Рыбная мафия в СССР

Откуда-то распространился слух, что по делу проходил эпизод с неучтенной лососевой икрой, замаскированной в заводских консервных банках с «селедочной» этикеткой. Это, якобы, давало возможность скрыть при транспортировке в нужном направлении большое количество дорогостоящего товара. 

Однако для меня - участника «магистрального» процесса «Океан», по которому проходило большое количество разнообразных эпизодов, слух этот был, должен сказать, полным откровением. Мне не пришлось встретиться с подобным «экзотическим» эпизодом, несмотря на обстоятельное ознакомление с многотомными материалами дела и участием в допросах многочисленных свидетелей, экспертов и специалистов по некоторым другим аналогичным делам. 

Если попытаться в общем виде определить основную проблематику дел фирмы «Океан», то это, прежде всего, Дела о создании и распределении рыбной продукции на территории страны, которая породила широко распространенную систему взяточничества. 

Рыбная продукция, несмотря на большое количество в стране естественных водоемов, всегда была у нас дефицитной, и вопрос о снабжении рыбной продукцией был неизменно сложным и трудным вопросом. 

Рассказывали в свое время, что поддерживая кандидатуру собравшегося на пенсию старого Министра рыбного хозяйства СССР Ишкова, бессменно проработавшего на этом посту тридцать лет, тогдашний Председатель Совета Министров СССР Косыгин А.Н. в шутку сказал: «Он столько лет кормил страну рыбой, которой в стране нет, что без него мы не обойдемся...» 

Но по делу «Океан» были актуальны не только вопросы производственные и снабженческие, но и многие другие. 

Однако, приступая к этому делу, я хотел бы сразу предупредить, что не ставлю перед собой нереальную задачу подробного освещения всех вопросов этого хозяйственного дела. Ведь по этому групповому процессу проходило множество процессуальных фигур, которые имели отношение к производственной, снабженческой и коммерческой деятельности различных подразделений системы, и защита каждого обвиняемого имела свою проблематику и свой профессиональный ракурс и интерес. 

Мне в процессе «Океан» довелось защищать бывшего Начальника управления рыбного хозяйства Узбекской ССР Осипянца Роберта Георгиевича, обвиняемого в даче взяток ответственным должностным лицам Министерства рыбного хозяйства СССР, и именно вопрос о взяточничестве, его причинах и обстоятельствах был для меня в этом деле наиболее актуальным и важным. 

Республиканские и городские органы решили создать в Ташкенте фирменный магазин «Океан». Для этого переоборудовали и отремонтировали большой мебельный магазин, купили импортное фирменное оборудование, заключили договоры на поставку рыбы и рыбных деликатесов, согласовали и утвердили фонды... 

Но достаточного количества рыбы и рыбных деликатесов не получили. 

Горисполком и Горком компартии Узбекистана направляют жалобы, письма и телеграммы Министру рыбного хозяйства СССР с просьбой исправить положение с поставкой рыбной продукции в Республику, а снабжение не только не улучшается, а катастрофически падает. 

Однако в Республике за все в ответе Осипянц. Ему приходится давать объяснения в Горкоме, Горисполкоме, в Совете Министров Республики, ему строго указывается на недопустимость такого положения, на необходимость незамедлительного принятия действенных мер. 

«Передо мной - показывал Осипянц, - стала проблема - либо получить товар путем нарушения закона, либо вернуться в Ташкент ни с чем и, как минимум, потерять работу». И здесь мы уже подступили к актуальному вопросу выяснения причин столь широко распространенной системы взяточничества, которая охватила Министерство рыбного хозяйства СССР со всеми его подразделениями и ведомствами. 

Вопрос о причинах взяточничества далеко, разумеется, не однозначный вопрос. Но применительно к процессуальным фигурам «чистых» взяткодателей представляется бесспорным: дача взяток являлась средством преодоления затруднений, связанных с обеспечением рыбной продукцией соответствующих производственных и торговых подразделений, ускорения поставок, выделения технического оборудования, выполнения планов по снабжению, ассортименту и торговле. Взятка, таким образом, являлась здесь своеобразным средством регулирования деятельности предприятий системы. 
Сначала были претензионные письма, гражданские иски, рекламации, арбитражи... Когда все это не помогало, когда снабжение оказывалось в катастрофическом положении, - тогда прибегали к взятке, как вынужденному последнему средству преодоления хозяйственных затруднений. 

Итак, Осипянц оказывается в трудном положении с обеспечением Республики рыбной продукцией и в связи с этим срочно вылетает в Москву для урегулирования этого вопроса с Заместителем Министра рыбного хозяйства СССР В.И. Рытовым, который сразу же переправляет его к Начальнику «Союзрыбпромсбыта» Рогову. 

Осипянц рассказал Рогову о своих затруднениях, объяснил всю важность и необходимость скорейшего исправления создавшегося положения... И в ответ на это услышал: «Жалоб и писем мы получаем много, я могу Вам помочь, но сухая ложка рот дерет». 

Вот так - недвусмысленно и цинично, не намек, а условие, «хотите рыбу - платите деньги, не хотите неприятностей - умейте платить». И это говорит начальник общесоюзного главка, должностное лицо, от которого зависит «снабженческое благополучие», лицо, непосредственно общающееся с Министром по всем вопросам фондового распределения.

Так сказал Рогов Осипянцу, приехавшему к нему за полагающимся фондом. 

А вот что сказал Рогов следователю после ареста и привлечения его к уголовной ответственности: «Много рыбы мы дать не могли, мы были ограничены в своих ресурсах. Но даже это небольшое количество мы распределяли по существующей в Министерстве системе взяточничества, которую надо было стимулировать. Я осуждаю эту систему, ничего хорошего она не дала». 

Здесь уже Рогов сказал все и обо всем - и об ограниченности ресурсов рыбной продукции, и о существовавшей в Министерстве системе взяточничества, и о необходимости «стимулировать» эту систему. 

Однако здесь мы уже подошли к другому важному вопросу уголовно-правового состава взяточничества - к вопросу о так называемом «вымогательстве» взятки, чрезвычайно актуальному в этом деле и требующему определенных профессиональных разъяснений. 

Правовое понятие «вымогательства» - понятие сложное. Сформулировав это понятие в законе и освободив от уголовной ответственности взяткодателя при наличии вымогательства, законодатель не установил конкретных признаков этого понятия. Для решения этого вопроса в каждом конкретном случае необходима всесторонняя оценка ситуации, выяснение существенных элементов взаимоотношений участников сделки, характера и специфики их договоренности. Вымогательство имеет место не только тогда, когда налицо прямое вымогательское обращение взяткополучателя, не только тогда, когда с его стороны имеют место запугивание и угрозы. Вымогательство принимает иногда завуалированные, подчас изощренные формы. 

Для констатации вымогательства важно установить признаки, свидетельствующие о вынужденном характере поведения взяткодателя, когда дача взяток обусловливается не его инициативой, не его свободным волеизъявлением, а инициативой и действиями взяткополучателя, поставившего взяткодателя перед необходимостью пойти на этот шаг. 

Пленум Верховного Суда СССР в известном в свое время Постановлении «О судебной практике по делам о взяточничестве» попытался определить и сформулировать понятие «вымогательства» взятки и записал по этому поводу, что вымогательство взятки означает «требование должностным лицом взятки под угрозой совершения таких действий по службе, которые могут причинить ущерб законным интересам взяткодателя, либо умышленное постановление его в такие условия, при которых он вынужден дать взятку для предотвращения вредных последствий его правоохраняемым интересам». 
Так в деле Осипянца и произошло: дача взяток Рогову была вызвана целенаправленным поведением последнего, поставившего Республику в тяжелое положение со снабжением и подготовившего, тем самым, благоприятную почву и условия для последующего вымогательства и получения взяток у Осипянца. 

Вот почему защита Осипянца с самого начала участия в деле «Океан» поставила вопрос о прекращении его дела по эпизодам с Роговым в связи с наличием признаков вымогательства взятки, в соответствии с примечанием к ст. 174 УК РСФСР. 
Однако этого, к сожалению, не произошло ни в проку¬ратуре, ни в суде по обстоятельствам, о которых будет сказано несколько ниже. 

Но все это - по эпизодам, связанным со взаимоотношениями с Роговым. 
По взаимоотношениям же с бывшим заместителем Министра рыбного хозяйства СССР Рытовым В.И. имела место совершенно иная ситуация и возникали совсем другие проблемы. 

Так, Рытов при очередной деловой встрече с Осипянцем обратился к нему с неожиданной личной просьбой - помочь ему приобрести для какого-то его друга приличный подарок к юбилею его жены, желательно недорогие серьги и кольцо. Хоть просьба эта и показалась Осипянцу несколько странной и неуместной, но он все же не счел для себя возможным ему в этом отказать. 

Осипянц приобрел такой гарнитур за 450 рублей и во время следующей командировки в Москву вручил его Рыжову. Однако характер расплаты за эту любезность оказался весьма неожиданным и своеобразным. Рытов достал из своего сейфа японскую счетно-вычислительную машинку и со словами благодарности вручил ее Осипянцу. 
Осипянц сказал по этому поводу: «Передача мне Рытовым счетно-вычислительной машинки удивила и психологически парализовала меня, мне как-то неловко стало говорить о цене покупки и просить деньги, не хватило духа попросить со мной рассчитаться».

Возникает, однако, вопрос, дает ли такой характер расчета основание конструировать ответственность за взятку, имеют ли значение в данном случае вопросы полноты и точности материальной компенсации за сделанное приобретение. 

При оценке этого странного эпизода нельзя, прежде всего, не учитывать, что Осипянц был совершенно неожиданно для него поставлен перед фактом такой расплаты, ему действительно было по-человечески неловко предлагать свою форму расчета, он не в состоянии был демонстративно пресечь действия Рытова. 

Сейчас легко говорить, но ведь тогда он был его высокий начальник - заместитель Министра, должностное лицо, от которого во многом зависел успех дела и служебная репутация подчиненных. 

При этих обстоятельствах Осипянцу было неловко и неудобно затевать разговор о нежелательности для него предложенной формы расчета. 

Однако, совершенно очевидно, что главное в этом эпизоде - это не форма расчета и не его материальное соответствие, а главное в том, что взаимоотношения между Рытовым и Осипянцем по их фактической и юридической природе не являлись здесь «взяточными» отношениями. Такие просьбы и одолжения выполнялись в порядке любезности, они носили характер обыкновенной дружеской услуги, демонстрировали взаимное уважение, доверительность, человеческую отзывчивость и доброту. Такие отношения вовсе не преследовали со стороны исполнителя достижения каких-то корыстных целей, не имели конкретных утилитарных побуждений, которые давали бы основание рассматривать их в криминальном аспекте. 

Точно таким же образом выглядит и второй эпизод Осипянца в его взаимоотношениях с Рытовым. 

В один из праздничных дней Рытов позвонил Осипянцу в Ташкент и попросил помочь ему приобрести к предстоящей свадьбе дочери свадебное платье, туфли и отрез на костюм. 

Осипянц пообещал своему начальнику выполнить его просьбу, приобрел ему необходимые вещи и передал их Рытову через своего родственника - некоего Осипова, направлявшегося в это время в Москву по своим служебным делам. После того, как Рытову были вручены приобретенные для него вещи, он в порядке компенсации передал Осипову для Осипянца новое демисезонное пальто стоимостью около четырехсот рублей, указанных в торговом чеке. 

Совершенно очевидно, что эпизод этот не имел ничего общего со взяткой. 
Во-первых, за сделанное для Рьггова приобретение он расплатился, и в этом случае не было никаких сомнений относительно равноценности стоимости обоюдных покупок. 

Но главное, разумеется, не в этом. Главное в том, что выполнение просьбы Рытова было в данном случае естественным актом любезности, отзывчивости и внимания, что это абсолютно не было связано с какими-либо конкретными действиями Рытова в интересах Осипянца. 

Почему Осипянц должен был отказать Рытову в его просьбе оказать содействие в приобретении необходимых вещей к свадьбе дочери, почему он не мог даже подарить его дочери что-нибудь к этому дню? 

Нельзя же игнорировать чисто человеческие представления о вещах и во всем усматривать злоупотребление, корысть и криминал. 

Однако в своем неуемном стремлении создать иллюзию «множественности» эпизодов у Осипянца следствие не останавливалось ни перед чем и окончательно потеряло чувство меры. 

Это особенно ярко проявилось в факте вменения Осипянцу так называемых «посылочных» эпизодов. 

Дело в том, что по просьбе Рытова Осипянц несколько раз высылал ему небольшие посылки со среднеазиатской зеленью к праздничному столу. Стоимость таких посылок была практически незначительной, а необходимость в них была связана с отсутствием в Москве зелени в зимнее время. 

Возникновение таких эпизодов - явление не «правовое» и не «социальное» - это убедительный симптом «процессуального нездоровья», характерный признак дефектности обвинения. 

Очевидная несостоятельность обвинения Осипянца, ставшего жертвой обстоятельств и вымогательств, породили нездоровое стремление искусственно гипертрофировать его обвинение, любыми путями расширить его, создать видимость множественности эпизодов, иллюзию значительности совершенных правонарушений. Иллюзорная множественность эпизодов выступает здесь в качестве своеобразной «компенсации» некачественного обвинения. 

Метод - недопустимый в правосудии, приведший, в результате, не к усилению обвинения, а, наоборот, к ослаблению его, выявлению его несостоятельности, тенденциозности, ущербности. 

Верховный Суд СССР не оставил эти эпизоды в приговоре, признал их несостоятельными и из обвинения Осипянца исключил. 

Но оправдать Осипянца по двум эпизодам с Роговым, признать его жертвой вымогательства и социальной ущербности системы, породившей взяточничество в этой и других областях жизни общества, Верховный Суд не смог. Не смог суд даже самой высокой инстанции себя превзойти, не смог и не захотел продемонстрировать свою независимость, самостоятельность и значимость. 

Оказавшись перед уникальной возможностью надлежаще распорядиться хрестоматийным случаем откровенного вымогательства взяток на министерском уровне, Верховный Суд СССР не воспользовался этой возможностью, намеренно упустил этот случай и продемонстрировал этим свою несостоятельность и беспринципность по самому большому счету и на самом высоком уровне судейской иерархии. Ведь исключение из обвинения эпизодов Осипянца не повлияло бы на судьбу дела, не ослабило бы его значения, не помешало бы даже осуществлению задуманного расстрела Рытова, не ослабило бы и превентивной цели этого процесса. 

Наоборот, это усилило бы значение этого одиозного дела, показало бы независимость, объективность и принципиальность высшей судебной инстанции страны, продемонстрировало бы надлежащее понимание судом социальных причин этого дела, без устранения которых невозможно преодолеть коррупцию и произвол. 

Процесс фирмы «Океан» закончился расстрелом Рытова, суровым осуждением многих других участников дела, сравнительно мягким наказанием Осипянца и... частным определением Верховного Суда СССР в адрес организаций, которые не в состоянии даже как-то повлиять на этот социальный порок общества... 

И в заключение мне хотелось бы сказать несколько слов вот о чем. 

При прочтении этого очерка может создаться превратное впечатление о широко известном в свое время процессе «Океан» и могут возникнуть, в связи с этим, некоторые недоуменные вопросы. 

Неужели это дело состояло только из таких небольших, подчас незначительных, «взяточных» эпизодов, которые были рассмотрены мною по процессуальной фигуре Осипянца? 

Неужели только за такие действия, только по другим объектам и лишь в большем количестве и размерах дело «Океан» было отнесено к разряду «крупных» судебных дел, подсудных высшей судебной инстанции страны? 

Неужели, наконец, по этому делу должна была быть применена высшая мера уголовного наказания, являющаяся исключительной и необратимой? 

Нет, конечно! 

Дело «Океан» было действительно серьезным и крупным по своему характеру и значению делом. 

По ряду эпизодов и процессуальных фигур этого дела имели место действительно серьезные и крупные злоупотребления. 

Здесь и преступные методы создания излишков неучтенной рыбной продукции, злоупотребления в деле снабжения и распределения товаров по торговым объектам в масштабе страны, многочисленные факты взяточничества и коррупции в этой системе, доходящей до правительственного уровня, наконец, факты мафиозного проникновения в другие отрасли экономики и во внешнеторговые коммерческие структуры. 

Все это имело место, было расследовано и в значительной мере раскрыто и разоблачено. 

В различных республиках и городах был проведен в то время ряд судебных процессов фирмы «Океан», которые помогли разобраться в многочисленных эпизодах и преступных связях руководителей и участников правонарушений в этой системе. 
Полагаю поэтому, что основной процесс фирмы «Океан», где в качестве главной процессуальной фигуры проходил заместитель Министра рыбного хозяйства СССР В.И. Рытов, был правильно отнесен к компетенции высшей судебной инстанции страны - Верховному Суду СССР. 

Но вот расстрельный приговор по этому делу при всех условиях не может получить одобрения, вызвать понимание и сколько-нибудь серьезную поддержку. 

Глубоко убежден, что введение законодателем в свое время смертной казни по хозяйственным, валютным и взяточным делам является глубоко ошибочным, безнравственным и порочным. 

Нет такого преступления в сфере экономической, финансовой и предпринимательской деятельности, которое - давало бы право распорядиться жизнью человека даже в том случае, если совершено серьезное преступление. 

С точки зрения духовной, социальной и нравственной применение высшей меры наказания по этим делам не может быть признано сколько-нибудь приемлемым, оправданным и справедливым. 

Это противоречит общечеловеческим, гуманистическим и нравственным основам цивилизованного общества. 

Для таких преступлений есть другие меры наказания, достаточно суровые и вместе с тем адекватные, нравственно достойные и достаточно эффективные! 

Новое российское законодательство сравнительно недавно отменило, наконец, применение смертной казни по хозяйственным, валютным и взяточным делам, и это обстоятельство является прогрессивным шагом на пути преодоления серьезных ошибок и заблуждений в области законности, правосудия и права.