Голос Брежнева

     Дневников на войне я не вёл» – помните, так начинается книга «Малая земля»? Слово «дневник» для Леонида Ильича Брежнева – сокровенное, самое важное слово и ежедневная потребность. Современные политики ведут «Твиттер», потому что того требует логика саморекламы, а он – для себя, без показухи. Брежнев и сегодня узнаваем – и мы неизбежно увидим ещё немало фильмов про одного из крупнейших политиков ХХ века.

    Одна из самых несправедливых пропагандистских кампаний нашего времени – это война с застоем, которую объявил Александр Яковлев в первые годы перестройки. Любопытный факт: Брежнев пришёл к власти на волне острого конфликта с Хрущёвым, но шельмование «волюнтаризма» продолжалось всего лишь несколько месяцев. Уже в феврале 1965-го агитаторам не рекомендовалось объяснять наши «отдельные неудачи» тяжёлым наследием «звонаря Никиты». Горбачёв стал генсеком, потому что оказался самым молодым из выдвиженцев Брежнева, ему бы о преемственности задуматься – но он к наследию Леонида Ильича отнёсся по-шакальи.     Он попытался приучить общество к тому, что эпоха Брежнева – это не орбитальные станции, не Останкинская башня, не песни Пахмутовой, не адмирал Горшков, не силач Алексеев, а воровство, безнадёга и старческое шамканье. Одним словом – застой. Неизвестно, какая забава больше нравилась Горбачёву – тушить пожар керосином или швырять камни из стеклянного дома? Какое-то время он действительно выглядел выигрышно в сравнении с поздним Брежневым. Но понятие «застой» так и осталось официозным, пропагандистским. А вот новые времена «бардаком» прозвали именно в народе.

    Беллетристический телефильм о Брежневе по сценарию Валентина Черныха продемонстрировал другую крайность: генсека показали человечным, свойским мужиком (в главной роли Сергей Шакуров), а его соратников – мрачными фарисеями. Но главное достоинство политика Брежнева в том, что он не боялся выдвигать ярких, сильных профессионалов. Осознавал их превосходство над собой, но выдвигал. Кто из правителей позднейшего времени потерпел бы на посту премьер-министра фигуру, равную Косыгину, а в Генштабе – маршала Огаркова? Срабатывает отрицательный отбор. Потому и был у брежневского СССР статус сверхдер­жавы. Потому и удалось в те годы превратить нашу страну в энергетическую сверхдержаву. Для сравнения – вспомним судьбу самых прорывных проектов последнего времени. Нанотехнологии, Сколково, «Анжи». А как вам энергетическая реформа Чубайса? Словеса и провалы, провалы и словеса. Брежнев в последние годы с превеликим трудом произносил свои длинные доклады, но теперь-то мы понимаем, как мало было вранья в этих речах!   Тогда ведь не существовало президентской программы «Доступное жильё», зато стоимость однокомнатной кооперативной квартиры (хоть в Москве, хоть в Соликамске) равнялась полуторагодичной средней зарплате рабочего. И «лично Леонид Ильич» к этому причастен: читайте дневник генсека!

    Новый документальный фильм «С точки зрения Брежнева», вышедший на канале «Культура», производит впечатление серьёзного исследования именно потому, что наконец-то в основе рассказа оказались дневники! Редактор журнала «Вестник архива Президента РФ» Сергей Кудряшов рассказывает о Брежневе без перестроечного фарисейства. В основе фильма – рабочие записи Леонида Ильича, а из дневников слова не выкинешь, к ходячей конъюнктуре их не приспособишь. Там – субъективная, но всё-таки правда.

    Зазвучали дневниковые записи Брежнева – и куда подевался дуболом-бюрократ, которого изображают эстрадные пародисты? Страницы исписаны цветными карандашами.

Приглядишься – и просвечивает судьба человека, неотделимая от истории.

    Мы увидели политика, закалённого в бою, администратора, который изучил свою страну досконально. На кончике его карандаша – все проблемы страны. Хлебопекарни, качество жилищного строительства, добыча газа... Под стать записям и фотографии. Брежнев до середины семидесятых – обаятельный, энергичный, цепкий. Именно такой человек и должен был возглавить государство рабочих и крестьян в середине ХХ века – иначе всё оказалось бы ложью. Такова была задача Октября: научить простого человека управлять государством. И поколение Брежнева оказалось фантастически компетентным.

    Лучшее в фильме – цитаты из дневника, но и реплики историков хороши. А вот закадровый текст ощутимо слабее. Сценаристам не удалось объективно минут за пятьдесят проанализировать брежневское восемнадцатилетие. Почему-то ни слова не сказано о том, что инициатором жёсткой политики в 1968 году был Пётр Шелест. Несколько лет назад Ющенко упомянул подавление Пражской весны как проявление русского империализма. Вот до чего доводит умолчание о ключевых подробностях того кризиса. А Брежнев отнёсся к чехословацкому вызову всерьёз. Мы услышали в фильме такую запись: «О размягчении социализма. Это требует анализа». Конечно, пражский опыт означал предательство социалистической системы – и Брежнев, и Косыгин, и Шелест именно так расценивали ситуацию. Но Брежнев понимал, что и сталинский мобилизационный социализм для мирного развития во второй половине ХХ века не годится. Тогда и родилась концепция «развитого социализма», от которого осталось долгое ностальгическое послевкусие. Про диссидентов сценаристы вспоминали чаще, чем про ледоколы и электростанции, а надо бы наоборот. Не «инакомыслящие» одолели СССР, а перенапряжение холодной войны и связанная с ним проблема товарного дефицита. А большие научно-технические проекты – это не просто строчки в энциклопедии, это миллионы людей «при деле». Миллионы профессионалов, а не ловкачей, не бомжей...

    И всё-таки главное – что телевидение перестаёт изображать Брежнева клоуном с густыми бровями. Перестроечные трафареты давно превратились в самопародию, но на телевидении многие до сих пор хранят им верность.

    Дневник (а вслед за ним и фильм) не утаит и трагедию Брежнева. Этот жизнелюб не годился для адских перегрузок, но в сороковые годы он почти каждый день работал до полусмерти. Мы забываем, что Брежнев после войны возглавлял Запорожскую и Днепропетровскую области. Война испепелила этот промышленный край, а восстанавливать его нужно было без промедления. И не просто отчитываться о возрождении в бизнес-плане, а давать продукцию. О многом говорит простой факт: после Днепропетровска карьера Брежнева пошла в гору. Он справился. Но – надорвался. Болезнь тревожила его с сорока лет, а к семидесяти – одолела. И изменились дневники генсека: теперь его интересовали удобные тужурки, тёплая вода в бассейне, домино, хоккей. До болезни, за первые десять лет правления, Брежнев награждал себя скромнее, чем Хрущёв. А тут силы оставили его – и обострилось мелочное сластолюбие. Но главная вина, конечно, не в орденах: простим старческую страстишку истинному воину-победителю. Вина в том, что Леонид Ильич в отличие от Сталина и Дэн Сяопина в последние годы боялся выдвигать дельных профессионалов на политический Олимп. Поколение Бакланова, Воротникова, Маслюкова передержали на вторых ролях... И всё-таки брежневская держава могла бы стать фундаментом будущего расцвета нашей страны, а обвинять Леонида Ильича в суицидальной перестройке мы не имеем права. Он свою вахту отстоял – и ушёл от нас не предателем, а «верным сыном». Шаблонное выражение, но верное.