Никаких изменений. Принцип путинской экономики: отнять деньги у тех, кого не жалко и раздать исключительно своим

Среди мнений по поводу недавней замены одного путинского правительства на другое можно увидеть весь стандартный набор глупостей. Одни уверяют, что правительство было отправлено в отставку потому, дескать, что не справилось с выполнением путинских поручений. Ну да, конечно, столько лет не справлялось и ничего, а тут вдруг – в отставку. И раз не справилось, то нужно, понятное дело, перевести его сотрудников в администрацию президента.

Другие говорят, что экономический курс теперь будто бы резко изменится, а все потому, что первым вице-премьером будет “государственник” Белоусов. Но ведь он и раньше был в администрации президента. Наконец, главный защитник профицитного бюджета и монетарной политики Силуанов – один из немногих, кто сохранил свой пост. Если бы действительно планировалось изменение курса, он не остался бы министром финансов.

Вообще большая ошибка считать, что правительство в РФ – это некий изолированный институт, как в государствах, где практикуется реальное разделение властей. В путинской РФ власть принадлежит одной небольшой группе персонажей, которые делегируют ее в разные стороны, зорко при этом следя, чтобы никто не проявлял самостоятельности. И если объединить администрацию президента, правительство и надзорные ведомства в один комплекс, легко убедиться в том, что смены персоналий практически не произошло.

Что совершенно точно можно сказать про новое правительство, так это то, что его собрали как большой контрольно-надзорный орган. Значительная часть его вице-премьеров – выходцы из ФНС, многие министры – из соответствующих надзорных ведомств. Неудивительно, что новый кабинет возглавил чиновник, добившийся успехов в области учета и сбора налогов. Правительство, задуманное как контрольно-ревизионное управление, естественно, не предназначено для того, чтобы проводить изменения, генерировать идеи или обеспечивать прорывы и рост. Его задачи предельно прагматичны – удержать власть и денежные потоки, позволяющие покупать лояльность и обогащаться.

В путинской РФ очевидна тенденция сокращения ненефтяного и негосударственного ВВП.

Ждать, что ненефтяной негосударственный сектор станет центром роста доходов, не приходится. Углеводородный и металлургический сектора ВВП определяются мировыми ценами на сырье и потому никогда не станут драйверами роста.

Государственный сектор требует централизованного инвестирования. В условиях “суверенной демократии” иностранные инвестиции, кроме тех, что согласованы на самом высоком уровне и исходят от похожих “суверенных демократий”, ждать не приходится. Значит, инвестировать придется самому государству – то есть бюджету. Инвестиций надо много – общество, требующее стабильности и повышения уровня жизни, надо как-то кормить в условиях, когда частный сектор умирает, а в сырьевых секторах занято не более 5% населения. Но госинвестиции имеют очень низкий мультипликатор, фактически это просто круговорот денег. Чтобы из них платить зарплаты, причем по дороге необходимо еще платить миллионам чиновников, миллионам работников бюджетных секторов экономики, включая учителей и врачей, миллионам пенсионеров и прочее, надо их быстро оборачивать, получая обратно в бюджет.

Вариант просто напечатать и раздать деньги “кремлевским” не подходит. Они усвоили венесуэльский опыт так хорошо, что печатают денег даже меньше, чем могли бы, и не раздают даже то, что можно было бы. А получать в бюджет деньги можно только налогами – на природные ресурсы и на потребление. И тут круг замыкается: получается, что главная задача путинской экономической политики – собирать как можно больше налогов. Вот почему во главе правительства появляется руководитель ФНС, и вот чего следует ждать от “кремлевских”: дальнейшего роста налоговой нагрузки.

Меж тем, в РФ и так уже большая совокупная налоговая нагрузка – больше, чем в большинстве развитых стран, и намного больше, чем в США и Китае. Однако в рамках путинской экономической политики важно даже не то, сколько собирается налогов - гораздо важнее отнять деньги у тех, “кого не жалко”, чтобы после раздать их исключительно “своим”.