Бессмертный барак

15-летний Юрий Чирков, учащийся 7 класса, был арестован в 1935 году. Школьника забрали прямо из дома, когда мальчик пришёл с уроков. Родители Юры даже не знали о случившемся, поэтому всю ночь обзванивали морги и больницы в попытках найти сына.

Его же в это время допрашивали на Лубянке. Никаких доказательств вины подростка у следователя не было, однако Юрия Чиркова обвиняли в том, что он пытался взорвать несколько мостов, а ещё готовил покушение на представителей правящей партийной элиты, в том числе на Сталина. Он был признан виновным и приговорен к трем годам исправительно-трудовых лагерей.

1 сентября Чирков был доставлен на Соловки. На Соловках его определили в лазарет: сначала уборщиком хирургического отделения, затем санитаром терапевтического, еще через какое-то время его взял в ученики хирург Аркадий Ошман, оказавшийся в лагере за то, что на его дне рождения случайно разбили бюст Сталина.

Впрочем, учился у Ошмана Юрий недолго - в декабре заведующий библиотекой Григорий Котляревский предложил ему перейти к нему, а заодно заняться своим образованием. За следующий год с помощью старших политзаключенных он освоил школьный курс за несколько классов.

Срок Чиркова закончился в мае 1938 года, но документов на освобождение ему не выдали, а в июле пришло постановление продлить заключение на 5 лет.
После смерти Сталина Юрий добился пересмотра дела и отмены ссылки. 10 декабря 1955 года, спустя 20 лет после ареста, он был реабилитирован.

Всю жизнь Юрия Ивановича сопровождали стихи. В одном из них, написанном в Ухтижмлаге и посвященном Соловкам, он писал:

Но, как и прежде, каждый вечер
Звезды встречаю я восход,
Я верю: этот гнет не вечен
И справедливость все ж грядет!

С тоской щемящей вспоминаю
Я боль и радость прежних лет,
Но остров тот благословляю,
Где в грудь запал мне звездный след.