ЧИЖИКА СЪЕЛ

"Дурак! Чижика съел!"

М.Е. Салтыков-Щедрин. Медведь на воеводстве.

Не то чтобы была какая-то надежда. Но 17 августа, в пятницу, стало понятно: их блестящее выступление в Хамсуде, не дошло до суда. Советская Фемида привычно закрыла глаза и заткнула уши, и привычной рукой на привычных весах - обвесила.

Впрочем, Фемида - громко сказано. Одно название. Для простаков.

В известной сказке Салтыкова-Щедрина медведь, поставленный на руководство и готовый ради удержания власти к самым свирепым злодеяниям, слопал чижика, который осмелился пищать и дрыгаться у него под самым носом. Новость, что медведь съел чижика, взорвала весь лес, привыкший, казалось, к постоянным ежедневным кровопусканиям. Но чижик – это уже предел. Правление медведя на этом заканчивается.

Чижиком для Путина, и для прильнувшего к нему Гундяева, стали три молодые женщины, двое из них матери. Еще двоих, чирикавших с ними, они не сдали. Три молодые женщины не стали крохоборничать и сберегать свои души, и души свои не потеряли, и получили весь мир.

Всё как по писанному.

Конец сказки Путина и Ко нам теперь уже виден, хотя еще и не явлен. Это не значит – завтра, но это значит – неотвратимо. Но они – в хорошие сказки не верят, и исторические примеры не принимают на свой счет. Ужаснулся, вроде, Путин сценой извлечения Каддафи из канализационного арыка – что это еще за произвол тут такой над ответственным работником?! - попереживал пару дней, да и заглушил все государственными заботами. Но конец их сказки не отодвинешь. И нас он не может не беспокоить. Цену этого конца мы пока не знаем. Как и многих других очень важных для нашей повседневной жизни деталей будущего. Но механизм, на котором основана сказка Салтыкова, известен. Впервые он заявил о себе на весь мир около двух тысяч лет назад, на окраине Римской империи. А работа этого механизма основана - верь или не верь – на незыблемых законах метафизики.

В году 2012-м засквозило метафизикой в России из всех щелей. Началось, как и положено, с Церкви. С самого верха. С Гундяева. Для затравки он обратил нанопыль в золото и отразил несуществующие часы в полировке стола. На коварных свойствах зеркал погорел, кажется, ещё граф Дракула. Но это были, так сказать, цветочки. Или, лучше, зарницы. Метафизика в полный рост началась, когда в волшебных зеркалах Гундяева отразились "Pussy Riot".

Они вошли в его церковь и совершили в ней ряд преступлений. Во-первых, они были хоть и без нарушений, но вызывающе одеты. Во-вторых, взойдя на солею, дрыгали ногами. И руками. В-третьих, читали гадкие стихи о слиянии Церкви и ФСБ. Этим они помешали (заверено официально) работнику в храме считать выручку. После этого последнего, такого для каждого, кто в теме, знакового обвинения, все как-то начало проясняться. А чтобы сомнений больше не оставалось, Гундяев, разорвав на себе одежды и потрясая гвоздем, вынутым из (якобы) тела Христа две тысячи лет назад, и сохраненным в полной исправности, объявил страшным голосом: "Диавол сегодня посмеялся над всеми нами". 

Точнее не скажешь.

Иисус Христос, напомню, был задержан (ЧОПом "Колокол") храмовой стражей при содействии полиции римского гарнизона, осуществлявшего полицейские функции, по обвинению в кощунстве и преступлении против веры. Но духовные (иудейские) власти не имели полномочий наказать Его так, как им хотелось. Поэтому они передали Его римским (оккупационным), то есть светским властям. Однако никаких светских законов Он не нарушал. Эта коллизия (якобы) смутила администрацию (с этой частью у нас нет параллелей), Пилат даже заявил, что умывает руки - по тем меркам, это как если бы сегодняшний хоругвеносец публично и в форме совершил намаз. Но, тем не менее, римское следствие в лице Пилата сфабриковало дело о нарушении (доподлинно так пока и неизвестно точно какого) закона, подвергло задержанного избиениям и издевательствам и вывело Его на открытый показательный процесс. Процесс шел недолго, формально, в основном речь держали обвинители, доводы защиты игнорировались, свидетели защиты допущены не были, свидетели обвинения лгали, находясь в сговоре с обвинителями. И около девяти утра 14 нисана (в пятницу) Иисус Христос был признан единолично судьей, все тем же Пилатом, виновным по всем заявленным статьям. В тот же день Его казнили, приколотив гвоздями к позорному кресту. Вот одним из (якобы) тех гвоздей и потрясал, достав его из золотого футляра, Гундяев во время своей гневной речи о "Pussy Riot". Которых его Церковь обвинила в кощунстве, но, не имея полномочий на наказание, передала светским оккупационным властям, устроившим показательный процесс по пришитым статьям, поскольку по УК им инкриминировать было нечего. Тут-то дьявол и посмеялся.

А чтобы усилить от процесса метафизический эффект и не дать заскучать публике, ожидающей вынесения приговора, в антракте выступил с плясками кирилловский комсомол. Некто в облачении, но, как сообщалось, не при исполнении, за рулем спортивного BMW Z4 разбил несколько автомобилей сначала в своей полосе, а потом - через двойную сплошную и семь рядов поперек - на встречной. А его сослуживец (при исполнении или нет, не сообщалось) за рулем джипа "Mercedes" на Кутузовском в похожем деянии еще и убил при этом двух человек на месте. В обоих случаях есть раненые. Но виновники в авариях не пострадали. Бог уберег.

А во время самого процесса, подпевая Гундяеву, высшие должностные лица РПЦ МП стали один за другим заявлять о том, что главное в Новом Завете Христа вовсе не милосердие и правда. А ровно наоборот. Иными словами, публично от учения Христа отрекаться. Так, например, председатель Отдела Московского патриархата по взаимодействию с вооруженными силами и правоохранительными учреждениями Смирнов сообщил о "каком-то странном всепрощении, как будто этому учит христианство. Это не так". И еще немного приоткрыл завесу над врагом рода человеческого: "Дьявол существо не творческое".

Трудно не согласиться.

Не только потому, что судейский трон Сыровой – это все то же курульное кресло Пилата. Главный дьявольский ксерокс находится внутри процесса, этого и других. И неслучайно об этом говорит чиновник РПЦ МП, "взаимодействующий" по долгу службы с "правоохранительными учреждениями". В кощунстве обвиняли Христа те, кто превратил дом Отца в дом торговли. По тем же самым рельсам покатился и аквариум с "Pussy Riot". И в нашем государстве среди государственных людей сверху донизу часто обвинители и есть преступники, и в своих преступлениях они обвиняют тех, кто об этих преступлениях заявляет. Обвиняют и политически, и уголовно. Эта зеркально-копировальная машина работает в "правоохранительных" и других учреждениях по всей стране каждый день; пример Магнитского, получивший широкую огласку, – классический.

Завуалированной откровенностью всех переплюнул, разумеется, Кураев – патриархийный Сурков. Мастер самоиронии, сравнив "Pussy Riot" с Верой Засулич, он не просто поставил их акцию вровень с убийством (Засулич, напомню, совершила убийство), но сделал это, в отличие от своего однополчанина Чаплина, тонко, как бы изящно, со своим фирменным немного грустным вздохом о несовершенстве мира, и при этом обратил взоры публики во времена, где одним из ключевых символов является поп-провокатор - Гапон.

Все это смешно, конечно, тоже. Но во-первых - больно.

***

В этой точке сфокусировано еще много лучей. "Pussy Riot" получили такой отклик по всему миру потому, что сидят они за вопрос, который во всем мире для людей стоит. Это вопрос о свободе вероисповедания. Не о симулякре - свободе исповедовать какую-то религию или не исповедовать никакой. А о  настоящей свободе - молиться, например, Богородице в православии не так, как, например, Гундяев.

Конечно, в общемировом вихре защитников "Pussy Riot" должны быть и поклонники Антихриста - в разных его ипостасях. Я сейчас не имею в виду "FEMEN", под эту дудочку спиливших крест в Киеве - это, скорее всего, умышленная дискредитация. Но в настоящей свободе вероисповедания никакой дополнительной опасности нет, если работают общегражданские законы. Наоборот – для общества удобнее, когда апологеты зла называют зло злом прямо, чем когда они маскируют его под добро. В метафизическом же смысле, поскольку дьявол – отец лжи и в ней вся его сила, каждая сброшенная ложь, в частности – открытое его исповедование, уменьшает его силу и делает человека, ее сбросившего – свободнее от него. Природа зла такова, что оно не может существовать само по себе, как раковая опухоль не может существовать без организма, так и зло само по себе – оно должно быть внутри чего-нибудь, чтобы это что-нибудь искажать. От чего-то отталкиваться. Зло не может существовать без Добра. Поэтому конец времен, господство Зла, Антихриста, закончится его гибелью – когда все станет злом, мир исчезнет и возродится заново, уже без Зла. Это откровение содержится в разных формах в каждой так называемой мировой религии, начиная - хронологически - с зороастризма.

Соответственно, по-настоящему сильным может быть только тайное исповедование Антихриста. А никаких ограничений свободы такого исповедования нет, и не было никогда. Каждый волен делать это хоть сейчас. По желанию - даже в сутане или в рясе. И называть при этом дьявола не Антихристом, а Христом. Запросто. Ему даже, думаю, это приятно. Как там у Достоевского - "солжем во имя Твое?"

В разные века в разных странах разные как бы последователи Его именем сотворили немало гнусных дел. И нет почти ни одной христианской конфессии, церкви или секты, которую прогрессивному человечеству не в чем было бы упрекнуть. Это в равной степени относится к религиям вообще. Было время, и как бы последователи Будды Гаутамы Сиддхартхи в нынешних Бирме (Мьянме), Таиланде, Вьетнаме, Лаосе и Камбодже резали друг друга с кровожадностью средневековых христиан.

Это не мешает европейцам в двадцатом веке воспринимать буддизм как религию непротивления. Так и кровавое прошлое европейского христианства не помешало основанию Евросоюза на подлинно христианских принципах и закреплению Его заповедей и заветов в конституциях, системообразующих законах и институтах Европы. Для этого, правда, пришлось сначала по-настоящему отделить Церковь от государства. Но "Дух дышит, где хочет", без почтения к названиям и формам. Неслучайно ведь, что европейские государственные деятели, призывают к милосердию в отношении "Pussy Riot", а Церкви, связанные какой-то своей круговой политкорректностью с Гундяевым, - молчат. Надеюсь, пока - молчат.

В отличие от ряда сестринских конфессий, на РПЦ почти нет крови. Потому что в руках у нее никогда не было государственной машины – главного кровопускательного орудия всех народов и времен. Напротив, это государи использовали Церковь - для умягчения народа под собой и для спасения своей души. Даже царь-монах, наша страшная родовая травма, Иван Грозный казнил - как царь, а как монах – каялся. 

Сегодня РПЦ, словно перед концом света, будто судорожно пытается наверстать упущенное. Будто нашим дрезденским патриотам, засмотревшимся на приятности больших и малых европейских городов, накупившим в них недвижимости и вложившим в евробанки сливки с нефтяной пены, их советская чуйка выдала, что именно мракобесие Тёмных веков привело Европу к сегодняшнему процветанию. И в кривом зеркале их сознания модернизация переплелась с инквизицией. На модернизацию, правда, они почти сразу забили. А инквизиция - это их единственное настоящее увлечение, она же и профессия. Не важно, при погонах они, при галстуках или в рясе. Это то, чем они превращают в золото нанопыль. Это ее палаческую машину они охраняют своим дежурным заклинанием: "Не мешайте работать!"

Соучастие в этой выгодной алхимии, как и все на свете, тоже имеет свою цену. Для РПЦ эта цена в том, что люди, особенно молодые, имеющие совесть, но не имеющие времени или желания разбираться в деталях миссии и учения Христа, просто отворачиваются от Него. Отворачиваются потому, что от Его имени и как бы в Его защиту единым фронтом выступают Гундяев, Проханов и Сырова. Ну и Рамзан Кадыров, чтобы уж поставить последние точки над ё.

И здесь, конечно, тоже не без метафизики.

Но, несмотря на все заслуженные упреки, христианские Церкви для сегодняшнего дня выполнили свою главную миссию. Произошло это благодаря их деятельности или вопреки - слишком долгий разговор. Медицинский факт: сегодня мы говорим о Христе только лишь потому, что через толщу двадцати веков Евангелие о Нем донесено до нас церковно-приходским христианством. Исполнив эту миссию для русской культуры, Церковь торжественно и с поклоном повернулась к Христу задом и повернула к нему задом поверивших в то, что она и есть живой Христос, прихожан. И если дьявол в принципе способен смеяться, то смеется он именно над этим.

***

Чуть больше тысячи лет РПЦ. Чуть больше сорока секунд длились "бесовские дрыгания" и "задирание ног" в ХХС. Трём с половиной православным-очевидцам акция не понравилась, еще миллионам, посмотревшим, по-видимому, ее фрагмент - в фирменной обработке Мамонтова, большого специалиста по созданию бесовского видеоряда, - тоже не понравилась. А кого-то даже по-настоящему оскорбила. Как, например, Галустяна или Газманова. Конечно, чем вера слабее и беззащитней, тем легче ее обидеть и оскорбить, но, в конце концов, на слабую веру люди тоже имеют право, и кому защищать слабых, как не государству. Вопросов в этой части, безусловно, нет.

Но, кроме задетых религиозных чувств, для многих оскорбительной стала заявка на то, что эта акция – современное искусство. И даже среди тех, кто шлет лучи и слова поддержки "Pussy Riot", оговорка об отсутствии в их деяниях состава искусства, мягко говоря, не редкость. Особенно среди тех, кто имеет к нему хоть какое-то отношение. И это - самая неожиданная и довольно показательная неприятность.

Искусство – это по многим критериям почти религия. Собственно, до примерно 17-го века оно вообще не было чем-то отдельным; светское искусство – феномен относительно недавний. И по-настоящему десакрализованным оно так и не стало, несмотря на отделение от Церкви и часто совершенно независимую атрибутику. Законы жанра – это все те же метафизические законы, и именно поэтому Кураев так глубоко понимает художественную литературу, а Достоевский – Христа. Сказка Салтыкова о чижике – тоже хороший пример.

Сорок секунд в ХХС были только первым актом их выступления. И, как и положено в настоящем хорошем художественном произведении, шокирующая завязка была полностью оправдана катарсисом во втором акте (слово "катарсис" на греческом означает "очищение"), в сцене суда, когда они продолжили свое выступление уже без масок. Безусловно, декорации для этого второго акта выбирали не они. Но выступали-то они! И это было ИХ вторым актом. В каких бы декорациях этот второй акт ни проходил, не декорации делают выступление, а выступающие. И они оказались внутренне, содержательно готовы к этому второму акту – готовы именно потому, что их первый акт оказался не простым хулиганством, как строчат об этом в своих сонетах искусствоведы в гороховых пальто, а сжатой до предела, до антиобщественного отчаяния болью. Которую, когда до этого дошел черед, они выразили литературным русским языком, самым высоким слогом - без лишнего пафоса и мишуры, с опорой на мировые и русские духовные и культурные ценности. И приумножили их. В хрестоматии когда-нибудь войдут эти выступления. Потому что боль эта их личная - не за себя. А за мир. О себе они почти не говорили.

Возможно, в первом акте они эстетически и не поднимаются до выступлений Газманова или Галустяна – это вопрос к узким специалистам по, ну, скажем, хореографии, в целом-то сходства больше, чем различий. Но ни у Газманова, ни у Галустяна, ни у многих других "оскорбленных" попросту вообще нет никакого "второго акта". Возможно, даже и потребности в нем нет - для этого голову нужно поднять, а когда голова поднята, из-под нее могут убрать корыто. Ничто не мешает оскорбленным разобраться в том, почему их оскорбили, раз уж они приняли это на свой счет и так близко к сердцу, на Газманова даже есть еще надежда. И если промыть глаза и уши от "Comedy Club", где все равно о чем, главное, чтоб было ржачно и заплатили, можно увидеть, что искусство "Pussy Riot" в высшем смысле, в том числе эстетически, полностью состоялось – в нем есть единство формы и содержания, а это критерий настоящего искусства, как и веры. Эстетика их выступления полностью соответствует смыслу – настоящая боль не может быть ни красивой, ни прекрасной.

И все же принять эту эстетику сердцем трудно. И не надо. Считать высоким искусством Босха можно и не будучи садистом. Бесы, пляшущие на амвоне – это метафора. В данном случае – поставленная на подмостках. И не стоит по-детски отождествлять волка с актером, который надел его маску. Сидеть весь вечер, раскрыв рот и полностью погрузившись в спектакль, а потом заявить, что это не искусство – тут не только дьяволу есть над чем посмеяться. Нужно просто увидеть, что их лица за масками на солее и лица за тюремным стеклом – это одни и те же лица. Поменяйте мысленно местами декорации, так, чтобы эти выпады ногами пришлись прямо по тюремному стеклу в зале Хамсуда – и все эстетические проблемы исчезнут. И после этого попробуйте не просто понять, но почувствовать, что для них церковь, в которой нет Христа, – это тюрьма.

И кто бы мог подумать даже два месяца назад, что в акции "Pussy Riot" примет участие вся Россия, и не только Россия, а отношение к их процессу станет линией баррикад все более созревающей революции. И что линия эта пройдет не между классами, сословиями, национальностями, религиями или регионами, а между правдой и ложью, честью и бесчестием, совестью и пустотой.

Спасибо вам, Надя, Катя и Маша.

Вам, и тем двум другим, имен которых мы не знаем, потому что вы их не выдали.

За ваши кривляния, нелепый маскарад и крест, который вы взяли на себя.