Хорошо сидим!
Следствие, тюрьма и суд — через эти три этапа проходит любой, кто попадает в поле зрения правоохранительной машины: оправдательные приговоры в России составляют менее 1%, условия содержания в изоляторах и лагерных зонах — за пределами цивилизации. Чтобы выжить, приходится принимать правила игры. Теневой рынок услуг в правоохранительной и судебной системе изучал The New Times
Адвокаты делятся на тех, кто старается добиться успеха для клиента законными методами, и на тех, кто пользуется коррупционными механизмами. Вторых называют «фиксерами» (они берут на себя переговоры с политическими властями), «пеликанами», «жучками». Такие адвокаты часто появляются сами, сразу после задержания подозреваемого. Их расценки зависят от категории дел. Если речь идет о так называемых традиционных преступлениях — хранении и перевозке наркотиков, кражах, бытовых преступлениях, то за невозбуждение уголовного дела или за его закрытие у обвиняемого могут попросить от $10 тыс. до $25 тыс. Другое дело — преступления экономической направленности, столь популярные в последние десять лет. Здесь совсем другой порядок цифр. И другие «жучки».
По оценкам экспертов, каждый год в России возбуждается 3 млн уголовных дел по экономическим статьям. За последние 10 лет каждый шестой предприниматель преследовался в уголовном порядке. По данным Института проблем правоприменения, из всех таких дел до суда доходит лишь 20–40%. Остальные разваливаются на стадии следствия.
Знающие люди говорят, что на этом рынке услуг нет четких расценок. Все зависит от благосостояния обвиняемого. Как правило, будущих «экономических» подсудимых заказывают их партнеры или конкуренты по бизнесу. Цена заказа: от $200 тыс. до 1 млн. Дальнейшая судьба обвиняемого зависит от того, сможет ли он перебить своими деньгами ту цену, которую за его арест и посадку заплатил заказчик.
«Платя от 5 до 10 тыс. рублей в месяц, можно было спокойно, без проблем сидеть в экономическом блоке на вполне сносных условиях», — вспоминает бывший арестант N. Чтобы получить телевизор или холодильник, которые передадут с воли на склад, надо доплатить 2–5 тыс.
рублей. Пять минут незаконного свидания в конвойном помещении Тверского суда в Москве стоит 30 тыс. рублей, в Пресненском суде, говорят, дороже: одна минута — 8 тыс. рублей.
Главная валюта в СИЗО — сигареты. Даже если сиделец не курит, все равно ему передают сигареты, которыми он потом расплачивается с сотрудниками СИЗО. Один килограмм мяса стоит один блок «Парламента». Если не заплатишь, то тебе мяса в тарелку не положат, отдадут более состоятельным. Дополнительный поход в душ — одна пачка сигарет, предупреждение о проверке — одна пачка сигарет, новое одеяло — 6 пачек.
Чтобы после приговора попасть в хорошую зону, опять-таки надо договориться с сотрудниками СИЗО. Хорошая колония, с перспективой на УДО (условно-досрочное освобождение) стоит около 300 тыс. рублей. Само УДО в разных регионах стоит от 300 до 600 тыс. рублей.
« По уровню коррупции суды, согласно нашим исследованиям, — говорит социолог Георгий Сатаров, находятся на третьем месте, после исполнительной и законодательной властей. Судейская коррупция существует, только не всегда речь идет о деньгах. Известный вид коррупционного бизнеса — искусственное возбуждение дел. Этот бизнес невозможен без участия судей. Впрочем, коррупция в суде необязательно сопровождается получением взятки. Судья может выносить неправовое решение под давлением или когда ему взамен обещаны какие-либо блага».
Впрочем, знающие люди говорят, что в судейских кругах все же есть расценки и на мягкие приговоры: от $50 тыс. до $500 тыс. — в зависимости от сложности дела. Рассказывают и вовсе фантастические истории: один «экономический» заключенный, говорят, вышел под залог, заплатив 7 млн рублей официально и столько же отдал судье через посредника.
Светова Зоя
Новое время. № 05 от 14 февраля 2011 года
Комментарии