ИНОГО ПУТИ НЕТ…

  Грусть, как легкий ветерок..

. Возле компьютера лежит кот Васька: пушистый, белый, подвернув хвост и положив мордочку на него. Гляжу на него и думаю: эх, Васька. Нет тебя дела до того, как живут люди. Тебе ведь что нужно: хозяин, который кормил бы, да поил бы тебя и по шерстке гладил.

   Некоторые живут грустно, иные весело, но как бы не жили – живут. А это самое ценное для человека. Тяжело, трудно, но любому жить хочется. Не хочется тому, кто дошел до крайности. И всё равно, даже тот, кто шагнул в пропасть сознательно, падая в неё, наверное, думает, Господи, а зачем я это сделал, вернуться бы назад, но уже поздно.

   Вчера, когда я собирал  вещи, чтобы уехать в госпиталь, возле меня крутились Анюта и Машка.

- Ты куда деда собрался, - говорит Анюта.

- По делам, на работу.

- По делам, на работу, - скворчит Машка. -  Раньше ты сумку на работу не брал.

   Вот свистушка подметила. А умишка то на кроху.

- Обманывает он, - говорит Анюта. – Подстригся. А раньше не стригся. Возьми нас с собой. Хоть один раз. посмотреть.

   Думаю: да что же вам смотреть, внучки. Ещё насмотритесь в жизни. И не дай Бог того, что я насмотрелся.

   Детство. Они забывают обо мне и начинают играть. Машка до безумия любит Анюту и всегда говорит: Анечка.

   Глядя на них, как хочется вернуться в милое, доброе детство, несмотря на то, что в нём было и много тяжелого, но вернуться уже нельзя. Повороты назад жизнь не предусмотрела для человека. А так хочется к тому, где печали и грусть быстро проходит. Детская память. И когда очень хочется жить, начинаешь выдумывать теории, что человек бессмертен.

   Дед Митька, когда умирал, он был верующим, говорил бабе Еве.

- И есть Бог на свете, и есть рай, но, если бы ты знала Ева, как не хочется уходить из своего дома, от своей работы, от того к чему я привык. Жизнь у меня была тяжелая, но если бы можно было, я не променял бы её ни на какой рай, и ни на какого Бога.

   Думаю, а прав дед. Как ему не хотелось покидать просто вещи: сад, огород, застолье, друзей. Всё то, к чему прижилось. Прилепилось его сердце и душа.

   Оторваться от земли легко и не по нашей воле это случается, а вернутся – не возможно, но, понимая это, не стоит ни грусть, ни тосковать, ни впадать в отчаяние.

Это действительность. И понимая, и принимая её, на душе становится легче.

   Фантастически огромный, бескрайний мир, но в этом мире нашлось место человеку. И, видимо, не случайно. Не дело это случая. Выходит, что нужен человек Вселенной, а вот зачем он нужен?

   Бьются люди над этой проблемой, но, вряд ли, кому удастся из нас отгадать эту тайну. А это, наверное, и хорошо, что не сможем. Скучно было бы нам, если бы мы знали все тайны. А они влекут человека, заставляют работать его ум и, может быть, таинственность этого мира и стремление познать её и делает нас, своеобразных зародышей жизни, ЧЕЛОВЕКАМИ.

   Не тот человек¸ кто проклинает тяжело сложившуюся жизнь, кто жалуется, а тот, кто вопреки всем тягостям, препятствиям -  преодолевает их, кто не опускает руки, а понимает, если тебе дали жизнь, дай жизнь и другому, кто не замыкается в себе, кто не уходит от людей и не предпочитает одиночество.

   Странно, что некоторые этого не понимают, бьются за какие – то слитки, зеленые бумажки, так называемые деньги, стараются взять вверх над другими, властвовать, как будто это самое главное в жизни.

   Я тоже стремился к этому, но жизнь научила меня иному. Вернее, не жизнь, а друзья мои и особенно мой друг Сашка.

- Живи для других, - говорил он.

   Всё как бы так, но ведь под нашу  военную руку попадали и невинные. Совесть. Она не дает покоя. И теряется смысл присяги, долга, чести, погон…

- Да, Саша, - говорю я ему. -  Мы как бы сумели выстоять в этой жизни, но ту дорожку, которую мы проложили, это проторённый путь. Мы повторили её, но не стерли.

- Так сложилось, - отвечает он.

   Сложить, то сложилось, и не было у нас иного пути, и поздно мы поняли это. Но основное, что хоть поняли это, а, не поняв это, так бы и мельтешили своими побрякушками.

   А жить для других никогда не поздно. Нет ничего нового в этой мысли. Аристотель ещё говорил: делая счастье для других, ты делаешь своё счастье (не дословно).

    Века прошли, а люди так и не понимают, не воспринимают эту мысль, потому что легче всего жить для себя.

   Как легко иногда говорить: живи для других. Блеснуть умом, но нелегко это делать, а делать нужно. Иного пути, чтобы быть ЧЕЛОВЕКОМ, нет.