Об одиночке

Одиночку признают сначала мёртвые, затем живые.

Вопреки расхожему убеждению о роли большинства в генезисе новой парадигмы истории, смею утверждать, что такое мнение глубоко обманчиво и ложно. Причины же популярности этого убеждения зарыты в необходимости оправдания тех демократических структур, которые сложились к XX веку. Отдельного человека и человечество в целом отличает стремление жить в ладу с собственной совестью – если необходимость понуждает человека жить во зле, последний тот же старается «обосновать» подобную несуразицу. Отсюда – желание человечества оправдать доминанту большинства над одиноким голосом, возвещающим правду.

Как же один человек может менять историю? Буквально воспринимать эти слова, больше похожие на лозунг «народовольческой» интеллигенции, или все-таки в переносном смысле? Скорее, в переносном – одиночка влияет на ход умов современников и, тем самым, меняет вокруг себя историю, окультуривает вокруг себя пространство. Понимаете, образ типичного английского джентльмена, изваянного Локком, был в диковинку во времена Кромвеля, однако, в постлокковскую эпоху английской истории (и даже поныне) этот образ явил собою уникальную культурную формацию. Елена Груйтен (Генрих Бёлль «Групповой портрет с дамой») не похожа на типичную немку добёллевской эпохи - что ж, зато теперь типичные немки будут похожи на Елену Груйтен! Эти одиночки и меняли мир.

В одном из своих диалогов Платон говорит: «И душу, по крайней мере, наиболее мужественную и разумную, всего меньше расстроит и изменит какое-либо внешнее воздействие». Вот вам не математическая аксиома. Почему не математическая? В чём отличие? Аксиомы математики обладают чудесным свойством – они не нуждаются в многократном доказывании. Единожды доказанные, они остаются таковыми до скончания времён. Утверждение Платона, напротив, должно доказывать для себя каждое поколение людей. Заново. Почему? Да потому, что в демократических странах, каждое новое поколение – новый народ (Алексис де Токвиль).

Давайте ещё раз прочтём цитату. Итак, мужественную разумную душу не смущают внешние воздействия – бытовые неурядицы, недуги, пытки, нищета, голод, заключение. Ничего не смутит.

Я задаю вопрос – много ли людей, готовых пожертвовать собой, чтобы ещё раз доказать себе, современникам и потомкам истинность слов Платона? Сколько их,  смельчаков, не боявшихся заявить, что власть, убивающая сограждан – преступна, а затем несколько десятилетий провести в ГУЛАГе, в заточении? Таковых – единицы. Эти одиночки и меняли мир. Вопреки всему стойкая душа  одиночки творит историю.

А теперь ещё раз – каждое поколение, рождая из своего чрева мужественного человека, доказывает истинность духовного завещания Платона. Каждое время заново должно доказывать справедливость приведённых слов Платона – вот мы и доказываем. И только этими доказательствами длится нить человеческой истории, человеческой культуры: ведь если я не докажу справедливости слов Платона о человеческой душе, то значит сегодня это утверждение неверно, и связь и родство с Платоном сегодняшних людей, сегодняшнего человечества потеряна! Получится, что мы не удержали захваченных ещё в античности высот.

Но, возникает и другая сторона, сколько же их должно быть в одном поколении. Сколько должно вынести лиха поколение людей, чтобы оправдать перед историей своё существование? Самое прекрасное, что достаточно одного примера – и аксиома доказана, и слова Платона не ложь, а истина.  Достаточно одного. Требуются доказательства? Что ж…

1.            Во время осады Сиракуз в 212 году до н.э. в ходе II Пунической войны, римляне встретили ожесточённое сопротивление, организатором которого был 75-летний Архимед. Незачем перечислять здесь тот урон, который причинили римской армии и флоту гениальные инженерные придумки Архимеда. По этому поводу Полибий писал: «Такова чудесная сила одного человека, одного дарования, умело направленного на какое-либо дело… римляне могли бы быстро овладеть городом, если бы кто-либо изъял из среды сиракузян одного старца».

2.            Общепринято, что Чехия сдалась вермахту без боя. Я отрицаю это. 14 марта 1939 года капитан Карел Павлик, командир 12-й пулемётной роты 3-го батальона 8-го Силезского пехотного полка, проигнорировал приказ командования и дал бой силам 2-го батальона 84-го пехотного полка 8-й пехотной дивизии вермахта. Эти события, ставшие, по сути, единственным случаем сопротивления, вошли в историю как бой за Чаянковы казармы. Этому героическому поступку отважного капитана Марина Цветаева посвятила  следующие строки:

Пока пулями в немца хлещет

Целый лес ему рукоплещет!

Кленом, сосной,

Хвоей, листвой,

Всею сплошной

Чащей лесной —

Понесена

Добрая весть,

Что — спасена

Чешская честь!

Значит — страна

Так не сдана,

Значит — война

Всё же — была!

— Край мой, виват!

— Выкуси, герр!

…Двадцать солдат.

Один офицер.

Для справки. Это стихотворение начато в сентябре 1938 и закончено в апреле 1939 года. Таким образом, бой за Чаянковы казармы, как мы видим, произошёл в пределах этого периода. Но, в качестве эпиграфа к стихотворению приведена выдержка из чешской газеты, описывающей аналогичный случай где-то на лесной заставе в 1938 году. Возможно, Марина Цветаева ошиблась с датами и обстоятельствами трагедии, возможно, это художественный приём, возможно, конечно же, я и ошибаюсь по поводу того, кому конкретно посвятила Цветаева своё стихотворение. В любом случае посыл ясен – Чехия без боя не сдалась. Ибо довольно одного мужественного и разумного человека, чтобы поколение, которое его породило, имело оправдание своему существованию. Сначала умереть, чтобы затем ожить.

3.             

К сказанному следует добавить и особый взгляд религиозно-мистических школ. В ортодоксальной иудейской традиции есть нетипичный ориенталистский топос праведника. Помните, когда Господь пожелал уничтожить Содом и Гоморру, за города вступился Авраам. По условию их уговора, Господь обещал пощадить города, если Авраам найдет в них 10 праведников. Таковых, увы, не нашлось и эти древние sin cities были сданы «карающей десницей» в утиль истории. С тех пор, бродят по планете тридцать шесть праведников-цадиков. Ровно тридцать шесть на одно поколение. Их называют ламедвавники.

В гематрии числительные передаются буквами алфавита. Ламед (ל) - двенадцатая буква  еврейского алфавита и передаёт в гематрии число 30. Вав (ו) - шестая и в гематрии передаёт соответственно число два. Ламедвав – 36.

Никто из ламедвавников не знает других лично. Не знает даже об их существовании. Не знает и что сам он относится к их числу. Тридцать шесть  праведников, призванных спасать своё поколение и оправдывать перед Создателем его существование. Тридцать шесть одиночек. Сначала мёртвых, и лишь  затем живых.

Схожий топос наблюдается и у суфистов Дагестана. Мастер суфийского ордена после смерти передаёт наставничество в ордене другому. Кому? Этого не знает никто. Даже сам мастер.

Считается, что главное требование, предъявляемое к кандидату в Великие мастера (устар) ордена должно быть лицо, получившее лично от Бога особое благословение (карама). Это означает, что такой человек, по сути, праведник (абид),  святой (вали).

Преемником становится, как правило, праведник-одиночка, имя которого Великий мастер узнаёт лишь на смертном одре. До этого часа весь орден, весь Дагестан и даже сам преемник остаются в неведении – кто же будет наставлять учеников ордена. В одно мгновение преемник понимает, что всей своей предшествующей жизнью судьба готовила его к одиночеству. Что люди, проходившие мимо него, отныне будут проходить сквозь него. И что всей своей предшествующей жизнью он оправдывал перед Творцом жалкое существование своего копошащегося в пыли поколения. Никому доселе неизвестный, всегда мёртвый, и лишь порою живой, он спасал людей, даже не подозревающих об этом. Мёртвых и живых.

-----------------------------------------------------------------

Одиночка не есть часть этого мира. И, тем не менее, отвергаемый последним, одиночка не перестаёт думать о нём. В мире биржевых индексов и сырьевых войн, одиночка – эхо славной эры чародеев и фей. Одиночка – сосуд, хранящий в себе перебродившее сусло времён, чаша, наполненная до краёв голосами ушедших эпох. Одиночка – свеча, что гибнет сама, но светит всем в этом странном уголке вселенной, где правительства боятся людей, а люди боятся правительств. Бертольд Брехт писал: «Несчастен тот народ, что нуждается в героях». Чем величественнее герой-одиночка, тем несчастней его поколение.

-----------------------------------------------------------------

Порой достаточно одному-единственному человеку закрыть глаза, чтобы у миллионов глаза открылись. Одиночка должен духовно умереть, чтобы миллионы возродились во плоти.

Не прерывайте нить истории – берегите одиночек.

Сначала мёртвых, затем живых.

И кому я всё это пишу?!