опасен для системы, поэтому она должна  оставаться фундаментально опасной.

То же  и с лечением коррупции. Поставить ее под контроль можно, если  уравнять всех перед полновластным борцом с коррупцией(агентство, спецпрокуратура, особый трибунал). Но такой«неуправляемый» борец опасен для системы. Поэтому система  борется с коррупцией, удушая себя коррупцией.

То же  и с«новым  дворянством», или«элитой». Системе для полноценной стабильности нужен понятный механизм меритократического  отбора на высшие позиции в государстве и крупном бизнесе. Но такой механизм, в силу его«неуправляемости», войдет в противоречие с логикой патронажа. Поэтому нельзя пускать  наверх достойных, нельзя наказывать провинившихся. Например, Сердюкова ведь  нельзя ни отпустить, ни наказать. Поэтому система стремится повысить  свою компетентность, оставаясь глубоко некомпетентной.

То же  и с приближенным бизнесом. Логика его появления вроде бы в том, чтобы разгрузить бюджет. Пусть мощный бизнес, например сырьевой  и металлургический, поможет нам со спортом, искусством и наукой. Но сама логика приближения бизнеса к власти  ведет к тому, что не бизнес тянет на себе госбюджет, а госбюджет — бизнес. Знаменитая национализация убытков у нас  перед глазами в виде корпораций, которым государство будет прощать долги  после сочинской Олимпиады. Поэтому система пытается экономить за счет  близкого бизнеса, тратя все больше и больше денег на близкий  бизнес.

То же  и с политикой по отношению к мигрантам. Государству  и обществу нужна последовательная политика по отношению  к миграции. Но последовательная политика потребует четких  ограничений — например, визовых и регистрационных. Но такие  ограничения войдут в противоречие с геополитикой, с одной  стороны, и с коррупционными механизмами — с другой. Поэтому  система кричит о проблеме, создавая все больше неконтролируемой  миграции.

То же  и с попытками воздействовать на общественную мораль — пропагандой и включением религии в Конституцию. Изменить сложившиеся  в государстве и госбизнесе практики патроната и коррупции нельзя. Это опасно для системы, поэтому государство читает проповеди о морали, оставаясь принципиально аморальным.

То же  и с необходимой для развития децентрализацией управления. Стране  необходим настоящий федерализм — регионы разные, условия везде разные. Но ослабление бюджетного контроля Москвы  и передача части политических полномочий в регионы есть«путь к развалу страны». Поэтому  государство стремится к децентрализации, укрепляя централизацию.

Людям хорошо бы  иметь прошлое. Прошлое не может быть единым. Мы все разного возраста, мы происходим из разных семей, учились в разных школах, городах  и национальных средах. Но признание этого простого факта жизни  противоречит логике создания единой непротиворечивой истории. Что, по сути, означает отсутствие истории.

Людям хорошо бы  иметь будущее — хотя бы минимально очерченное понятными механизмами  пенсионного обеспечения. Но понятные механизмы противоречат задачам  балансирования бюджета. Поэтому забота о будущем предполагает отсутствие  будущего. Стоит ли продолжать пересчитывать«тяни-толкаев»?