Откровенность Путина

Ракеты и суверенный рунет: о самом главном Владимир Путин рассказал уже после своего послания

Искать в посланиях Владимира Путина Федеральному собранию (как и в его ежегодных пресс-конференциях и «прямых линиях») содержательные сообщения и скрытые смыслы — неблагодарное занятие. Но на этой неделе нам повезло — из того, что Путин говорил уже после своего послания, на кулуарной встрече с редакторами СМИ, можно сделать и без того напрашивавшийся вывод о реальных приоритетах Кремля.

«Тональности не выдержал. Сорвался на ракеты в конце. А все так мирно начиналось», — описывает The Bell свои ощущения от послания Владимира Путина федеральный чиновник. На самом деле выступление президента оказалось намного более мирным, чем в 2018 году. Почти все полтора часа он посвятил социальным гарантиям для населения и довольно много говорил о бизнесе — правда, эта часть речи Путина была больше похожа на поручения из прошлого. Так и было задумано — «внешнеполитическая тематика уйдет на второй план», обещалинакануне источники телеканала «Дождь» в АП.

Зато в тот же вечер, на встрече с редакторами печатных СМИ, которую почти никто не заметил, про ракетные комплексы президенту удалось поговорить вволю.

  • На первый же вопрос Алексея Абакумова с телеканала РБК, предполагавший мирное развитие беседы («прошлогоднее [послание] прошло под канонаду ракет и артиллерии, нынешнее скорее под шелест купюр — откуда такая разница?»), Путин возразил: «обращаю внимание, что было продолжение послания прошлого года в части военно‑стратегической составляющей».

  • Чтобы сомнений не оставалось, на следующий вопрос, о том, «куда идет Россия», Путин ответил: главные задачи связаны с экономикой, производительностью труда, технологиями, но «мы никогда не забывали и не будем забывать: чтобы чувствовать себя уверенно, мы должны обеспечить свою безопасность».

  • После этого опытный главный редактор «Комсомольской правды» Владимир Сунгоркин сразу повернул разговор в военное русло. Отвечая, Путин потратил на рассказ о новом ядерном оружии 10 минут. Главная мысль: новые российские перспективные комплексы способны достичь территории потенциального противника за шесть с небольшим минут, вдвое быстрее, чем американские ракеты долетят до Москвы. «Считать-то они умеют», — эту мысль президент повторил как минимум шесть раз.

Цитата: «Это все просто, как апельсин. Шесть на ум пошло, семь с ума сошло. Посчитайте, сколько это будет. И Грузия, и Украина большого выигрыша им не даст».

  • Резюме: никаких предпосылок для нового Карибского кризиса и жесткого противостояния нет, взаимные претензии — не основание для такого обострения отношений. Но: «Думаю, что мы во всяком случае этого не хотим. Если кто‑то хочет — ну пожалуйста. Я назвал сегодня, что будет. Пусть считают».

Что будет дальше? На этот вопрос Владимир Путин тоже в каком-то смысле ответил: даже если нового Карибского кризиса не будет, Россия продолжит курс на изоляцию от мира. Сразу после разговора о ядерном оружии главный редактор «Ленты.ру» Владимир Тодоров спросил президента о законопроекте про суверенный рунет. «Чем больше суверенитета у нас, в том числе в цифровой сфере, тем лучше», — ответил Путин, отправив правительству   сигнал не жалеть на это денег.

Почему это важно? Те, кто следил на этой неделе за развитием событий в деле Baring Vostok, задавались вопросом: почему защитники Майкла Калви в своих петициях обращаются к Следственному комитету, Генпрокуратуре — кому угодно, кроме Владимира Путина, который вроде бы проинформирован о деле. Ответ на этот вопрос — в послании Федеральному собранию, в ходе которого президент фактически предложил создать платформу для борьбы с давлением на бизнес инициатору дела Baring Vostok Артему Аветисяну, и во встрече с главными редакторами, где в ответ на вопрос об экономике он рассуждает о ядерном оружии.

Петр Мироненко, Ирина Малкова