Поправки против амнистии

Новые поправки к УК напоминают ремонт дороги «ямочным способом»: цельной политики уголовного наказания в новой России не было и нет Министр юстиции Коновалов, на встрече с которым Дмитрий Медведев сообщил об очередной (четвертой в течение двух лет) содержательной порции поправок в Уголовный кодекс, дал новое название этому процессу: «прагматизация УК». Для Минюста, которому подчинена разветвленная система исполнения уголовных наказаний, в самом деле, вполне прагматичной выглядит перспектива создания до 2013 года тридцати центров принудительных работ в разных регионах. На это бюджет ассигнует почти 9 млрд рублей, которые не худо освоить, да и сами «новые химики» (в брежневском СССР аналогичный вид наказания назывался на сленге «отправкой на химию») будут представлять собой какой-никакой ресурс: например, в олимпийском Сочи иные строительные компании тоже не отказались бы от него за какую-нибудь денежку УФСИНу.

Дальше «прагматизм» не очевиден. Неэффективность использования дармовой рабочей силы известна из школьного курса истории; принудительный труд (даже по отношению к осужденным) запрещен международными конвенциями, поэтому принудработы возможны только с их согласия; с точки же зрения самих «химиков», надо еще посмотреть, что лучше: просто отсидеть при более строгой изоляции «на зоне» или беспросветно пахать в «центрах исправительных работ», под которые, скорее всего, те же самые колонии и будут приспособлены.

Поэтому правильнее говорить все-таки о «дальнейшей гуманизации УК». Но тогда в чем смысл отрезания хвоста по частям (последние гуманные поправки к УК были подписаны Медведевым три месяца назад)? Если оставить в стороне статьи УК, связанные с декриминализацией клеветы или заменой лишения свободы на принудительное лечение для наркоманов (тоже надо посмотреть, что лучше), то линия всего этого процесса — постепенное облегчение санкций по статьям за так называемые экономические преступления. И тут угадывается, какая на самом деле жесткая борьба идет где-то в ГГПУ (Главное государственно-правовое управление президента) за каждый пункт проекта. Например, в разряд административных деликтов переводится контрабанда, если она не связана с предметами, так или иначе ограниченными в обороте.

С другой стороны, практически нетронутыми остаются те статьи УК, которые чаще всего используются силовиками как орудие вымогательства по отношению к бизнесу: «незаконное предпринимательство», мошенничество (понимаемое в том смысле, который ему произвольно придает следователь), так называемая «самолегализация» преступных доходов.

То есть борьба идет, но с весьма относительным и шатким успехом на стороне президента, за то, чтобы в целях модернизации страны освободить экономическую сферу от той в прямом и переносном смысле колючей проволоки, которой опутали ее, чаще всего в целях, далеких от общегосударственных, силовые структуры. Если с этих позиций смотреть на бесконечный и дискретный процесс «гуманизации УК», он напоминает ремонт дороги по-русски: вместо того чтобы строить новую, латаем старую, пропадаем в яму.

У президента то ли нет целостного взгляда на уголовную политику в стране, то ли он есть, но его не дают реализовать те силы, для которых модернизация смерти подобна. В результате, если первые поправки к УК воспринимались судами (где и формируется правоприменительная практика) как команда к более справедливому и мягкому применению уголовного наказания (к предпринимателям в том числе), то четвертая порция этих поправок ни на кого никакого впечатления, скорее всего, уже не произведет: сигнал слишком слаб, чтобы подвигнуть суд к восстанию против утвердившейся «презумпции правоты мента».

Таким сигналом могла бы стать предложенная группой из Центра правовых и экономических исследований (среди них такие уважаемые юристы, как бывший зам председателя КС Тамара Морщакова и бывший первый зам председателя Верховного суда Владимир Радченко) амнистия для лиц, ранее осужденных — и очень часто несправедливо — за экономические преступления. Это предложение (см.: «Новая» №44) даже внесено в Государственную думу фракцией «Справедливая Россия», но, по-видимому, уже заболтано и провалено «Единой Россией», слишком тесно связанной с кланами силовиков. Более того, оговорка в президентском проекте о том, что смягчение будет применяться только по отношению к делам, возбужденным после 1 января 2012 года, по-видимому, является прямым ответом на предложение об «амнистии».