Мифы и диктаторы

Вот я хочу поговорить сейчас еще о  мифе, в котором я, собственно, начала копаться, когда  попросили меня написать  краткий очерк о генерале Пиночете. Ну, я начала штудировать источники. В числе прочих я прочла доклад комиссии Реттига. Это комиссия, которая в 1991 году исчислила количество людей, убитых при Пиночете по политическим мотивам. Запомните эту формулировку: убитых при Пиночете по политическим мотивам. 

Комиссия Реттига насчитала 2279 трупов, потом было еще 2 комиссии, верхнее, комиссия Валеха, но она заседала дважды – в 2004-м и 2010-м. У них в итоге получилось 3200. Ну, это примерно столько же, сколько после конца Апартеида в ЮАР было убито белых фермеров просто так. 

Я сразу признаюсь, что полезла в комиссию Реттига за честными, ясными биографиями лиц. Я – большой поклонник генерала Пиночета не потому, что я люблю диктаторов и не люблю их. А потому, что когда я вижу страну под названием Чили, которая лучше всех себя чувствует в Латинской Америке и я знаю, что Чили представляла собой до 1973 года, то я понимаю, что человек, который это сделал с Чили, сделал правильную вещь. Я хочу узнать, как она была сделана. И да, вот я думала, что в комиссии будут надписи типа «Пабло был бедным крестьянином, без гроша земли. После прихода к власти Альенде, он стал активистом земельных организаций, он там столько-то отнял земель, столько-то раз дал по голове богатым людям, а потом его после 11 сентября (это дата переворота) убили без суда и следствия». Или там: «А Мигель был простой обыватель, его убили по ошибке». И я надеялась, что я прочту эту комиссию и смогу самостоятельно ответить на вопрос, какое количество убитых из 2279 было легитимными целями, а другое, как это всегда бывает при убийствах без суда и следствия, и даже при убийствах после суда, ну, попали безвинно. 

И вот я читаю эту комиссию и понимаю, что я сталкиваюсь с демагогией, которая там... Просто бледнеет решение Басманного суда. Первое утверждение, которое меня повергает в изумление, звучит так: «Мы не будем описывать то, что происходило до 11 сентября (это дата переворота), потому что что бы ни делали эти люди до 11 сентября, не оправдывает то, что произошло с ними после». То есть это как? До 11 сентября 1973 года в Чили происходило классический 18-й год как в России со всеми Шариковыми и Швондерами. В стране происходила национализация, причем не только сверху, но и снизу. Вооруженные отряды рабочих занимали предприятия, всего 500 предприятий заняли. В стране происходил вооруженный передел земли, и правительство объявило, что оно не будет ему препятствовать. Оно и не препятствовало, особенно если учесть, что главный идеолог подобного передал, глава всяких Confederación Campesina господин Кальдерон, товарищ Кальдерон был в этом правительстве министром сельского хозяйства. Вот, что такое вооруженный захват земли, мы в России знаем. Пишут из деревни: «Сожгли у меня библиотеку в усадьбе». 

Господин Кальдерон было помимо всего прочего ближайшим сторонником МИР. Это было террористическое движение, которое, кстати, прокубинское, его основал очень богатый человек Мигель Энрикес. Он формально не входил в Народный союз, который возглавлялся Сальвадором Альенде, потому что считал, что переход к социализму должен быть только насильственным. При Альенде МИР пользовался режимом наибольшего благоприятствования, получал там помощь с Кубы, сам в свою очередь тренировал всех латиноамериканских боевиков. Причем, это была не единственная организация, которая получала оружие с Кубы. Еженедельно в Сантьяго приземлялись 2 кубинских рейса, в дипломатических вализах привозили оружие. В одну вализу влезало 3 автомата Калашникова. В марте 1972 года был скандал. Приехало 11 огромных ящиков, таможенники хотят проверить... Тогда Эдуардо Поредис, который сопровождал груз и который, на минуточку, был главой местного следственного комитета (криминальными расследованиями он руководил), заявил, что это его личная кладь. Вот так они и перевезли 4 тысячи Калашниковых личной клади. 

Когда Альенде поднял на 40% зарплаты и заморозил цены, из магазинов, естественно, исчезли продукты. Тогда были созданы комитеты по контролю за ценами, распределяли они талоны, разумеется, среди активистов режима. Начались забастовки. А в ответ начались забастовки лавочников – там лавочника убили, объявили забастовку. 

В ответ началась волна индустриализации лавок, волна индустриализации транспорта. И более того, были там такие кордонис индустрилиз – это были местные реввоенсоветы, вооруженные организации самоуправления в барачных предместьях. Они объявили фактически... Вот это были Советы народных депутатов. 

Да, кстати, все это комиссия Реттига называет «Трагически неудавшимся социалистическим экспериментом». И, вот, все это – боевики, кордонис индустрилиз, комитеты по ценам, передел земли, национализация заводов – ведь, все это создал за 2 года правящий класс революционной сволочи, Шариковых и Швондеров, ну и там идеалистов Зорро. Естественно, мне интересно, любопытно знать, а как вели себя эти Шариковы, Швондеры до 11 сентября и сколько их было убито после? (НЕРАЗБОРЧИВО) говорят: «А нас не интересует то, что происходило до 11 сентября». Ну как это, да? Домой к Латыниной пришел грабитель, она его убила, а нас не интересует, что делал грабитель дома у Латыниной. 

Второе. Как вы думаете, кто вошел в список убитых по политическим мотивам? Вы будете смеяться, в этот список вошли боевики, убитые в перестрелке. В частности, вот тот самый МИР, да? Несколько сотен его членов убежало на Кубу, прошли там подготовку, высадились в Андах с оружием в руках. Пиночет сбросил в Анды парашютный десант, боевики были разгромлены, всего было убито 663 человека (террористов). Вот, согласно комиссии, оказывается, это были люди, которые были убитые с оружием в руках, посланные с Кубы. Убито, цитирую, в нарушение их прав человека. И вы будете смеяться, поскольку жертв все равно получалось меньше, ну, вот, чем (я уж не говорю «чем там при сталинских чистках»), меньше, чем при любом другом способе бессудной расправы, комиссия сделала удивительный финт. Она заявила: «А вы знаете, мы еще будем считать в числе политических жертв режима полицейских, убитых террористами». Да, все это хорошо, только вы знаете, что в число политических жертв режима Пиночета входят не только террористы, но и полицейские, которые убиты террористами? 

Собственно, тут об этом можно довольно много говорить, о том, что есть некоторые способы составления документов международной бюрократией, которые, например, в самом тексте утверждают не то, что потом содержится в резюме. Вот, в самом тексте сказано, что полицейские, убитые террористами, являются политическими жертвами, а в резюме как-то это забывается и это, знаете, вот, мирные жертвы кровавого режима.

А если кто-нибудь вздумает попрекать, что там сказано не точно – «Ну как же, мы же в тексте главном написали». 

Так вот несколько вещей. Движение за права человека, идея защиты прав человека – она возникла как щит для левых. У него была некая конкретная цель защитить левых, коммунистов, анархистов от всех разновидностей буржуазного государства как демократического, так и правой диктатуры. И если речь шла о правой диктатуре, то включался принцип Пиночета – они убивают невинных жертв без суда и следствия. Тот факт, что речь идет о войне, в которой участвуют обе стороны, и тот факт, что в войне неприменим принцип «Без суда и следствия», потому что вражеского солдата вы убиваете не потому, что он кого-то убил, а потому, что он вражеский солдат. И чем меньше он убил, тем лучше, если вы его убили раньше. 

А когда речь шла о демократических государствах, то применялся, грубо говоря, принцип Сакко и Ванцетти – это когда в демократическом государстве суд и следствие были в наличии, и тогда, когда демократическое государство обвиняло Сакко и Ванцетти (напомню, что это были итальянские анархисты, которые, чтобы раздобыть деньги для партии, убили инкассаторов), тогда раздается вопрос: «Как вы смеете под предлогом уголовного преступления расправляться с политическими противниками?» Потом, конечно, этот дискурс мутировал, его взяли на вооружение террористы, а не только левые. Его взяли на вооружение диктатуры. Тезис «Это они сами себя взрывают, чтобы скомпрометировать моего хорошего», вот, просто активно используется тем же Асадом. Наконец, этот дискурс был обращен против коммунистических тоталитарных государств типа того же СССР. Вот с этой модификацией дискурса как раз в ССР мы были хорошо знакомы. 

Но что меня ужаснуло во время чтения доклада Реттига, который является прототипом многих бюрократических докладов на ту же тему, это то, что речь не идет о справедливости. Речь не идет о нормальном изложении исторических событий так, как они изложены в истории. И даже так, как они изложены во время суда. Речь идет о создании некоего дискурса, который доказывает правоту вашей стороны и, как я уже сказала, легко берется на вооружение всеми, от террористов до диктаторов. 

Вот, то, что сейчас этот левый дискурс, который называется «правозащитным», доминирует в мире, на мой взгляд, может иметь очень неприятные последствия. Потому что везде, где дело стоит того, где, действительно, совершается несправедливость, права человека, на самом деле, не нужны. Вот, список Магнитского – это не вопрос прав человека, это вопрос того, что была банда, которая крала в России миллионы и миллионы, и даже не миллионы, а миллиарды долларов из НДС с помощью возврата НДС... Когда один раз ее поймали на краже 250 миллионов долларов из бюджета, она обвинила в этом того человека, который ее поймал и сгноила его в тюрьме. Никаких прав человека не надо. Это вопрос правосудия. 

Когда с помощью прав человека начинают описываться события типа исламских революций на Ближнем Востоке, все те, кто описывают, регулярно попадают впросак. Потому что описывать то, что совершалось в рамках прав человека и демократии в Египте, это смешно. В результате того, что свершилось в Египте, был более или менее пристойный диктатор Мубарак, при котором, кстати, уровень жизни резко возрос. Сейчас, извините, там правят исламисты, как и было предсказано всеми нормальными аналитиками. 

В Сирии есть жуткий диктатор Асад, который, мы видим, последние несколько недель как действует. Как он действовал в Хуле, как он действовал буквально несколько дней в другом месте, артиллерийский обстрел города или городка, потом заходят отряды «Шабиха» (это отряды местных алавитов типа самообороны) и режут, кого попадется – женщин, детей, взрослых... Взрослые, видимо, мужчины, видимо, кстати, часто куда-то убегают, потому что... Не понимаю, где мужчины, когда режут их женщин и детей. Это все ужасно. И когда Асад говорит, что это они сами себя зарезали, пользуясь, кстати, опять же, правозащитным дискурсом, и когда наш МИД это за Асадом повторяет, это ужасно. Но, честно говоря, когда европейские газеты пишут после этого, что «а вот вы знаете, вот тут в Дамаске взорвалась очередная машина, начиненная взрывчаткой, со смертником и борцы за свободу Сирии и демократии в Сирии говорят, что это проклятый режим сам себя взорвал», ну, тоже это как-то смешно. Потому что идет гражданская война, в которой обе стороны озверели. Идет религиозная война, в которой алавиты режут суннитов и наоборот. Когда я читаю, опять же, в западной прессе, что «вы знаете, да, вот, эти алавиты почему-то режут суннитов, потому что под влиянием правительственной пропаганды они находятся под неверным представлением о том, что если сунниты все придут к власти, то они алавитов вырежут». Напомню, что к алавитам принадлежит президент Асад. А что, их не вырежут? А когда их вырежут, чего будем говорить? 

Есть простой исторический факт, который заключается в том, что если бы мир был идеальным, если бы в Сирии можно было навести порядок, то этот порядок можно было бы навести, введя туда войска колонизующего государства как в начале XX века и расстреляв тысячу тех и тысячу этих, как это делал Пиночет. И тогда бы через некоторое время – там, через 10-20 лет – пошли бы люди учиться в западные университеты и, может быть, думали бы о чем-то другом кроме религиозной войны. 

Такой технической возможности нету. Значит, реальность Сирии заключается в том, что американцы мочат Асада, потому что, во-первых, за него Иран, а, во-вторых, ну, Асад уже всем надоел. Потому что Сирия – это страна, которая последовательнее всех занималась международным терроризмом в отличие от Ливии, которая делала это публично и шумно, и бестолково. Реальной международной политикой Сирии был международный терроризм, уничтожение своих противников точечными ударами. 

И, на самом деле, Запад ничего не забывает, даже когда он слаб, чтобы с этим что-то сделать. Ну, да, и, видимо, вот такая историческая идея, что, ну, давайте лучше поддерживать Асада. И, видимо, на Западе всё, да? Есть желание что-то сделать с человеком, который систематически уничтожает свой народ, есть желание как-то воздать Асаду за то, как он вел себя с Западом, есть желание унизить Иран. Этого вполне достаточно, чтобы не рассуждать ни о каких демократических и гуманитарных ценностях. 

То же самое, как я уже сказала, с российской стороны, да? Владимир Владимирович считает, что если Америка за, то Баба Яга против. Ну, честно говоря, трудно выбрать между теми двумя замечательными сторонами в Сирии кого-то из них.