ДОКТОР ПАТРИАРХ

Наступило время простых вопросов и простых ответов на них. Нужно внимательно прислушиваться к тому, что говорят люди, претендующие на власть и влияние в обществе, а затем сравнивать с тем, что они говорили раньше и, в первую очередь, с тем, чем они заняты.
Наблюдая за тем, как развивает свои публичные взгляды патриарх Кирилл, можно заметить, что Господь Иисус Христос в его речах — редкий гость. Зато много времени и букв Кирилл посвящает вопросам патриотического воспитания молодёжи и перевоспитания интеллигенции. Есть несколько приёмов, которые он постоянно использует.

Три составных части российского клерикализма
Во-первых, это настойчивое смешение культурологического и, по большому счёту устаревшего, понятия "цивилизация", которое не соответствует никакому субъекту международного права, с юридическим понятием "государство". С помощью этого трюка черты, которые присущи той или иной цивилизации, предписываются в режиме долженствования конкретному государству. И, прежде всего, нашей стране. Кирилл приписывает Российской Федерации (а заодно Украине с Беларусью) качества никогда не существовавшей в истории "единой православной цивилизации Святой Руси", чтобы перейти к политическим и экономическим требованиям. Предъявление подобных требований к светским (лелеем надежду) государствам выглядит со стороны дико, поэтому московский архиерей выдвигает их якобы от лица "православного большинства". Не может Кирилл и отказать себе в скромном православном удовольствии, употребляя термин "меньшинство" по отношению к тем, кто не признаёт его "господином".
"Мёртвые души" православных являются обоснованием параллельного нациестроительства. Ещё раз напомнил об этом Виктор Бондаренко, в своём докладе на конференции "Реформация...". Он подчеркнул, что патриарх не делает "никаких различий между русским этносом и многонациональным народом России".
Совершается серия подмен. От имени "Святой Руси" предъявляются требования к реальному государству Российская Федерация, а его государствообразующий многонациональный народ подменяется православным, русским "большинством", которому придаётся статус суверена задним числом.
По сути, мы имеем дело с идеологической диверсией против существующего строя, которая едва ли маскируется непрестанными "осаннами", поющимися Кириллом некоему "государству". (Вот только непонятно какому — уж не Федерации точно.)
Указанная третья черта ярко проявилась в речи, которую патриарх РПЦ произнёс в стенах МГУ при получении степени почётного доктора. Он объявил, что "представление о государстве как о Божественном установлении, священном институте, защищающем высшую правду и справедливость, глубоко укоренено в сознании нашего народа". 

"Государство" в понимании патриарха Кирилла
Не будем вдаваться в подробности, что именно под "государством" понимает новоиспечённый доктор столичного университета. Ясно, что это не "государство" политической науки, ибо оно сформировалось лишь к середине XVII века, победив в противостоянии с феодальным дроблением с одной стороны, и церковно-имперским поглощением — с другой. В силу этого все замечательные цитаты апостола Павла, коими обильно пересыпана речь доктора Гундяева, не имеют к современному государству-корпорации, никакого отношения.Настаивать сегодня, что государство есть "божественное установление" будет разве что идолопоклонник, а не представитель монотеизма, которым (лелеем надежду) является патриарх Кирилл. 
Однако не слишком ли мы строги? В конечном счёте, за те 10 лет (с 1974 по 1984), что Кирилл числился ректором Ленинградской духовной академии, он совершенно не обязан был становиться политологом, для него вполне допустимо спутать государство с правительством, а правительство с властью, что он с лихвой демонстрирует в своей докторской речи...
Давайте, просто задумаемся над словами пожилого человека, на которого после интронизации в чин патриарха научные степени сыплются как из рога изобилия. Что он хочет донести до нас? Чего он хочет от нас?
Простую вроде бы вещь. Кирилл говорит о том, что есть два института: церковь и государство. Они разные, но одинаково священны, поскольку, якобы, оба установлены Богом. Но оторванная от воркования архипастыря, при наложении на историческую реальность, данная "истина" мгновенно перестаёт быть убедительной.

Не в правде Бог, а в силе
Что именно считать "божественным установлением"? Власть великого князя Владимира Святославича до Крещения, когда он приносил христиан в жертву языческим богам, или его власть после Крещения, когда с его санкции Добрыня крестил новгородцев "огнём и мечом"?
Если взглянуть на историю взаимоотношений церкви и государства в Руси-России-СССР, то придётся признать, что поговорку "Не в силе Бог, а в правде", церковники поняли ровно наоборот.

Практически всегда они были на стороне силы. Так, восставший против угрозы исламизации, тверской князь Александр был загнан ордынцами и Иваном Калитой в Псков, а митрополит Феогност на всякий случай отлучил его (заодно с псковичами) от церкви. По той же причине Русская церковь не канонизировала множество мирян, священников и епископов, пострадавших во время монгольского нашествия на защите своих городов: ведь те сопротивлялись "богоустановленной" власти ханов, за которых освобождённая от налогов церковь стала возносить усердные молитвы.
Как бы предупреждая подобный ход мысли, Кирилл изящно извлекает проверенную заготовку: "Сталкиваясь с неправдой и грехом, Церковь может выступить с обличением, в том числе и правителей, когда они изменяют своему долгу. Примером такого обличения может служить святитель Филипп Московский, выступивший против неправосудия царя Иоанна Грозного". Да. Похоже, Русской церкви кроме Филиппа больше хвастаться нечем, ибо слышим мы про него в ...-цатый раз.
Но что мы имеем в лице Филиппа? Разве это противостояние церкви и государства, а не частный конфликт между митрополитом и царём? Ни о каком церковном сопротивлении речь не шла, Филиппа никто толком не поддержал, против государя никто не выступил.
Всё познаётся в сравнении. Чтобы увидеть настоящий конфликт между церковью и государством нужно обратиться к западноевропейской истории, где католическая церковь, как институт, множество раз противостояла тем или иным правителям или правительствам. Она налагала на власть церковные наказания, систематически обличала её, даже вступала в вооружённые конфликты. Достаточно вспомнить авиньонское пленение пап, многовековое противостояние с английским государством, 45 000 католиков, павших после взятия Рима в 1527 году императором Карлом V... Да тут просто сотни примеров организованного противостояния светской и духовной властей на территории тех или иных стран. 
Ничего подобного в России мы никогда не наблюдали. За всю историю ига церковь так и не выступила против Орды, а ведь то была власть явных захватчиков. Что уж говорить про своих правителей... Инициатором Куликовской битвы была не церковь, не преп. Сергий или другой духовный авторитет, а великий князь Дмитрий. 
Даже в эпоху Смуты патриарх Гермоген (которого любит поминать Кирилл) только тогда выступил против поляков, когда началась усобица и погиб Тушинский Вор, не раньше. Единства по этому поводу в Русской церкви так до конца Смуты и не было, а в 1608 году существовало аж целых четыре епископа (включая Гермогена), претендующих на звание патриарха. Заметим, что каждый из них обслуживал своё "божественное установление" и свой "священный институт" власти.
Да что говорить? Даже в период советских гонений Русская церковь не выступала против власти. Патриарху Тихону достаточно было указать на большевиков ещё в 1918-ми сказать "ату!" и от них бы остались рожки да ножки. Но у него нигде нет чёткого определения большевистского беззакония. Видно, и Тихон, в какой-то момент, решил, что "божественное установление" силы выше закона.
В принципе, у Русской церкви был момент, когда церковь, как соборное общество, могла выступить против светской власти. Это эпоха Раскола. Но церковные иерархи предпочли объявить громадную часть церковного народа "нецерковью", раскольниками, и начать с помощью войск жестоко подавлять инакомыслие. Что было дальше — известно.
Раскол был и остаётся самой светлой, достойной страницей в истории Русской церкви. Однако РПЦ и староверы это с тех пор разные организации. РПЦ, как ни старайся, никогда не будет по-настоящему единой со старообрядцами. И именно потому, что признаёт "божественным установлением" силу, а не правду.

Может, одного хватит?
Из-за отсутствия демократических институтов Русская церковь как организация обречена вековать свой век под юбкой у власти. И ей действительно безразлично, какая это власть: ордынская, княжеская, царская или советская. Тем более, безразлично, как эта власть относится к народу. Ведь даже хорошего отношения к себе церковь никогда не требовала. Если становилось совсем невмоготу, то плакалась: хоть, ты, власть, и гонишь меня, а я тебя всё равно люблю и вечно тебя любить буду.
Однако времена переменились. Современные институты власти основаны на демократическом выборе, которым с каждым годом всё труднее манипулировать. Пытаясь вещать от имени народного "большинства" и при том ни в грош не ставя его перед "божественным установлением" власти, патриарх Кирилл сам загоняет себя в ловушку.
Если власть священна сама по себе, то зачем ей такой громоздкий институт как патриархальная церковь? Если Бог в силе, то вполне достаточно силовых ведомств, администрации, финансовых и интеллектуальных центров, чтобы эту власть поддерживать. Ну, а если Бог всё-таки в правде, то РПЦ — последнее место, где народ её будет искать.