Усех расстрелять немедленно!
А потом Щученко заорал благим матом. В буквальном смысле - такую витиеватую матерщину я в жизни слышал только раз, от нашего боцмана Кирюхина. Тот был мастер по этой части…
– Что за дела, товарищ полковник? - осведомился я, поднимаясь по лестнице. - Случилось что, или просто глотку разминаете?
– Товарищ Бритва?!! - озверело уставился на меня Щученко. - Товарищ Бритва, немедленно, значить, объясните мне, шо здесь творится, и куда вы меня затащили!!! Шо это за мерзостное место, лишенное всех благ человечества в виде коммунизма?!!
– А?
– Нет, вы только гляньте, вы гляньте, шо творится! - возопил полковник, тыча пальцем-сарделькой в экран. - Шо це за хмырь, а?!
– Полковник, а вот на президента наезжать не надо! - возмутился я. - Еще раз так скажете, я вам уши отрежу и заставлю сожрать, ясно?
– Я тебя спрашиваю, шо здесь творится! - возмущенно заорал в ответ Щученко. - Це хто?! А це хто?! А це шо такое?! Шо це за капиталистический разврать и беспорядок?! Куда девался товарищ Саулов?! Почему на телевидении одни [цензура]?!
– Ну не только… - не согласился я.
Полковник в ответ нажал кнопку пульта. На экране появился Боря Моисеев.
– Подумаешь, всего один…
Полковник переключил на другой канал. Там выступал Сережа Пенкин.
– Ну два…
На MTV пел Илюша Лагутенко.
– А он вообще натурал, просто голос такой… нестандартный…
На Муз-ТВ разорялся Андрюша Данилко.
– Шо ж деется?! - возопил полковник, печально глядя на этого украинского хлопца с воздушными шариками за пазухой. - Я ж в эту Верочку прямо влюбился… а она вовсе даже не она, а, значить, он!!! [цензура] поганый!!!
– Какое разочарование… - посочувствовал я.
Да уж, будь Верка Сердючка женщиной, она бы составила Щученко идеальную пару…
– А це шо?! - переключал дальше полковник.
Трансляция из Думы взбесила его не на шутку. Американские мультики про каких-то мышей вызвали хриплые стоны. Реклама привела к испачканному экрану - полковник начал в него плеваться. А потом мы попали на выступление Радзинского… и это стало финалом. Известный историк рассказывал о Иосифе Виссарионовиче. Щученко слушал несколько минут, побагровев так, что стал копией Синьора Помидора, а потом швырнул в телевизор бюст Лаврентия Павловича. Кинескоп раскололся, заискрился, задымился, а потом затих. Лицо Радзинского сменилось лицом Берии.
Полковника эти дорогие сердцу черты слегка успокоили.
– Разврат! Капитализм! Поругание святых, значить, имен! - возмущался бравый особист. - Усех расстрелять немедленно! Эх, а ведь правы были, значить, народные дурманщики попы - есть ад на свете! Воть он, прямо здеся!
– Нет, батенька, настоящего Ада вы пока еще не видели… - хмыкнул я.
Комментарии