ЯРЧАНЕ.

ЯРЧАНЕ.

(Набросок)

   Много я видел поселков, много, но все они какие-то заскорузлые, тихие, без бурной жизни, как бы придавленные, высохшие и выдохшиеся. Такие неприметные, что их даже на карте не найдешь. Вычеркнули их из жизни, чтоб не мозолили глаза. И главное: они даже в подметки не годятся поселку, в котором я родился.

   А почему не годятся? Знаменит мой поселок бурной жизнью Яров: все по судам, да по судам. Да еще тем, что Яры находятся под буграми. А за буграми степь с курганами и шляхом. И когда, взойдешь весной на бугор, и глянешь на Яры: чудо. Домов не видно, одни тополя и акации. Не меньше и не больше, а первозданная роща. Так и хочется спуститься с бугров и заглянуть под тополя и акации, но бугры высокие, того и гляди, кубарем прикатишься, да и дороги с бугров к поселку нет. Есть тропинка, заросшая репейником и бурьяном. Можно, конечно, спуститься и по ней. Да в каком виде появишься перед приличными людьми? Весь в репьяхах.

   Поселок как бы разбит на две части. Одна называется Центр. А называется она центром, потому что там расположено все: магазины, поселковая власть, больница… Словом, все то, где вершится основная поселковая жизнь.

   Примеры приводить не будем. А за чем примерять на себя то, что невозможно примерить.

   Другая часть – как раз знаменитые Яры. Если Вы не слышали о Ярах, то Вы тогда вообще ничего не слышали.

   А почему Яры - знаменитые, я расскажу. А вот почему прозвали Яры – не знаю. Может быть, потому что они расположены возле оврагов, куда с Центра свозят мусор.

   Мусор ярчан не пугает. Наоборот. Мусорная свалка самое доходное место, потому что там, если хорошенько поковыряться, можно найти все что угодно для жизни ярчан. Вот и затаривают ярчане свои дома всем тем, что из Центра вывозят и сбрасывают в овраги.

Они могли бы затариться и в Центре, но зачем. Они же люди разумные и понимают, если можно все взять в одном месте, то зачем искать другое место.

   Ярчане против мусорной свалки не бунтуют. А зачем бунтовать. Куда они тогда свой мусор будут сбрасывать? Не в Центр же. Там своего хватает.

   Эта одна сторона дела. А другая сторона в том, что стали ярчане знаменитыми из-за судов. Любят они судиться. Если б суд убрали и перенесли куда – ни будь за тысячу верст, то они и туда бы поехали отстаивать свою справедливость. Справедливость в их жизни – самое главное. Они скорее умрут, чем откажутся от справедливости.

   Расскажу я вначале о тете Гаше. А если кому-то станет не интересно, загляните в конец и прочтите, как дядька Грабарь клад искал. А можете заглянуть и в середину. Там речь идет о «Петушином суде».

   В самом крайней доме живет тетя Гаша. Хорошая, спокойная женщина, любит принимать гостей, угощать. Кто бы к ней не зашел: и самогон поставит, и огурчиков, помидорчиков с огорода принесет и точно всегда до копейки сдачу даст, правда, сдачу она дает, когда мужик уже того, вдрызг. Ну, нальет иногда она в самогон водички, так это же не грех, чтобы самогон не такой крепкий был, чтоб мужички сильно не напивались. Словом, очень даже хорошая женщина. Вот только своего соседа Бублика на порог не пускает. Не справедливый он. Настоящая мотыга. Так и норовит грабли под ноги другому подсунуть.

   Судится тетя Гаша с Бубликом, уже который год. И конца не видно. А за что? Да за посудину одну. И посудина – то неприметная, а вот, поди же, стала раздором между Бубликом и тетей Гашей.

   Собралась как-то тетя Гаша на базар кашу гречневую продавать. Каша – хорошая. Тетя Гаша так ее готовит, что пальчики оближешь. Правда, добавляет в кашу иногда растертого мелкого, мелкого мелку, так что и не заметишь этот мелок, но для дела. Мелок же зубы чистит и для желудка хорош.

   Обычно кашу она в чугунных горшках на базар возила. Тяжелехенькие они были. Горбили спину, а горбиться тетя Гаша не хотела. Она хотя и старше всех была на Ярах, но надеялась… Авось повезет. Засидится какой – ни будь мужичок за самогонкой, да и останется. Такое на Ярах не редкость.

   Пожаловалась она на тяжесть Бублику. А Бублик был самый лучший работник по разборке свалки. Как только привезут мусор, Бублик первый. Он на работу так не являлся, как на свалку. Как загудит муссоровозка, Бублик уже возле нее и кричит: граждане, граждане, да что вы мусор никогда не видели, так давитесь, всем хватит, я проведу только инспекцию. После инспекции Бублика уже не зачем и рыться. У него глаз налет. Брось иголку в мусор, он и ее найдет.

- Ты бы мне, какую – ни будь легкую посудину для гречневой каши на свалке нашел бы, - говорила ему тетя Гаша. – Я тебе за это самогончику дам.

   Бублик мастер на все руки. Он такой высокий забор возле дома соорудил, что невозможно заглянуть. Только с лестницей. Да и человек он хороший. Когда выберет все со свалки, тогда и говорит: там много еще чего осталось, разбирайте. А что разбирать. Если все толковое уже лежит за забором во дворе Бублика.

   Тетя Гаша сторговалась с Бубликом за два литра самогона. Это же самый ходовой товар на Ярах. В Центре его нет. Там не пьют, там дела, дела… Голову некогда оторвать от дел. Думают, как дорогу на буграх построить, а может нужно просто перенести бугры на Яры. Склоняются, что нужно бугры перенести. Надоели они. Глаза мозолят. За бугром степь не видно.

   Попадешь, бывало в центр. А там машины с песком, цементом, кирпичами, досками, и все, хотя и дороги нет, а едут и едут по буграм в степь. А в степи уже дома, не дома, а дворцы. Растут, как грибы.

   Из Центра ярчанам объясняют. В тех домах никто жить не будет. Строят их для выставки, которую покажут иностранцам, когда они приедут. А когда приедут иностранцы, в Центре молчат. Не знают и сами. Ждем.

   На следующий день Бублик принес посудину. Тетя Гаша не могла налюбоваться. Легкая, и что особенно хорошо с ручкой. Чугунный горшок то без ручки. А этот с ручкой. Посудину она вымыла, вычистила, выдраила песком. Блестит. Глянешь в ее бока, а они, как зеркало. Себя видишь. Полюбоваться можно.

   На следующее утро заправила тетя Гаша посудину гречневой кашей с мелко, мелко растертым мелком и на базар в Кадиевку. Шумно на базаре. Покупателей много. Выручка будет хорошая. Да вот что-то не заладилось.

   Тетя Гаша призывает покупателей, расхваливает кашу, предлагает попробовать, сама ложку берет, зачерпывает кашу и в рот, причмокивает: сладенькая, ох, какая же сладенькая, а покупатели, как глянут на посудину, и мимо, да мимо. Как не старалась тетя Гаша, ничего не выходит. Приехала домой расстроена. Пошла к Бублику с посудиной.

   А он вторую литру тети гашиного самогона вычищает.

- Степан, - говорит тетя Гаша, - Что-то не покупали у меня гречневую кашу в твоей посудине. Может она какая – ни будь заколдованная твоя посудина.

   Степан посмотрел на посудину.

- А где ты ее взяла?

- Так ты же мне ее со свалки притащил, а я тебе за это два литра самогона.

- Самогон я помню, а вот, чтобы я тебе такую посудину давал – нет. Не давал.

- Ты, чей самогон пьешь?

- Твой.

- А за что я тебе дала?

- Да откуда я знаю, за что дала. Если б не дала, то его и не было бы у меня.

   Тетя Гаша сразу поняла, что справедливость нарушена, но решила подождать.

-Ну, а что это за посудина, можешь сказать.

- Вроде и, вроде и не и…

   Так и не добилась тетя Гаша от Бублика ответа и на следующий день пошла в Центр. Прямо в суд. Такая привычка у ярчан. Если что-то не понятно, если нарушена справедливость, то только в Центр и в суд. Там рассудят по справедливости. Там судья Николай Иванович - добрый человек. Все споры ярчан по справедливости решает.

   Фамилию я его не называю. Боюсь. Николай Иванович, если услышит, что я пишу о нем, засудит. В Центре с этим строго.

   Вот придешь к нему, начинаешь рассказывать свое дело, а он все время косит глазом на твои сумки. Ничего такого в этом нет. Ну, косит глаз в человеке.

   Ярчан без сумок Николай Иванович не любит и называет их: праздношатающимися. Когда ярчанин заходит без сумки, Николай Иванович поучает.

- Вот ты пришел ко мне по делу, а потом же ты пойдешь в магазин за хлебом. А чтоб купить хлеб, тебе нужны деньги, а где деньги лучше всего носить. Не в кармане же. Они отдуваются и сразу видно. Украдут. В Центре знаешь же сколько воров. Лучше всего хранить их в сумке. Так что сумку всегда носи с собой. Мало ли что захочешь купить или кому-то что-то дать….

   Рассказала тетя Гаша свою беду. Вначале Николай Иванович косил, а потом перестал. Это бывает у него такое. Взгляд иногда выпрямляется.

   Разговоры – разговорами, но Николай Иванович на слово не верит.

Он никогда не верит на слово. Его святое правило: только натурально.

- А ну покажи, что за посудина?

- Легкая, хорошая, с ручкой

- Да ты не рассказывай, какая она, а покажи.

   Тетя Гаша и показала.

- И кто же тебе ее подсунул, - спросил Николай Иванович.

- Бублик. Хороший мой сосед.

   Бублика Николай Иванович знает. У Николая Ивановича такой же высокий забор, как и у Бублика, но он об этом не говорит. Люди – то разные и говорят по разному, но Николай Иванович отвечает прямо: не такой забор у Бублика. У меня ниже на два сантиметра. Если хотите - измеряйте, но кто же будет мелочиться за два сантиметра.  

- Бублик? Это тот, с которым ты судилась из-за межи? И он проиграл.

- Так мы уже давно помирились.

- Нда. – тянет Николай Иванович. - Говоришь, что гречневую кашу в нем продавала? Ты зимой, куда ходишь в туалет на улицу или…

   В суде для восстановления справедливости нужно быть откровенным.

- Так твоя посудина предназначена, чтобы ты зимой не по улице бежала в туалет, а в тепле сидела одним местом. Понимаешь.

   Николай Иванович человек деликатный. Упаси Бог, чтобы он сказал худое слово.

- Кто ж из него твою гречневую кашу будет есть? Разве что ты сама.

   И судятся с тех пор тетя Гаша с Бубликом. Она хочет, чтобы Бублик вернул ей два литра самогона, а Бублик требует от тети Гаши деньги за работу. Ведь он три часа на свалке рылся. Посудину искал. Что за так?

   Окончательное решение Николай Иванович никак не может вынести. Бублик хитрый. Когда Николай Иванович, например, спрашивает, где он взял посудину, Бублик отвечает.

- Так ее из Центра привезли.

   Николай Иванович встает и говорит, что слушание дела прекращается из-за вновь открывшихся обстоятельств.

   А вот Шпендик и Морозячий прославилось в поселке «Петушиным судом».

   Дело было так. Перелетел петух Шпендика через забор Морозячего, потоптал кур, а потом вернулся назад и сдох. Наверное, от перегрузок.

   Шпендик с петухом к Морозячему.

- Мой петух был у тебя?

   Морозячий человек честный. Любит правду говорить и режет ее прямо в глаза. Справедливость любит больше всех. Если кто из ребятишек залезет в его сад и нарвет яблок, он сразу идет к отцу провинившегося и говорит прямо в глаза и требует восстановления справедливости. Ну, а как отец провинившегося восстанавливает справедливость, его это не интересует.

- Ну, был.

- Кур твоих топтал?

- Топтал.

- Яйца они несли.

- Несли.

- Петух мой сдох.

- Ну, и что, что сдох. Заведешь нового. Купишь.

- А ты гроши будешь платить?

- Это, почему я должен гроши платить.

- Так петух бы не сдох, если б не твои куры.

- Я ж не виноват, что твой петух на моих кур кинулся.

- Он не кинулся бы, если бы ты забор высокий построил. Не перелетел бы. А ты низкий забор построил. Специально, чтобы мой петух к твоим курам бегал. Он и раньше бегал. Ты видел. А забор поднимать выше не хотел. Специального моего петуха заманивал. Так, что покупай мне петуха и отдавай яйца. И знаешь, сколько яиц?

   Шпендик считать может. Он в магазинах всегда кричит на продавцов, что ему неправильно дали сдачу. Лишнего он никогда не берет. Разве что иной раз так накричит на продавца, что тот теряется и дает лишнее, но Шпендик то не виноват. Что ж не брать.

- Мой петух топтал твоих кур каждые пять минут. Он утром перелетел через забор и следующим утром вернулся. И сдох. Теперь посчитай, сколько яиц ты мне должен.

- Да, где ты видел такого петуха, чтоб он сутки топтал кур.

- Да я что? Своего петуха не знаю.

   Неделю спорили они, сходилась возле забора, забор после таких сходок редел в досках, но потом Шпендик не выдержал и подал в суд, чтобы Морозячий купил ему петуха и отдал яйца.

   Судятся они до сих пор. Морязячий высокий забор не хочет строить, петухи так и летают к нему во двор и дохнут, а Шпендик все записывает в тетрадь, сколько петухов Морозячий должен купить ему и сколько яиц он задолжал.

   Николай Иванович окончательное решение не выносит. Он также косит взглядом и изредка его выпрямляет.

   А дело о кладе Волоха и Грабаря. Что, что, ну, о кладе Вы, точно, слышали.

   Наступала осень. Огороды убрали. Нужно было только перекопать их под зиму. А Волоху не хочется Он любит попивать самогоночку и лежать на кровати возле печки. Стена теплая. В подушке спрятана самогонка. Глотнул, крякнул, повернулся к стене и лежи себе. Он и лежал бы всю зиму, а зачем вставать, нужно же набираться силы до весны, да жена что-то стала подозрительно смотреть на подушку и тормошить: перекопать огород, да перекопать.

   Думал, думал Волох, потом взял листок бумаги, что-то написал, достал конверт, засунул туда исписанный лист бумаги, заклеил конверт. Чиркнул на конверте адрес и пошел к Грабарю. Дом Грабаря рядом, огороды рядом.

   Грабарь и Волох – хорошие друзья. Вместе напиваются, песни поют. Да такие песни поют, что из Центра полиция приезжать послушать. А иногда Волох и Грабарь устраивают песенные концерты даже в полиции. Их ценят за голоса и порой слушают 15 суток.

   Во время разговора в доме Грабаря Волох уронил конверт с письмом на пол. Грабарь заметил, но не такой он человек, чтобы не отдать Волоху, но вначале же он должен прочитать. Может в письме, сообщают о каком-то горе. Нужно же товарища, хорошего соседа поддержать. Кроме того, Грабарь страшно любит быть информированным во всем, что делается на Ярах. Без информированности сейчас никак нельзя. Соседка продает молоко с водой. Он знает и не покупает. А другие покупают. Ну, и пусть покупают. Информированным нужно быть.

   Письмо Грабарь прочитал незаметно от Волоха и волосы дыбом встали. Вот так повезло. Удача. Всю жизнь ждал.

   Конверт он вернул. Весь самогон на Волоха истратил, отнес домой, положил на кровать, а возле кровати даже поставил последнюю бутылку самогона. Добрый человек. Проснется Волох, увидит бутылку, выпьет и снова заснет. Ничего не услышит.

Жена Волоха, конечно, задала перцу мужу.

- Да, что ты ругаешься, - сказал Волох жене, - завтра утром встанешь, и твой огород будет весь перекопан.

- Кто ж это его копать будет. Нечистая сила?

- Можно сказать и нечистая сила, а можно сказать и людская сила. Грабарь. Я с ним договорился. Ночью будет копать. Ты собаку в дом заведи, чтоб она не гавкала, не сбивала Грабаря с работы, не мешала человеку.

- А почему ночью, а не днем.

- Ночью у него больше силы, чем днем. Да и если он днем будет копать мой огород, что ему жена скажет. Вот ты, что мне скажешь, если я буду днем копать чужой огород?

- За какие, такие он будет наш огород копать.

- Дай выпить. Тогда расскажу.

- Да, сколько можно пить.

- Эх, - вздыхает Волох, - да, если бы я трезвый был, разве я б придумал, как заставить Грабаря огород покопать. Я когда выпью, лучше думаю.

   Когда стемнело, Грабарь за лопату, пролез через дырку в заборе и на огород Волоха.

   Утром жена Волоха вышла на огород. И, правда. Огород вскопан. Да, еще как. Как будто трактором пахали.

- Я ж тебе говорил.

- Ну, а за какое, такое он вскопал?

- За письмецо. Я вчера у него в доме конверт с письмом уронил, а там было написано, что у меня в огороде клад закопан, искать нужно. Точное место я не указал. А письмо, как бы было от брата. Вот Грабарь и искал клад.

   И все было бы хорошо и дело до суда не дошло бы, да ярчанские бабы они и есть бабы. Проболталась жена Волоха жене Грабаря: вон, какой у меня муж, твоего, как обманул.

   До сих пор судится Грабарь с Волохом. И не только Грабарь, но и другие. Требуют, чтобы Волох им их огороды перекопал, а Волоху хоть бы хны. Лежит на кровати возле теплой стены, посасывает самогонку из бутылки, которая спрятана в подушке, и думает, к кому же еще пойти и уронить конвертик с письмом.

==================================================================

-