Наша 545-я - 1

 

 

В 545-й московской школе я учился  с 1944 по 1953 год, - со второго класса по десятый. Школа, как и все средние школы Москвы, тогда была десятилеткой, и к тому же -  мужской: обучение именно в эти годы было раздельным. Не берусь судить, хорошо это было или плохо, -  просто потому,  что сравнивать нам было не с чем. Не было у нас девчонок в классе, вот и все.

Хотя нет, -  кое-какой опыт для сравнения лично у меня был: в первом классе, когда мы жили в   Иваново,  я учился с девчонками. Совместное обучение принесло плоды: я влюбился тогда в Ирку Позднышеву. Сейчас мне кажется, что я полюбил ее за то, что у нее сзади на зимнем пальто был пришит очень красивый маленький меховой хлястик. Ирка о моей любви так и не узнала, а сейчас разыскивать ее где-нибудь в «Одноклассниках» я почему-то не хочу. Что я ей скажу? – Ирина, Ваш хлястик запал  мне в душу? Или в стихах – «Я помню хлястика движенье, когда домой стремилась ты»?

 Так вот, - возвращаюсь к моей московской школе. Немножко истории. Школа была построена в 1935 году, что мне особенно приятно, поскольку мы с ней ровесники: сейчас нам стукнуло по 77 лет, и мы не так уж плохо сохранились, - особенно школа: износ здания школы на сегодня по документам составляет около 35 процентов. Хочу надеяться, что у меня  - не больше.

Вообще-то человек примерно после пятидесяти лет – никак не может объективно судить о своем настоящем возрасте, и даже о том, как он выглядит.  Паспорт и зеркало ему в этом мало помогают.  Начитавшись умных книг про различие между истинным и биологическим возрастом, он проверяет себя по какому-нибудь тесту какого-нибудь Купера, и в 75 лет с интересом обнаруживает, что ему 38. Находясь в состоянии эйфории от этого якобы научно доказанного факта, он легко может попасть в неудобное, а подчас даже смешное положение.

Помню, как в шестидесятилетнем возрасте я вышел из междугородного автобуса на остановке в городе Кропоткине, что на Кубани, и подошел к маленькому самодельному рыночку, где местные жительницы торговали домашними пирожками. Было жарко. Одет я был не просто по погоде, но и достаточно легкомысленно – в белые короткие шорты и подаренную мне дочкой итальянскую майку с изображением бегунов, прыгунов, футболистов, а также конькобежцев, гимнастов и пловцов.

 Торгующие пирожками женщины живо заинтересовались вышедшими из автобуса пассажирами. Одна бабка, явно по виду моя ровесница, призывно замахала мне, громко крича: «Внучок, внучок! Купи у меня пирожок, – у меня с капустой, горяченькие!» Слова насчет внучка, конечно, показались мне некоторым перебором, но я бабулю переубеждать не стал, вспомнив, что показал по тесту Купера хорошие результаты для мужчин тридцати лет.

 Отчасти в знак признательности, отчасти – потому, что был голоден, я взял у моей бабушки целых три пирожка, которые тут же и съел, запивая купленным в соседнем киоске холодным пивом. В прекрасном настроении я доехал до Краснодара.

К удару, который меня здесь поджидал, я был никак не готов: один их таксистов, которые дежурили на краснодарском автовокзале, парень лет двадцати пяти,  деловито спросил меня: - Дед, тебе куда ехать?

Вот тебе и «внучок», - подумал я, - вот тебе и Купер! Хорошего настроения -  как не бывало. Я понимаю, что вид у меня был уже не такой свежий, как в Кропоткине, но не до такой же степени?! « Клянусь, абыдно, панимаешь!», - как сказал бы Владимир Этуш..

 

 

Однако я отвлекся. Во времена, о которых я повествую, школа числилась под номером 545 и располагалась на Дровяной площади в Москве. Сейчас это – школа № 600 на улице Хавской , 5. Не подумайте, что школа переехала, - просто чиновники переименовывают школы и улицы Москвы, как им нравится. Вот и Дровяную площадь они переименовали сначала в Арсентьевский переулок, потом – в улицу Павла Андреева, а затем – в Хавскую.

Спасибо, хоть название города не поменяли.

  Не москвичам я помогу сориентироваться, о каком примерно районе идет речь: если вы найдете Хавскую улицу и станете спиной к входу в школу, (смотрите, чтобы вас не затолкали выбегающие школьники), то вы увидите напротив и несколько левее,  за забором, что перед вами, -  знаменитую Шуховскую башню и старый телецентр, которые по мере сил и возможностей обслуживали телевещанием Москву, а потом и всю страну, -  вплоть до появления Останкинского телецентра с его еще более знаменитой телебашней, которая в огне не горит.  Боюсь, что старушка Шуховская долго не протянет, - коррозия ест ее поедом, и даже периодические перекраски и мелкий ремонт не помогают.

 А если копнуть поглубже в историю Москвы, то на месте школы окажется дровяной склад (вот откуда название Дровяной площади!) с водоразборной колонкой, из которой поили не только тогдашних москвичей, но и лошадей. Лошадей я упомянул еще и потому, что рядом находился конный базар, о котором речь пойдет еще впереди. А на месте Шуховской башни был раньше Арестантский дом, здание, замечательный внешний облик которого несколько контрастировал с внутренним содержанием.

 Господи, когда же я доберусь до школы? Вожу вас пока вокруг да около нее. Тем не менее, вы от меня так просто не отделаетесь: про школу, кстати, одну из лучших экспериментальных при Академии наук,  и  про ее обитателей, - учителей и учеников, - автор, говоря одесским языком, имеет кое-что рассказать.

Еще совсем немножко истории, - на этот раз не столь занимательной, сколь ужасной.

В репертуаре моей матери в то время (не подумайте только, что она была профессиональной певицей) – так вот, - в ее домашнем, так сказать, репертуаре, который она исполняла, стряпая обед, или занимаясь шитьем, была одна песенка, которая тревожила мое воображение драматизмом, и даже трагизмом содержания, подобно тому, как сейчас на зрителей и читателей действуют фильмы ужасов или рассказы дедушки Хичкока.

 В песенке пелось о том, что «под Москвой, у Калужской заставы, -  всем известный, - там жил Комаров; торговал он на Конном конями, народ грабил – почище воров». Далее в песне рассказывалось, как бандит Комаров, купив по дешевке коня, находил простака- покупателя, готового этого же коня у него купить, и, сговорившись о цене, приглашал к себе домой, - обмыть покупку. Вслед за этим начинались ужасы, только представьте: «напоив покупателя в доску, в переносье он бил молотком». После этого жена помогала ему от трупа избавиться.

 -  Подумаешь, - скажете вы, - мало ли страшилок народ напридумывает! Однако (сейчас последует привязка к школе № 545) – история это подлинная. Когда я классе в седьмом мурлыкал эту песенку, проходя по школьному коридору, техничка (так тогда почему-то называли школьных уборщиц) тетя Маша вдруг оставила швабру и спросила меня, про что песенка. Я пояснил. В ответ на это тетя Маша рассказала, что она была в зале суда, когда злодея Комарова в двадцатых годах судили. Суд установил, что бандит убил так более шестидесяти человек, а трупы увязывал в мешки,  за что работники МУРа называли его между собой «упаковщиком».  Мешки закапывал в разных местах или бросал в Москву-реку.  Так вот, - часть трупов была закопана на будущей территории нашей образцовой школы.

 

Уф-ф-ф! С историей, кажется, разделался.

                                                                                                                      Продолжение следует