karma_amrak (-автор ) ПРО ДРУЗЕЙ

Мои звери, как я уже тут неоднократно стародевически восклицала, есть ангелы среди зверей. Не думайте, что я свихнулась от обожания. У меня куча свидетелей, все подтвердят. Неизвестно, за какие грехи прошлой жизни они обе попали ко мне, но для меня это бонус, доставшийся ни за что. Они не с-т и не с-т в неположенных местах, не дерут мебель, не п-ят еду, не орут во время течки, не кусаются и не царапаются, а из-за случайно разбитых вещей переживают больше моего. Не знаю, кто воспитывал этих аристократок, но могу поклясться, что не я. При чем обе они мои явные альтер эги.

Яська без всякого стеснения демонстрирует мою дурковатость, темперамент, доверчивость и ранимость. А Кыська – независимость, легкий снобизм, любовь к комфорту и тщательно скрываемое желание, чтобы погладили. Если все это сложить вместе, а сверху приштукатурить некоторыми светскими навыками – получусь я почти без левых вкраплений.

А вот у Яськи, кстати, пару лет назад завелся друг. Как-то летом гуляли это мы во дворе, вдруг я ее потеряла из виду. Зову – молчит. Завернула за угол и увидела, как она, отвалив свою крокодилью челюсть и выпучив глаза, сидит возле скамейки и не смеет шелохнуться. А перед ней стоит девочка лет четырех в темных очках и сосредоточенно пытается затолкать ей в пасть кулачок.

Мама ребенка оказалась, слава богу, не истеричка и не стала оттаскивать дитятю от «вашего волкодава». Наверное, потому, что с друзьями у Кати – так звали девочку – была напряженка. Она была незрячей с самого рождения из-за родовой травмы. Мама, бабушка да районный невропатолог – вот и все ее приятели. И большое теплое мохнатое существо, безропотно позволяющее таскать себя за уши, тянуть за язык и щупать за клыки, очень ей пришлось по душе.

Стали мы выходить к скамейке через день, как на свидания, и Яська терпеливо вылизывала сопливую физиономию, катала ее на санках, и слушала жалобы на заливайском языке, разложив морду у нее на коленках. И тут недавно Катя вдруг пропала. Раз выходим, два – нет их с мамой. Псица моя впала в тоску. Крутилась возле скамейки, ныла и даже пыталась ее грызть, видимо, от безысходности

Через месяц, когда я уже не смогла больше наблюдать этот плач Ярославны, я отрыла телефон Катиной мамы и позвонила.

Катина мама совершенно пьяным от счастья голосом прокричала мне, что у них все хорошо, Кате сделали операцию, и она теперь видит одним глазом и со временем даже, может быть, будет видеть вторым. И конечно, конечно, как только они вернуться домой из больницы, на следующее же утро выйдут к скамейке. …

Как Яська к ней бежала, господи. Я никогда не наблюдала свою собаку такой счастливой. Плохо только, что мы все забыли, что Катя-то видит Яську первый раз в жизни. Как и вообще больших черных собак с распахнутой пастью. И тут надо отдать псице моей должное – заметив, что подружка остолбенела от ужаса, она затормозила всеми четырьмя лапами, плюхнулась на брюхо, и подъехала к ней по мокрому снегу, на ходу скуля и виляя хвостом, в позе самой умильной. Мол, ну, узнай же меня, узнай, мы же с тобой друганы, я так скучала! И тогда Катя сделала то, что делают все бывшие незрячие в первое время после излечения. Она закрыла глаза и стала заново ощупывать Яську. Очень осторожно, очень нежно, не так, как в первый раз. Мужественный ребенок, чего уж там.

Я вдруг подумала тогда, глядя на эту сентиментальную сцену, что как-то я бездумно обидела множество хороших людей в своей жизни. Вот так выбираешься из какой-нибудь черной жопы (в политкорректном смысле) и кажется тебе, что ты вроде бы наконец, видишь все, как оно есть. Потрясение основ внезапно откупоривает третий глаз. Личностный рост выводит на новый уровень восприятия. В горниле страданий очищается эмоциональное тело. Ну, мало ли что еще может примерещиться. И старый приятель, который был так нужен все это время, вдруг видится совсем другим – смешным, страшным, глупым, ненужным, неудалым, да просто уродом.

И начинаешь то ли его стыдиться, то ли себя за то, что был с ним рядом. Не дай бог кто увидит, вдруг подумают, что я такая же. Черт его знает, может, надо было закрыть третий глаз, цыкнуть на эмоциональное тело и заново ощупать старого знакомого? Может, еще пригодились бы друг другу-то. … Катя вон учиться бегать. Яська отскочит на десять шагов и ждет ее. А та, хоть и криво еще, и медленно, но добирается до нее и отдыхает, повиснув на шее. Нет, определенно – каждого ощупывать заново.