Народ безмолвствовал?

Скоро наступит очередная, 18-я годовщина событий "кровавого октября" 1993 г. В этой связи масса вопросов, в том числе и такой - почему же тогдашнее открытое, даже вооружённое, противостояние Верховного Совета с президентской вертикалью не превратилось во всероссийское движение за свержение власти реставраторов капитализма? Что ограничило его, по сути, рамками московского Садового кольца?

Нельзя сказать, что трудовая Россия осталась совсем уж безучастной к столкновению ельцинистов с их противниками. Как только появился 21 сентября 1993 г. президентский указ № 1400 о прекращении деятельности Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ, подкреплённый, для убедительности, отключением света, воды и связи, к Дому Советов ("Белому дому") стали стекаться москвичи и жители других городов России. Они организовали бессрочный митинг в защиту конституционных органов власти.

Последующие дни были отмечены неоднократными попытками прорвать оцепление из войск МВД и ОМОНа вокруг Верховного Совета. Наконец, 3 октября митинг на Смоленской площади, смяв стражей порядка, прорвался к Дому Советов. Позже толпа захватила Московскую мэрию. Защитники Совета двинулись к телецентру Останкино и сделали попытку его занять, чтобы выйти в эфир, но были встречены массированным огнем спецподразделений и отступили, потеряв до полусотни убитыми. На следующий день 4 октября с утра каратели Ельцина начали "операцию по поддержанию порядка". 10 танков, 20 бронетранспортёров, 1700 военнослужащих. Всё это лупило по зданию Совета, по самодельным баррикадам возле него, по практически безоружным людям. Победили! Как не победить. Официальная цифра погибших в 250 человек способна вызвать лишь скрежет зубовный в адрес фальсификаторов. Те защитники, которые не смогли вырваться из горящего здания, выходили, руки за голову, под дулами автоматов. На издевательства, избиения, тюремные нары, а то и пулю в спину.

Даже из этого для освежения памяти приведённого перечня понятно, что просто так, на "ура" буржуазная диктатура в виде президентского абсолютизма в России не прошла. Ей оказали серьёзное сопротивление. Кстати говоря, выборы декабря 1993-го в Федеральное собрание (орган, которым ельцинисты заменили Верховный Совет) тоже свидетельствовали о сопротивлении. Народ проголосовал не за сляпанную верхами под свою победу партию "Выбор России", а за крикливую, размахивавшую националистическими лозунгами, но формально оппозиционную ЛДПР. Как минимум, в этом заключалось неодобрение кровавой бойни в Москве.

Начало клейма, наложенного навечно на Ельцина и компанию, - те самые, которые расстреляли Верховный Совет. И всё же, и всё же. Ведь Россия в основе своей даже не шелохнулась, не сделала даже попытки отрезвить кремлёвских бандитов. Выходит, уверовала в официальную версию о конфликте двух ветвей власти, законодательной и исполнительной, с равной их ответственностью за этот конфликт. Дескать, свои разбираются, кто первым будет.

Но даже если так, если имеет место лишь драчка в рамках единой буржуазной системы, настолько очевидно, кто здесь узурпатор, а кто пострадавший. Президент своим указом предписал законодательной власти в государстве исчезнуть. Конституционный суд тут же признал действия президента противоречащими Конституции и служащими основанием для его отрешения от должности. Высший законодательный орган, Съезд народных депутатов РФ, в соответствии с решением высшего судебного органа, Конституционного суда, президента от должности отрешил. Но со стороны правительства, вместо исполнения данного безукоризненного с точки зрения законодательства постановления, последовали меры по уничтожению Съезда и Верховного Совета всеми средствами, от водомётов до танков. Так какие вообще могут возникнуть вопросы, на чьей стороне закон и справедливость и кого следует защищать? Тем не менее, никаких массовых действий по защите очевидной, даже для буржуазного закона, справедливости не последовало.

Может сыграл свою роль дремучий, тысячелетиями сформированный российский патернализм, по которому главный всегда прав? Да, наверно, и он внёс свою лепту. Но главное в другом. Версия о конфликте законодателей с исполнителями отражает лишь поверхностную сторону, а не сущность противостояния. Сущность же заключалась в том, что реставраторам капитализма требовалась власть абсолютная и диктатура полная, не ограниченная процедурами обсуждения и согласования. Власть же законодательная, сохранявшая внешнюю оболочку Советской власти (в основном название), как раз и основывалась на принципах коллегиального, пусть парламентского, обсуждения решений, что реставраторам капитализма было абсолютно чуждо.

Кроме того, система Советов не могла не отражать настроения низов, а значит, не могла не стать противником президентской "шоковой терапии". То есть борьба шла не по линии "социализм или капитализм", а вокруг того, как внедрять капитализм, методом дубины или методом тихой сапы.

Народ это видел и потому в своём большинстве оставался равнодушен и неподвижен. Перед его взором прошли последовательно "странная Компартия" (КПСС), открывшая дорогу капитализму, не менее "странные Советы", принимающие буржуазные законы, и напоследок ещё "странная КПРФ", призывающая устами своего лидера Советы не защищать, а сидеть дома.

Тот знаменательный факт, что на защиту Верховного Совета встали сторонники социализма, придал борьбе характер героический и самоотверженный, вывел её за пределы простой ссоры Хасбулатовых и Руцких с Ельциными и Черномырдиными. "Красные" сознавали, что отстаивание самого понятия "Совет" есть отстаивание дела социализма и надежды повернуть вспять капиталистические "реформы". Но сил оказалось слишком мало, и они не смогли коренным образом изменить ситуацию.

Что касается остальной России, то нельзя даже считать, что защита Советов имела в ёё лице хотя бы пассивное сочувствие большинства. Опросы того времени свидетельствовали, что не менее половины опрошенных поддерживают "разгон президентом парламента и Съезда народных депутатов". А при проведении за полгода до того, в апреле 1993-го, референдума 53% ответили "да" на вопрос: "Одобряете ли вы политику президента и правительства?" Так что люди, утверждающие, что внедрение капитализма в СССР, а затем и России есть дело рук кучки заговорщиков, обманувших народ, говорят неправду. Созданная политикой этих "заговорщиков" огромная волна мелкобуржуазных настроений накрыла массы трудящихся в конце 80-х - начале 90-х годов. Бушует эта волна и по сей день и лишь сейчас начинает идти на убыль под воздействием ошеломляющих "успехов" капитализма в России и зарождения первых ростков рабочего движения.

О зловещих последствиях окончательной победы контрреволюции в октябре 1993-го можно говорить долго. Когда я прохожу в Питере по Суворовскому проспекту мимо сквера, названного властями именем видной "демократки" Г.Старовойтовой, вижу вывеску, где из-за отлетевших букв вместо "Вход в сад открыт" читается "Вход в ..ад от..рыт". Очень символично! Тогда, в 1993 году, остановиться у этого входа, отрытого российской буржуазией, не удалось, и спуск в ад обнищания, вымирания и деградации состоялся. Борьба за то, чтобы из ада вырваться, не прекращалась ни на день, не прекратится и впредь.

Когда вспоминаем те события, возникает много поводов для сожалений. Сожалений о негодных и двуличных вожаках у защитников Советов, о молчавшей остальной России, о непонимании тогда ещё многими звериной, фашистской сущности буржуазной диктатуры. Но нет и быть не может сожалений о том, что нашлись сотни и даже тысячи людей коммунистической мысли и коммунистического сердца, которые пришли к Дому Советов и дали делу его защиты красный флаг, заплатив за это своими жизнями. Их имена на знамёнах бойцов будущих классовых битв, а на битвы те поднимутся уже не сотни и тысячи, поднимутся самые широкие отряды трудовой России.