Некто Беликов вспоминает свои мытарства в военную пору, его краткое жизнеописание
выглядит так:
1942-й — жившего с семьей в Харькове Беликова вместе со всеми ровесниками и соседями угнали в Германию.
1942–1945-й — работа на частной фабрике в Берлине.
1945–1947-й — побег навстречу советским войскам, освобождение. Зачисление в Красную армию. Сначала — в качестве писаря роты в Восточной Германии, затем — в артиллерийский полк в Слуцке.
1946-й — отец Беликова приговорен к пяти годам лагерей за пособничество врагу: оказавшись в оккупации, он по приказу немцев восстановил выведенный из строя радиоузел. Срок отбывал в Воркутлаге.
30 марта 1947-го — демобилизация, приезд в Москву к родственникам матери, поступление в Московский институт инженеров транспорта.
Март 1949-го — арест по доносу однокурсника.
Лагерные реалии:
лесоповал — это месяц-два, больше там не выдерживают. Работать выгоняли до -40 градусов. С утра обычно мороз больше, поэтому если в семь на градуснике -41-42, развод задерживался. Часам к девяти мороз спадает. Как только на термометре 39, тут уже следует команда: «Пошел в лес». Километра 3-4 идешь, целый день пилишь лес, часов в семь вечера возвращаешься на лагпункт.
На лесоповале кашу варят, не успеют в миску положить — а она уже холодная. И все к костру жмутся, без костра погибнешь. Страшное дело.
В общем, Мазус нам помог и на следующий же день нас зачислили в бригаду по ремонту бараков. Сразу получили задание: добыть глину для ремонта печки. И на улице — зима, декабрь, какая глина при -40? Дали нам ломы, и целый день мы долбили глину. Зато на лесоповал не пошли.
____________
очень хотелось бы спросить рассказчика, "угнанного" до этого в Германию - неужто на частной фирме в Берлине ему было хуже, чем на "родном лесоповале"?
Впрочем, не исключено, что ответит: хуже.
а в Берлине -- какие ж интересные люди? никаких...
___________
Умирали в лагере много. Не политические — они, как правило, приспосабливались: большинство были люди грамотные, интеллигентные, какую-нибудь квалифицированную работу себе находили. А вот колхозники не выдерживали, подхватывали то туберкулез, то еще что. Их было очень много: сажали по указу об украденных колосках, давали 5-10 лет. Уголовники наносили себе вред сами. Например, заходит уголовник в избушку, где пилы и топоры выдаются. Топор получил — и р-раз себя по пальцам. Его в медпункт, месяц лечат, он не работает.
Особенно много у нас в Вятлаге было немцев Поволжья. Оказались они там в разном положении. Некоторые отбывали срок в 10 лет. Других высылали с семьей, жили они вольно, но обязаны были каждые десять дней отмечаться. А один даже партийный билет в кармане имел. В ссылку его отправили - а из партии не исключили, он даже на партсобрания ходил.
Но самое удивительное - на этапе из Москвы в Нижний Новгород я встретил большую группу немецких офицеров, военнопленных из Германии. Сидели они по статье «Измена родине». Хотя до этого честно воевали за свою, немецкую, родину.
***
После окончания срокаЖить в крупных городах мне, не реабилитированному, было нельзя, и я поселился в Клину, устроился грузчиком.
Сначала каждый вечер ко мне приходил участковый милиционер — проверить, на месте ли я. И все твердил: ну ты сходи, скажи, чтобы меня от тебя забрали, а то достало к тебе каждый вечер мотаться — сил нет.
А и то -- зачем ему крупные совецкие города -- Берлин уже видел "угнанным". Хватит.
***
Комментарии
Во избежание ненужной шумихи вокруг меня напомню, что Остап людей, не понимающих шутки, убивал.
Комментарий удален модератором
В цитате:"сажали по указу об украденных колосках" - уши торчат, писал явно много позже, начитавшись диссидентов. По цитате "Сидели они по статье «Измена родине» не думаю, что автор выяснял этническое происхождение "немецких офицеров" Вернее всего, это были предатели, носившие немецкую форму.