СВОБОДА ВЫБОРА

 

13 октября 2011 г. в Казанском (Приволжском) федеральном университете началась двухдневная Всероссийская научно-практическая конференция «Традиции и новации в духовной и политической культуре постсоветского периода: сфера этноконфессиональных взаимодействий»

  

Вместе со своим другом и постоянным соавтором (Погасий Анатолий Кириллович, кандидат исторических наук, доктор философии, магистр богословия, профессор кафедры социальной работы Казанского института Восточной экономико-юридической гуманитарной академии, ст. научный сотрудник Института религии и права) мы написали доклад

«Свобода выбора»,

Который я и представляю членам нашего сообщества.

 

Атеизм, возведенный в ранг государственной политики, изменил ландшафт общественного сознания настолько, что и теперь, спустя двадцать лет с момента низвержения СССР с его монопольной идеологией, российское общество все еще не в состоянии в полной мере осознать ни смысл свободы вообще, ни свободы выбора дальнейшего пути своего развития, в частности.

Так что же оно означает – это сладкое слово – «свобода»? На интуитивном уровне свобода воспринимается субъектом, как возможность совершать желательные ему, то есть субъекту (свободы) действия. Однако действия (бездействие) одних субъектов могут входить в противоречие с интересами других. Профилактике такого рода противоречий и должны послужить государственные законы, обязательные для всех граждан соответствующего государства. Именно государству общество поручает создавать такие законы, контролировать их соблюдение на территории своей страны и наказывать преступающих эти законы. Очевидно, что права учредителя общество реализует, наделяя главное свое учреждение Конституцией, играющей роль устава этого странного учреждения.

Еще одна проблема обусловливается неоднородностью общества, состоящего как из верующих, так и из атеистов. Но если свободу атеиста ограничивают его совесть и законы государства, то для верующего человека дополнительным ограничителем служат заповеди Создателя, который по определению превыше всех, включая общество, состоящее из человеков. Именно государство и контролирует внешнюю свободу любых субъектов на территории своей страны. Нет, мы не отрицаем возможность самоограничения атеистов по нравственным основаниям. Но они, по крайней мере, самим себе должны ответить на вопрос об источнике своей нравственности… 

Существует и внутренняя свобода, предопределяемая культурой человека. Но, как это ни странно, даже культурологи не могут придти к единому мнению относительно сути культуры. Что не удивительно, если учесть, что культурологи не слишком хорошо представляют принцип действия кибернетических устройств.

Всякое устройство такого рода содержит нормальный элемент или, по-другому, внутренний стандарт, устройство сравнения или нуль-орган и исполнительный механизм. Нуль-орган сравнивает параметры внешней среды с состоянием нормального элемента и если расхождение превышает некоторую, заранее установленную величину (дискрет), исполнительный механизм устройство устраняет возникающие в силу тех или причин расхождение, воздействуя либо на само устройство, либо на внешнюю среду.

Примерно так же действует любой субъект, испытывающий дискомфорт в силу указанных расхождений. Возникающий дискомфорт и побуждает субъекта к активности. И тогда субъект оказывается перед диллемой: либо прогнуться под изменчивый мир, либо попытаться приспособить его к своим нуждам. Однако выбор стратегии, наиболее подходящей в сложившейся ситуации, его не затруднит, если субъект знаком с методологией преодоления нежелательных ситуаций, которая, к сожалению, в тему настоящей конференции не вписывается...

У человека, поскольку он представляет воплощенную душу, есть две свободы. Одна представляет свободу души, другая – свободу тела. Понятно, что наше бренное тело порой может быть несвободным, что никоим образом не ограничивает свободу нашей души, которая обретает окончательную свободу в момент смерти, когда наша бессмертная душа покидает свою бренную оболочку…

Человек может и не быть гражданином. Но гражданин всегда является человеком. Отсюда еще две свободы. Это свобода гражданина и свобода человека. Но если свобода гражданина регулируется законами государства, которые, в свою очередь, вытекают из Конституции (напомним, что государство является учреждением общества), то свободу человека не может регулировать никто, кроме его Творца, предписаниям (заповедям) Которого человек должен следовать неукоснительно.

Достаточно значимым критерием оценки тех или иных действий (бездействия) служит справедливость, представляющая ничто иное, как субъективную оценку законности, то есть соответствия закону названных действий (бездействия). Так, можем ли мы считать справедливым тот приговор, который Совет Европы вынес креационизму, заявив, что «если мы не будем осторожны, то креационизм может стать угрозой для прав человека»?

И кто возьмет на себя смелость оценивать те или иные действия (бездействие) на предмет их соответствия правам человека? Европейский суд по правам человека это делает, но, строго говоря, его действия в определенной мере можно считать безосновательными, поскольку ЕСПЧ опирается на международные соглашения, но не на заповеди Творца, даровавшего человекам присущие им права.

А можно ли признать справедливым выговор, вынесенный профессору Пермской медицинской академии Надежде Гаряевой лишь за то, что она призывала студентов не замыкаться на догмах материалистической идеологии? Читая лекцию о происхождении человека, профессор апеллировала к креационной теории, которая, с точки зрения ректора ПГМА, не просто аморальна и псевдонаучна, но и противоправна, якобы противореча закону. Впрочем, ректор так и не указал на закон, нарушенный профессором. Здесь уместно будет также сослаться и на так называемый «обезьяний процесс» 1925 г., когда американского учителя Д. Скопса (г. Дейтон, штат Теннеси) обвинили в преподавании эволюционной теории, приговорив к денежному штрафу.

Никто не оспаривает право государства генерировать законы, контролируя их исполнение. Но у него нет, да и быть не может правовых оснований для поддержания или подавления той или иной научной парадигмы, что касается, в частности, креационизма и эволюционизма. Обе они, как, впрочем, и любые научные теории, могут оцениваться как истинные или как ложные. Но оценка эта неизбежно окажется субъективной. А вот правильными или неправильными научные теории быть не могут, поскольку критерий правильности, понимаемый как соответствие определенных действий (бездействия) тому или иному закону, здесь абсолютно не уместен. И разве истинные, казалось бы, теории со временем не оказывались ложными, как, например, геоцентризм? А «ложные» генетика и кибернетика, наоборот, были признаны истинными.

Спору апологетов креационизма и эволюционизма не суждено разрешиться уж потому, что не существует системы координат, в пределах которой они могли бы сразиться на равных. Однако оценивать полезность или, наоборот, бесполезность или даже вредоносность научных теорий можно, что мы и попытаемся сделать. Но сначала заметим, что «приговор» креационизму и, соответственно, выговор профессору, придерживающемуся этой парадигмы, следует признать безосновательным и, следовательно, противоправным.

Очевидно, что каждый вправе не просто придерживаться того или иного учения, но и проповедовать его, поскольку общественное правосудие это учение в установленном порядке не признало незаконным. Соответственно, в учебных заведениях на равных может преподаваться как эволюционизм, так и креационизм, тем самым обеспечивая студентам свободу выбора той парадигмы, которая им представляется наиболее рациональной.

Верующие и атеисты силою обстоятельств обречены на сосуществование и, следовательно, на общежитиЕ. Но если для верующих необходимым и достаточным условием общежития служит соблюдение заповедей Творца, то для атеистов таковым служит государство око. Общество добровольно поручило государству в случае необходимости осуществлять насилие над отдельными своими членами. Необходимость такого насилия лишь усугубляется тем, что некоторые члены общества отрицают существование Бога и, следовательно, не признают Его водительство, в силу чего они в большей степени подвержены соблазну толковать свободу в качестве абсолютной ценности. Отсюда довод в пользу общественной полезности креационизма.

Будущее зарождается в настоящем, которое произрастает из прошлого. И если мы в настоящем не заложим основы будущего своего благосостояния, то едва ли сможем преодолеть тот кризис духовности, который сегодня испытывает российское общество. И тогда, - полагают некоторые исследователи, - Россия может прекратить свое существование уже в ближайшие десять двадцать лет. И разве не очевидно, что катастрофическая утрата российским обществом своей духовности обрекает на гибель российское государство?

Заметим в заключение, что каждый субъект, будь то цивилизация в целом, или отдельный человек, свободны в выборе своего Пути. Но, в конечном итоге, они выбирают Путь, который ведет либо к Творцу, либо к его антиподу. Ведь выбор между силами добра и зла еще никто не отменил. Авторы настоящего доклада свой выбор сделали в пользу того Пути, который ведет к Творцу. Тех же, кто предпочел альтернативный курс, ждет гибель. И это касается не только их, и их потомков…