Памяти Елены Боннер

 8 октября 2011 года на Востряковском кладбище Москвы была предана земле урна с прахом Елены Георгиевны Боннэр, скончавшейся 18 июня. Согласно своему завещанию, она была похоронена вместе с мужем Андреем Дмитриевичем Сахаровым, матерью и братом. На церемонии присутствовали только близкие. На следующий день, 19 октября, в Музее и общественном центре имени Андрея Сахарова состоялся вечер памяти Елены Георгиевны.

"Главная ее черта - это страсть, неуемная, захватывающая, очень привлекательная, но и очень опасная, так как из страсти рождается не только подвижничество, но и фанатизм. Елена Георгиевна не избегала этой опасности, но от фанатизма ее спасали другие черты ее характера", - в частности, сказал Сергей Ковалев, председатель Фонда Андрея Сахарова. И добавил:"Так я вижу ее, так запомнил и очень горжусь нашей дружбой"

Вспоминали не только великое, но и мелочи - не менее дорогие и характеризующие личность.

Например - тарелку супа, которой Елена Боннэр накормила Сергея Ковалева накануне его ареста

А вот про то, что Ленка Боннер «жила» сразу с двумя мужиками забыли. Про тарелку вспомнили, а про то, что в советское время она вышла замуж второй раз не разводясь с первым мужем- забыли! И что Ленка Боннер так и не поняла, от кого забеременела – то же забыли. И что бы не забыть, что все же она беременна от мужика, а не от святого духа, Лена объявила сразу обоим своим мужьям-сожителям, что они оба отцы!

И оба с удовольствием согласились!

И дочь родилась!

И оба признали свое отцовство!

И дочь обоих называла  -  «папа»!

"Так я вижу ее, так запомнил и очень горжусь нашей дружбой" – Ковалев, - «правозащитник», обещавший нашим солдатам в Чечне сохранить жизнь, если те будут сдаваться чеченским боевикам.

 

Сахаров был "сковородышным" мужем, и диссидентом стал только благодаря такому инструменту, как-сковорода в руках любимой подруги-авантюристки-Лены Боннер.
Ну примерно вот -так она выпроваживала его на митинги и сходки кагтавых:

 

Во время горьковской ссылки в 1982 году в гости к Андрею Сахарову приехал тогда еще молодой художник Сергей Бочаров. Он мечтал написать портрет опального ученого и правозащитника. Работал часа четыре. Чтобы скоротать время, разговаривали. Беседу поддерживала и Елена Георгиевна. Конечно, не обошлось без обсуждения слабых сторон советской действительности.

- Сахаров не все видел в черных красках, - признался Бочаров в интервью «Экспресс газете». - Андрей Дмитриевич иногда даже похваливал правительство СССР за некоторые успехи. Теперь уже не помню, за что именно. Но за каждую такую реплику он тут же получал оплеуху по лысине от жены. Пока я писал этюд, Сахарову досталось не меньше семи раз. При этом мировой светило безропотно сносил затрещины, и было видно, что он к ним привык.

Тогда художника осенило: писать надо не Сахарова, а Боннэр, потому что именно она управляет ученым. Бочаров принялся рисовать ее портрет черной краской прямо поверх изображения академика. Боннэр полюбопытствовала, как идут дела у художника, и глянула на холст. А увидев себя, пришла в ярость и кинулась размазывать рукой масляные краски.

- Я сказал Боннэр, что рисовать «пенька», который повторяет мысли злобной жены, да еще терпит побои от нее, я не хочу, - вспоминает Сергей Бочаров. - И Боннэр тут же выгнала меня на улицу.

А на прошлой неделе в Нью-Йорке проходила выставка картин Бочарова. Художник привез в США и тот самый незаконченный этюд Сахарова 20-летней давности.

- Я специально пригласил на выставку Елену Георгиевну. Но, видимо, ей доложили о моем сюрпризе, и она не пришла смотреть картины, сославшись на болезнь, - говорит Бочаров.