ТРУДНО БЫТЬ ЧЕЛОВЕКОМ

                             ТРУДНО БЫТЬ ЧЕЛОВЕКОМ

                                      (рассказ)

Облик, в котором он, помощник депутата, предстанет перед шефом, Вертушинский спланировал заранее. В последний момент попробовал голос – от комариного писка до мычания. Мычание переходило в неприличный рев. Вертушинский с досадой подумал, что не надо было всё-таки вчера пить  и открыл дверь в  кабинет начальства.

Втянув когти, чтобы не стучали по паркету, он подошел к столу, положил два экземпляра поправок и, отступив на несколько шагов, присел на задние лапы. Глаза его выражали беззаветную преданность и почтительное внимание. Он даже вильнул хвостом.

Депутат  Тугодумов внимательно прочитал бумагу и с неожиданной для Вертушинского твердостью сказал:

- Нет, Вертушинский, не подпишу. И вообще, прекрати этот зверинец. Мы не на корпоративе.

- В последний раз, Сидор Петрович, - заскулил Вертушинский, чувствуя, как непроизвольно вытягивается морда и рыжеет шерсть. – Я же не для себя… Уж очень наши партнеры из бизнеса просили! Опять же… электорату понравится…

- Ты, Вертушинский, якшаешься со всякой сволочью из противных фракций, приходишь поддатым на работу, интригуешь тут, понимаешь! В конце концов, из-за последней поправки в твоей редакции кому врезали оттуда?! – И он поднял указательный палец  вверх.

- Он ещё требует! Электорату он, видишь ли, угодить хочет. Знаем мы этот электорат, который тебе конверты носит!

- Не требую, умоляю… - продолжал скулить Вертушинский и попытался приятно улыбнуться. - Опять же… и Вам кое-что перепадает…

О том, что улыбка чересчур обнажает клыки, он догадался на мгновение позже, когда Тугодумов вскочил из-за стола, роняя бумаги.

- Ты думаешь, что если Кербабаев тебя рекомендовал – всё можно? Я покрывать тебя больше не буду! Хватит! Надоело! Читал статью про Кербабаева в «МК»? Того и гляди из партии уволят. И тебя, Вертушинский, я уволю! – кричал депутат, бросаясь к Вертушинскому.

Вертушинский успел-таки серой мышью юркнуть под диван, стараясь однако, чтобы его дрожащий хвост был виден Тугодумову.

«Надо же, как старик разбушевался. – Думал, сидя под диваном,  Вертушинский. – Кербабаев-то мог бы и предупредить. Проскок получился. А пыли-то, пыли…»

« Нет, тактику надо менять. В баньку вчера надо было, в баньку, а не виски пить». – Мысленно заключил он, вытягиваясь под диваном и испытывая каждый позвонок на гибкость.  Выждав момент, когда депутат немного успокоился, Вертушинский выскользнул из-под дивана и, сверкая на солнце чешуей,  заструился, огибая ковер, к ногам Сидора Петровича. Хорошо прогретый солнцем паркет приятно щекотал брюхо и придавал  уверенности. Не успел депутат опомниться, как Вертушинский уже обвивал его ногу глянцевитой спиралью.

- Это что такое?! А ну прекрати безобразничать! – Испуганно вскрикнул Тугодумов, схватил со стола линейку и трясущимися руками стал отрывать от колена тугие кольца…

- Пожалуйста, подпишите... - шипел Вертушинский не сводя с депутата гипнотизирующего взгляда. – Будьте человеком.

- Ну, знаешь… Всему есть предел! – дрожащим голосом сказал Сидор Петрович. – Всё равно ведь не укусишь. Я же тебя, подлеца, в любом обличьи насквозь вижу.

И неожиданно ловко он тюкнул Вертушинского ребром линейки точно между глаз. Вертушинский шлепнулся на пол и свившись в клубок откатился на середину кабинета.

- Ладно, Сидор Петрович, извините, что побеспокоил.  За подлеца – спасибо. – Вдруг спокойно и даже несколько печально произнес он, превратился в вонючку-скунса и не спеша посеменил к двери. У двери он задержался и поднял заднюю лапу…

- Хорошо, хорошо, -  засуетился депутат, одной рукой непроизвольно зажимая нос, а другой нащупывая авторучку. С последним росчерком пера бумага вспорхнула со стола и плавно приземлилась у ног Вертушинского.

- Вот спасибо, - тявкнул Вертушинский и прыскнул за дверь. На то, чтобы принять человеческий облик сил уже не оставалось. Не пряча торжествующей улыбки на обезьяньей морде,  сверкая красными ягодицами он помчался по длинному коридору, прыгая с люстры на люстру.

****

Депутат Тугодумов  в улыбке скривил рот:

- Ну-ну… Испугал ежа голым задом! Я и сам хотел эту поправку именно так сформулировать.

И красным карандашом подчеркнул: ИСПОЛНИТЕЛЬ – ВЕРТУШИНСКИЙ.