Дядя Костя

Он был моим крестным. Мама не хотела, сопротивлялась, но он был, пожалуй, единственным по-настоящему верующим (кроме бабушки) в нашей большой семье.
Он считал, что на войне его Бог спас – наверное, так и было.
Он меня любил. А его… боялся. Он был страшен (пулевое ранение в лицо), хром (левая нога на семь сантиметров короче – горел в танке), и речь его была невнятна – протезы прыгали, свои зубы выбили в лагере.

В лагере он умирал. Его должны были расстрелять при отступлении. Бабушке оттуда прислали маляву: сказали, что у итальянцев можно выкупить. Она собрала все фамильные драгоценности, зашила в рейтузы и через полстраны (лагерь был под Ростовом) поехала выкупать сына. 
Выкупила полутруп – он еще два года по госпиталям скитался. А потом была не жизнь, а прозябание. Детали я опущу. Скажу лишь, что много пил и в быту был непотребен. 
Одно из самых жутких воспоминаний детства – покрытое экземой тело дяди Кости (у него это часто бывало на нервной почве).
День Победы он не праздновал, ордена не носил – они были на единственном пиджаке в шкафу, который он и надеть бы не смог, пиджак на нем болтался.
Из фронтовых друзей остался один – вот совсем один, хотя всю войну прошел. Неприятный тип по имени дядя Боря. Пили вместе, непотребно орали вместе, только у Бориса не было других слов кроме матерных. «Он меня вытащил, – говорил дядя Костя. – Я ему жизнью обязан».
Впрочем, что это за жизнь?.. Да и раньше не лучше. Он всегда был высок, худ и слишком мягок. В школе его били. Учителя издевались над его тупостью, дважды оставляли на второй год. Поэтому на фронт он попал прямо со школьной скамьи. Точнее, до фронта он не доехал – эшелон разбомбили, и очнулся он от жужжания навозных мух, которые садились на чужие кишки, свисавшие с его лица.

Потом был госпиталь, танковое училище и еще много чего, о чем рассказать можно только с использованием обсценной лексики. Я этого делать не стану, потому что не в этом суть.
Уж такова цена Победы для конкретного – не очень умного, не очень хорошего, не слишком героического – человека. Кто-то заплатил больше, кто-то меньше, но заплатили все. И мы, ныне живущие, перед ними в неоплатном долгу. 
Прости меня, дядя Костя: я был мал, глуп, я ничего не понимал. Простите меня, фронтовики, работники тыла, да просто все те, кому суждено было жить в это жуткое время. Я не уверен, смог бы я выдержать все эти испытания. Мне они кажутся нечеловеческими.
А вас, друзья, я поздравляю с днем Победы! 

P.S. А теперь о главном: прогрессивная либеральная общественность заранее критикует и завтрашний военный парад, и «милитаризацию» страны, но скажите мне, ради Бога, есть ли в мире хоть одна страна, которая никогда ни на кого не нападала и которую веками достают со всех сторон? Может быть, хватит постоянно быть мальчиками для битья? Разве мы не заслужили всей своей историей право пиздануть первыми?.. Заслужили. И возможности у нас такие есть. Разумеется, я имею в виду Америку – других врагов ни у нас, ни у кого либо в мире просто нет. 
Нет, сразу не надо, – давайте просто обозначим свою позицию: сбавьте обороты, дорогие пиндосы, иначе от вас ничего не останется.
Угроза – сильнее исполнения. Ким это продемонстрировал, хотя у него возможностей с гулькин нос. Путин, мы ждем от тебя твердых и ясных слов – хватит метать бисер перед свиньями. От бисера свиньи только наглеют.