Ненавижу

На модерации Отложенный

 

 

В детской комнате шум и крик, дико воет кот. Дедушка, он на хозяйстве с внуками остался, спешит на помощь коту. Открыл дверь. Но полу плачет младший, кот забился в угол, книги и игрушки разбросаны. В центре стоит Валя, подбоченившись, глаза сверкают гневом:

- Ненавижу его! – тычет пальцем в брата.

Дед обнял внучку, усадил рядом, с трудом успокоил. Младшего, пяти лет, взял на руки, гладит по голове. Тот перестает реветь. Кот осторожно вылез из-под письменного стола, подошел к дедушке, трется у ног. Ну, кажется, утихомирились…

Теперь попробуем разобраться.

- Помирись с братом, дружок, - увещевает дед внучку.

- Ненавижу его, - Валя сквозь зубы.

-За что, милая, ты его ненавидишь?

- Он грубит, дерется, кусается...

- А ты что, сдачи дать не можешь?

- Могу. Толку от этого... Он закричит, как резанный, и все его жалеть будут. А меня ругать. Ненавижу!

- Лешка у нас, конечно, не подарок, но… - дедушка сложил ладошки домиком и таинственно зашептал девочке на ухо:

- Скажу тебе кое-что по секрету, только – молчок. Не проболтаешься?

Валюша энергично замотала головой, мол, не проболтаюсь.

- Секрет в том, что ненависть - это любовь. Ага. Любовь, которая спиной повернулась. Разозлилась, значит. Только в любой момент она развернуться обратно может, честное слово. Делов-то!

Валюшка вздохнула. Прильнула к деду: – да ну его, лентяя. Любимчик мамин, она все ему позволяет...

Дед из книголюбов. Когда-то вычитал у Черчилля, что «легче управлять нацией, чем воспитывать четверых детей». А тут, попробуй, с двумя совладать.

Валюшке десять лет, Лешке – пять. Они вовсе не похожи характером, но яблочки-то с одной яблони. Леша сестру уважает, тянется к ней. Вале с ним скучно, как-никак разница в возрасте сказывается. За Алешу сестра переживает по-своему, занимается с ним - брату звуки "Л" и "Р" никак не даются.

У детей постоянно какая-то обида – на весь мир. Слезы, крики…Старик пытается вспомнить свое детство: нет, обид и слез не помнит. Разве что, драки, как без них? Мать-покойница рассказывала, что с разбитым носом, да фонарем под глазом все детство пробегал. Он этого не помнит. Недаром говорят, что детство - это вроде большой пьянки: все помнят, что ты творил, кроме тебя.

- Леша, одевайся, нам пора.

Поздней осенью, когда быстро темнеет, они встречают Валю из школы. Дворы пустуют, но иногда между домами появляются чужие собачьи своры, или еще хуже - нетрезвые, агрессивные личности. Могут и прицепиться к девчушке. Было уже однажды, еле до дому добежала, тряслась от страха. Благо, у алкаша ноги заплетались, не догнал.

С тех пор дедушка внимательно прислушивается к шуму во дворе, или на лестнице. Если бы его спросили, что такое семья, он бы ответил: это когда по звуку шагов знаешь, кто идет.

- Деда, а где моя палка? – спрашивает Леша, натягивая куртку. Не взять с собой внука нельзя, обид и слез будет – мало не покажется. Сейчас он защитник сестры и это звание не отобрать. Найден тонкий прутик, именуемый «палкой», боец экипирован.

- Погоди, дай-ка я свое оружие достану, - кряхтит дед, беря с полки миниатюрный электрошокер. Сунул в карман. Применять эту штуку он не собирается, но попугать хулигана – еще как может.    

На полдороге встречают Валюшку, она «ползет» с тяжелым ранцем, словно солдат, выходящий из окружения. Валя строга и не разрешает нести дедушке свой ранец. «Не позорь меня, деда». Краем глаза дед замечает пожилую женщину с внуком, первоклассником, у женщины в одной руке сумка, в другой ранец; внук идет рядом, самозабвенно доедая сочную грушу.  

Вот и переход, семафор подмигивает зеленым оком, дорога свободна. Они перешли уже две трети шоссе, когда неожиданно, из-за поворота возник автомобиль, летевший на большой скорости. Дед схватил внуков и дернул за рукав с такой силой, что они в миг отлетели на тротуар, не успев испугаться.

В это мгновенье раздались крики людей, скрежет тормозов, звон битого стекла и грохот.

Посреди шоссе стояли, замерев и обнявшись, бабушка с внуком, рядом валялись сумка и ранец. Стояли, закрыв глаза, будто под прицелом. В нескольких шагах, в невысокой кирпичной кладке, за которой строем стояли старые тополя, зияла огромная дыра и виднелся багажник разбитой машины. Из дыры забора появилось лицо парня с разбитым лицом, он плюхнулся на землю.

- Все живы?

Из автомобилей, следующих по шоссе, выскакивали люди, бежали к женщине и мальчику, поднимали вещи, уводили их с проезжей части. Бабушке было дурно, кто-то сунул ей под язык лекарство, дал воды. Внук не плакал, похоже, все еще находился в шоке. Вскоре машины разъехались, люди спешили по своим делам.

- Ненавижу! – процедил Лешка, направляясь к виновнику аварии. Тот сидел, как истукан. От него несло спиртным.

- Гад! – и мальчик со всего размаху ударил своим прутиком по спине водителя. – Тебя в тюрьму нужно! – вновь огрел прутом мужчину. Лупил его, что есть силы, водитель лишь руками закрывал голову.

- Прекрати, - закричал дед Леше, направляясь к разбитой машине.

Валюша осталась возле бабушки и ее внука, - жаль мальчонку.

- Ты такой бледный, аж зеленый! - Валя сунула ему в рот кусочек шоколадки: – Ешь, вкусное успокаивает. По себе знаю, - и тоже откусила кусочек. Чувствовала себя странно: в животе остатки страха бултыхались, как кисель в недопитой чашке.

- Я сволочь, - признался водитель деду. - Сейчас могло быть два трупа, - по его щеке текла слеза. Леша в последний раз лупанул его прутиком, теперь уже по инерции, а не по злобе.

- Бей, сынок! Мне так легче, - сказал парень.

Но Леша уже остыл.

- Поклянись, что не сядешь пьяным за р-руль! – крикнул грозно, впервые четко произнеся звук "Р ".

- Клянусь! – сказал мужчина. Хотел поднять руку, подтверждая клятву, но не смог, она повисла плетью. Здоровой рукой попытался набрать нужный номер телефона. Дозвонился.

Дед взял за руку Лешу. – Пойдем, тут уже без нас разберутся.

- Минуточку, - окликнул парень.- Я два слова… Он подошел, ковыляя.

- Скажите, они в порядке?- кивнул в сторону бабушки с внуком.

Благодаря стараниям Вали, внучок уже пришел в себя, и даже смеялся, глядя, как Леша лупит дядьку. Бабушка мирно беседовала с Валей.

- Не буду я с ним скандалить, - говорила женщина, - он уже наказан, машина-то разбита! Так ему, дураку, и надо.

Боль в сердце ушла, успокоительные лекарства сделали свое дело, сняв стресс.

Покачала головой: - Слава Богу, жив.

Виновник аварии нерешительно направился к ней.

-Видеть не хочу рожу пьяную! – предупредила бабушка грозно. Парень послушно замер на месте.

– Они в порядке, мы их домой отведем, - обратился к парню дедушка. - Удивляюсь, однако, как все обошлось…мистика. – Его глаз слегка подрагивал, пережитое нервное напряжение дало о себе знать.

- Да…, - согласился парень. Он провел по лицу рукой, постепенно приходя в себя. Исчезал лихорадочный блеск глаз, взгляд становился усталым, трезвым. Посмотрел на Лешку.

- Классный пацан растет. У такого не забалуешь, - улыбнулся уголками рта. - Как тебя зовут?

- Леша.

- Тезка, значит. Прощай, Леша. Спасибо тебе! Идите, я тут сам справлюсь, - предупредил вопрос деда.

- Пошли, дедушка, - потянул за руку внук. И солидным тоном: - Нам еще людей домой провожать.

Они шли по тусклым дворам, дед негромко переговаривался с женщиной, дети шли рядом.

- До свидания, - попрощались у высотного дома. Бабушка с внуком помахали им рукой, - Спасибо вам!

Леша взял сестру за руку.

- Валя, я тебя люблю! – вдруг сказал мальчик. Он обнял сестру, доверчиво к ней прижался. Ему очень хотелось заплакать.

- И я тебя, - тихо сказала Валя.- Ты у меня смелый. С тобой не пропадешь.

Она ласково потрепала чубчик брата.

Из кустов выскочили две собачки, радостно помахивая хвостами.

- А вот и охрана прибыла, - приветствовал щенков дедушка, - явились, не запылились, красавчики!

- Леш, побежали наперегонки?  - Валя скинула ранец к ногам дедушки, тот легко поднял груз на плечо. 

- Вперед!

И дети с гиком помчались к своему дому, а за ними весело, с лаем, неслись Альма и Карачун, дворовые собаки, состоявшие на довольствии у жителей двора.

В детской комнате шум и крик, дико воет кот. Дедушка, он на хозяйстве с внуками остался, спешит на помощь коту. Открыл дверь. Но полу плачет младший, кот забился в угол, книги и игрушки разбросаны. В центре стоит Валя, подбоченившись, глаза сверкают гневом:

- Ненавижу его! – тычет пальцем в брата.

Дед обнял внучку, усадил рядом, с трудом успокоил. Младшего, пяти лет, взял на руки, гладит по голове. Тот перестает реветь. Кот осторожно вылез из-под письменного стола, подошел к дедушке, трется у ног. Ну, кажется, утихомирились…

Теперь попробуем разобраться.

- Помирись с братом, дружок, - увещевает дед внучку.

- Ненавижу его, - Валя сквозь зубы.

-За что, милая, ты его ненавидишь?

- Он грубит, дерется, кусается...

- А ты что, сдачи дать не можешь?

- Могу. Толку от этого... Он закричит, как резанный, и все его жалеть будут. А меня ругать. Ненавижу!

- Лешка у нас, конечно, не подарок, но… - дедушка сложил ладошки домиком и таинственно зашептал девочке на ухо:

- Скажу тебе кое-что по секрету, только – молчок. Не проболтаешься?

Валюша энергично замотала головой, мол, не проболтаюсь.

- Секрет в том, что ненависть - это любовь. Ага. Любовь, которая спиной повернулась. Разозлилась, значит. Только в любой момент она развернуться обратно может, честное слово. Делов-то!

Валюшка вздохнула. Прильнула к деду: – да ну его, лентяя. Любимчик мамин, она все ему позволяет...

Дед из книголюбов. Когда-то вычитал у Черчилля, что «легче управлять нацией, чем воспитывать четверых детей». А тут, попробуй, с двумя совладать.

Валюшке десять лет, Лешке – пять. Они вовсе не похожи характером, но яблочки-то с одной яблони. Леша сестру уважает, тянется к ней. Вале с ним скучно, но занимается с ним - брату звуки "Л" и "Р" никак не даются.

У детей постоянно какая-то обида – на весь мир. Слезы, крики…

Старик пытается вспомнить свое детство: нет, обид и слез не помнит. Разве что, драки, как без них? Мать-покойница рассказывала, что с разбитым носом, да фонарем под глазом все детство пробегал. Он этого не помнит. Недаром говорят, что детство - это вроде большой пьянки: все помнят, что ты творил, кроме тебя.

- Леша, одевайся, нам пора.

Поздней осенью, когда быстро темнеет, они встречают Валю из школы. Дворы пустуют, но иногда между домами появляются чужие собачьи своры, или еще хуже - нетрезвые, агрессивные личности. Могут и прицепиться к девчушке. Было уже однажды, еле до дому добежала, тряслась от страха. Благо, у алкаша ноги заплетались, не догнал.

С тех пор дедушка внимательно прислушивается к шуму во дворе, или на лестнице. Если бы его спросили, что такое семья, он бы ответил: это когда по звуку шагов знаешь, кто идет.

- Деда, а где моя палка? – спрашивает Леша, натягивая куртку. Не взять с собой внука нельзя, обид и слез будет – мало не покажется. Сейчас он защитник сестры и это звание не отобрать. Найден тонкий прутик, именуемый «палкой», боец экипирован.

- Погоди, дай-ка я свое оружие достану, - кряхтит дед, беря с полки миниатюрный электрошокер. Сунул в карман. Применять эту штуку он не собирается, но попугать хулигана – еще как может.    

На полдороге встречают Валюшку, она «ползет» с тяжелым ранцем, словно солдат, выходящий из окружения. Валя строга и не разрешает нести дедушке свой ранец. «Не позорь меня, деда». Краем глаза дед замечает пожилую женщину с внуком, первоклассником, у женщины в одной руке сумка, в другой ранец; внук идет рядом, самозабвенно доедая сочную грушу.  

Вот и переход, семафор подмигивает зеленым оком, дорога свободна.

Они перешли уже две трети шоссе, когда неожиданно, из-за поворота возник автомобиль, летевший на большой скорости. Дед схватил внуков и дернул за рукав с такой силой, что они в миг отлетели на тротуар, не успев испугаться.

В это мгновенье раздались крики людей, скрежет тормозов, звон битого стекла и грохот.

Посреди шоссе стояли, замерев и обнявшись, бабушка с внуком, рядом валялись сумка и ранец. Стояли, закрыв глаза, будто под прицелом. В нескольких шагах, в невысокой кирпичной кладке, за которой строем стояли старые тополя, зияла огромная дыра и виднелся багажник разбитой машины. Из дыры забора появилось лицо парня с разбитым лицом, он плюхнулся на землю.

- Все живы?

Из автомобилей, следующих по шоссе, выскакивали люди, бежали к женщине и мальчику, поднимали вещи, уводили их с проезжей части. Бабушке было дурно, кто-то сунул ей под язык лекарство, дал воды. Внук не плакал, похоже, все еще находился в шоке. Вскоре машины разъехались, люди спешили по своим делам.

- Ненавижу! – процедил Лешка, направляясь к виновнику аварии. Тот сидел, как истукан. От него несло спиртным.

- Гад! – и мальчик со всего размаху ударил своим прутиком по спине водителя. – Тебя в тюрьму нужно! – вновь огрел прутом мужчину. Лупил его, что есть силы, водитель лишь руками закрывал голову.

- Прекрати, - закричал дед Леше, направляясь к разбитой машине.

Валюша осталась возле бабушки и ее внука, - жаль мальчонку.

- Ты такой бледный, аж зеленый! - Валя сунула ему в рот кусочек шоколадки: – Ешь, вкусное успокаивает. По себе знаю, - и тоже откусила кусочек. Чувствовала себя странно: в животе остатки страха бултыхались, как кисель в недопитой чашке.

- Я сволочь, - признался водитель деду. - Сейчас могло быть два трупа, - по его щеке текла слеза. Леша в последний раз лупанул его прутиком, теперь уже по инерции, а не по злобе.

- Бей, сынок! Мне так легче, - сказал парень.

Но Леша уже остыл.

- Поклянись, что не сядешь пьяным за р-руль! – крикнул грозно, впервые четко произнеся звук "Р ".

- Клянусь! – сказал мужчина. Хотел поднять руку, подтверждая клятву, но не смог, она повисла плетью. Здоровой рукой попытался набрать нужный номер телефона. Дозвонился.

Дед взял за руку Лешу. – Пойдем, тут уже без нас разберутся.

- Минуточку, - окликнул парень.- Я два слова… Он подошел, ковыляя.

- Скажите, они в порядке?- кивнул в сторону бабушки с внуком.

Благодаря стараниям Вали, внучок уже пришел в себя, и даже смеялся, глядя, как Леша лупит дядьку. Бабушка мирно беседовала с Валей.

- Не буду я с ним скандалить, - говорила женщина, - он уже наказан, машина-то разбита! Так ему, дураку, и надо.

Боль в сердце ушла, успокоительные лекарства сделали свое дело, сняв стресс.

Виновник аварии нерешительно направился к ней.

-Видеть не хочу рожу пьяную! – предупредила бабушка грозно. Парень послушно замер на месте.

– Они в порядке, мы их домой отведем, - обратился к парню дедушка. - Удивляюсь, однако, как все обошлось…мистика. – Его глаз слегка подрагивал, пережитое нервное напряжение дало о себе знать.

- Да…, - согласился парень. Он провел по лицу рукой, постепенно приходя в себя. Исчезал лихорадочный блеск глаз, взгляд становился усталым, трезвым. Посмотрел на Лешку.

- Классный пацан растет. У такого не забалуешь, - улыбнулся уголками рта. - Как тебя зовут?

- Леша.

- Тезка, значит. Прощай, Леша. Спасибо тебе! Идите, я тут сам справлюсь, - предупредил вопрос деда.

- Пошли, дедушка, - потянул за руку внук. И солидным тоном: - Нам еще людей домой провожать.

Они шли по тусклым дворам, дед негромко переговаривался с женщиной, дети шли рядом.

- До свидания, - попрощались у высотного дома. Бабушка с внуком помахали им рукой, - Спасибо вам!

Леша взял сестру за руку.

- Валя, я тебя люблю! – вдруг сказал мальчик. Он обнял сестру, доверчиво к ней прижался. Ему очень хотелось заплакать.

- И я тебя, - тихо сказала Валя.- Ты у меня смелый. С тобой не пропадешь.

Она ласково потрепала чубчик брата.

Из кустов выскочили две собачки, радостно помахивая хвостами.

- А вот и охрана прибыла, - приветствовал щенков дедушка, - явились, не запылились, красавчики!

- Леш, побежали наперегонки?  - Валя скинула ранец к ногам дедушки, тот легко поднял груз на плечо. 

- Вперед!

И дети с гиком помчались к своему дому, а за ними весело, с лаем, неслись Альма и Карачун, дворовые собаки, состоявшие на довольствии у жителей двора.

Во дворе  медленно зажигались вечерние фонари.