Беды протеста

Первая эйфория от внезапного массового пробуждения гражданского чувства проходит. И на смену ей приходят мысли, а с чем же мы проснулись. Наблюдения за протестными митингами дает ответ на этот вопрос.

 

Налицо пробудившееся чувство собственного достоинства, когда масса людей, считающих и не без основания себя состоявшимися, вдруг ощутила плевок в лицо со стороны власти. И обиделась. А обидевшись, потребовала оскорбление это смыть. Но как власть должна его смыть, с этим обидевшиеся не определились. Они хотят какую-то голову, но чью – стрелочника-Чурова, которому и не снилось, что он может стать главным российским злодеем, или же самого народного кумира прошлого десятилетия – этот вопрос активно дискутируется не только в верхах протестного движения, но и внизу. Требование отставки Путина поддерживается гораздо менее активно (по проведенному мною пилотажному обследованию, примерно на 30-40 процентов менее активно), чем требование отставки Путина. Очень многие не против того, чтобы Путин и дальше царствовал нам на славу, но при этом вел себя все-таки по-уважительней и не обзывался «бандерлогами», «продажными тварями», а то и того противозачаточней.  

Нет смысла подробно разбирать перепетии протестного движения, поведение и характер людей, оказавшихся в его эпицентре. Во многом это люди случайные, и поведение их часто не слишком логично и последовательно. Зато есть гораздо более интересный вопрос: скрывается ли за оскорбленным чувством собственного достоинства протестантов что-то другое, какая-то иная скрытая пружина, или же это просто обида? И ответ на этот вопрос почти очевиден: конечно, стоит. Только пружина эта скрыта так далеко, что мало-кто из протестующих ее четко и ясно осознает. Пружина эта – недовольство нашей жизнью и желание лучшего. Речь идет именно о НАШЕЙ жизни, так как лично своей жизнью большинство вполне социально состоявшихся протестантов вполне довольны.

 

И вот здесь-то и скрыта главная интрига сегодняшнего дня: это противоречие между удовлетвореннностью личным и неудовлетворенностью общим играет с в большинстве своем очень неглупыми людьми, выходящими на митинг, злую шутку: им трудно сформулировать даже для себя, чего же они хотят.

«Великие потрясения» грозят разрушить их личное благополучие. А вместе с тем, если не понимание, то чувство «так жить нельзя» настолько сильно, что не позволяет им больше сторониться общественной жизни. Желание лучшей жизни очевидно, но еще плохо понимает себя и потому даже не начинает поиск ответа на вопрос «Что это значит - жить лучше?», а значит и ответа на вопрос «А как сделать так, чтобы жить лучше?». Вполне естественно, что ни того, ни другого вопроса у них не возникает в отношении себя самих и своих близких – здесь им все просто и понятно. Но именно эта понятность мешает им задаться теми же вопросами в отношении не лично себя, а всех нас. Тем более, что и понятия такого – «мы» - для них не существует, есть только понятие «я», а «мы» в их картине мира – это просто много «я».

 

Отсюда и растети та полная безыдейность, которая мешает растущему протесту сформироваться во что бы то ни было. Сегодня он остается «чистым протестом», почти «протестом ради протеста», и именно поэтому требования протестующих так нелогичны, а их видение будущего так смутно.

 

Идея же лучшего будущего требует коренной перестройки взглядов огромного множества успешных людей, что, конечно, не может произойти быстро. И поэтому перспективы сегодняшних протестов могут показаться пугающими – свергнув сегодняшнюю власть, мы рискуем получить власть гораздо худшую: власть Навального, или власть Прохорова, а то и что-то гораздо более опасное. Такова наша плата за «сон разума». Мы не должны забывать, что именно такой сон порождает.