О КОЛЧАКЕ

О КОЛЧАКЕ

На здании Военного комиссариата по Центральному и Советскому административным округам появилась мемориальная доска в память об адмирале Колчаке. Надпись на ней гласит В этом здании в октябре-декабре 1918 г. жил адмирал А.В.Колчак. Речь идет о проекте Третья столица , поддержанного министром культуры РФ Владимиром Мединским, в рамках которого такие знаки устанавливаются на зданиях, связанных с деятельностью Российского правительства в Омске в 1918-1919 годах.

В списке также значатся бывшее здание Государственного банка Российской империи, в котором хранился золотой запас страны; ОмГУПС (бывшее здание железной дороги), Аграрный техникум (здание бывшего коммерческого училища) и другие.

После Октябрьской революции министр Временного правительства Панина бежала. Причем исключительно в целях саботажа. И прихватила с собой все денежки возглавлявшегося ей министерства. Графиню поймали и судили судом революционного трибунала. «Революционный трибунал присудил объявить министру буржуазного Временного правительства, графине как классовому врагу по происхождению, похитившему… общенародные деньги, общественное порицание.» Иная судьба ждала эсеров, участников Учредительного собрания, попавших в руки «оппонента» большевиков, благородного русского офицера, адмирала Колчака. 23 декабря 1918 года он утопил их в Иртыше.

Воспоминания Д. Ф. Ракова, узника колчаковской тюрьмы, об убийстве в г.Омске депутатов Учредительного собрания:
Омск просто замер от ужаса. Боялись выходить на улицу, встречаться друг с другом… Самое убийство представляет картину настолько дикую и страшную, что трудно говорить даже людям, видавшим немало ужасов в прошлом и в настоящем. Несчастных раздели, оставили лишь в нижнем белье. Били всеми видами оружия, за исключением артиллерии: били прикладами, кололи штыками, рубили шашками, стреляли в них из винтовок и револьверов. При казни присутствовали не только исполнители, но и зрители. На глазах этой публики Н. Фомину нанесли 13 ран, из которых лишь две огнестрельные. Ему, ещё живому, шашками пытались отрубить руки, но шашки, по-видимому, были тупые получились глубокие раны на плечах и под мышками… Эта страшная оргия разыгралась на берегу Иртыша на расстоянии менее версты от дома, где находился Верховный правитель .

Из писем краеведа С. Сапожникова, с. Кондратьево, Муромцевский район:

Моя бабушка Анфиса Фёдоровна Томская была очевидцем бегства колчаковцев. В то время ей было 12 лет, и проживала она в деревне Карбыза. Рота колчаковцев на конях, запряжённых в сани, въехав в деревню, тут же бросилась по хатам отогреваться. Стали требовать еды и выпивки… Наевшись и напившись самогона, солдаты решили изнасиловать старшую 15-летнюю сестру Анфисы. Они схватили девушку, потащили её на кровать, стали раздевать. И тут раздался стук в окно. Взводный унтер-офицер вызвал солдат на улицу. Те нехотя, но подчинились. Унтер заявил, чтобы через полчаса все были готовы в дорогу. Пока солдат не было в доме, бедная девушка спряталась в русской печи, и Анфиса закрыла её заслонкой. Вернувшись, солдаты перевернули весь дом, но жертву свою не нашли. Анфиса сказала, что сестра выскочила на улицу и спряталась, видимо, где-то у соседей. Искать дальше у солдат не было времени. Забрав в доме всё, что показалось колчаковцам ценным, они погрузились на подводы и двинулись дальше на восток… В Колосовке и близлежащих селениях… была учинена самая настоящая резня. Убиты руководители партизан Д. Я. Жудров, Иона Чурсин и ещё 38 человек. Затем расстреляны ещё более 50-и человек… Оставили кровавый след колчаковцы и в моём родном селе Кондратьево. Попавшие в плен местные партизаны Логунов Александр Константинович, Капустин Алексей Иванович и Ксенофонтов Василий Александрович после страшных пыток были расстреляны и закопаны в скотомогильнике. После ухода белых родственники и друзья погибших перезахоронили их в центре села и поставили памятник героям-партизанам .

Из статьи Н. Ульянова, г. Омск:
Очевидцы свидетельствуют: нагрянули в деревню колчаковцы грабёж, насилие, допросы. Спрашивают очередную жертву: Ты коммунистка? Простая крестьянка, привыкшая держаться за мужа, отвечает: Если муж коммунист, то и я тоже . За такой ответ ей вырезали груди, привязали к лошадям и разорвали .

Иван Комлев, член Союза писателей России, приводит воспоминания Альвины Ивановны Озолиной, подруги своей матери, проживавшей в 1919 году в деревне недалеко от г. Тара:
Хорошо помню колчаковцев. Отец наш моего старшего брата спрятал, чтобы его в армию не взяли, а с ним и лошадей в тайгу угнал. Они забирали лошадей, вместо денег давали расписку. А дядю моего колчаковцы расстреляли… У него был родной брат, другой мой дядя. Он то ли воевал, то ли уехал куда-то работу искать, не знаю. Письма тогда редко кто писал. А невестка, его жена, нехорошо себя вела погуливала. Ну наши отец мой и второй дядя и говорят ей: Ты почему себя так ведёшь? Муж вернётся, как будешь в глаза ему смотреть? Она, значит, обозлилась и пообещала: Я вам покажу! И написала бумагу, что один брат, муж её, значит, у красных служит, а другой агитирует против белых. Ещё назвала людей. Их всех арестовали и жён некоторых взяли. Сколько они пробыли в тюрьме, не скажу, а только женщин выпустили. Выпустили вечером… А утром в лесочке недалеко от Тары они нашли своих мужиков. Разбираться белые не стали, расстреляли и дело с концом. А закопали плохо: чуть присыпали землёй и листьями. Тётка-то увидела ботинок из земли торчит, узнала. Так и нашли .

А. Поварницын, г. Омск:
В 1919 году колчаковцы арестовали и убили в селе Екатериновке Тарского района пятерых молодых парней. Они не были партизанами, они просто уклонились от мобилизации в белую армию. Когда-то я знал имена и фамилии всех, но сейчас помню только двоих: Козуцкий (или Казуцкий, кажется, Иван) и брат моей бабушки Михаил Орлов. Им было чуть больше 20 лет. Выдал их местный староста. Михаила вывели на улицу и стали избивать, когда он упал, били сапогами, прикладами. Все закричали, и тогда часть солдат оставила парня и взялась за старших. Шомполами в кровь исполосовали старика-отца, задрали подол у старой матери. Но тут вступились соседи, и солдаты её не тронули, только ударили в лицо и выбили два зуба. Михаила увели, подгоняя прикладами и штыками. Подожгли избу, но её отстояли, сгорел только небольшой сарайчик со свиньёй. А бабушкиного брата нашли в лесу, только через неделю, в глубокой яме, на манер тех, что роют охотники, чтобы ловить зверя. В животе маленькая дырка от штыка. По-видимому, пулю на него пожалели, ударили штыком и бросили в яму помирать. Так погиб брат моей бабушки .

Воспоминания Анны Фёдоровны Мокрушиной, г. Омск:
Колчаковцы заперли в бане четырёх бабушкиных детей, а к двери бани своими пиками прикололи живьём моего деда Дмитрия Петрова, обложили баню соломой и подожгли. Мою тётю Анну Петрову… привязали за ноги к двум лошадям и волоком таскали по всему селу. Пока не разорвали на части… Наталья Феоктистова, г. Омск: Мама моя уроженка г. Омска, и жизнь её прошла в этом городе. При Колчаке (она это слышала от многих, в том числе и от колчаковских солдат) подозреваемых в сочувствии к красным пытали и мучили страшно, даже на мясных крюках подвешивали. После разгрома Колчака она с подругой участвовала в похоронах жертв колчаковского террора. В гробах лежали порубленные и расстрелянные люди, гробы были все в крови. А их было больше сотни, их несли на руках из госпиталя к нынешнему Скверу борцов революции. Стон и плач стоял на Скорбященской и Любинской улицах, по которым двигалась процессия. Весь город провожал героев в последний путь и слал проклятья убийцам .

Из заявления 212 жителей г. Тюкалинска генеральному прокурору России Ю. Я. Чайке (2007 г.):
Тюкалинцы напоминают, что в их городе поставлен памятник 49 землякам, которые были зверски убиты колчаковцами из отряда французского полковника Мокри. Причём в ночь с 10 на 11 ноября 1919 года сначала были казнены 47 человек, а когда утром женщина с ребёнком стала искать своего мужа и обнаружила яму с казнёнными, то колчаковцы убили и её, и ребёнка и бросили их в эту же яму .

Из письма Тамары Токмаковой, г. Омск:
О Колчаке мне рассказывала ещё тётя. Она была 1897 года рождения и на всю жизнь запомнила палача. Из тётиных рассказов я знаю, как лютовала эта мразь у нас в Сибири. Много он душ загубил безвинных, и нашу родню не обошла беда: дедушка пострадал от рук Колчака…

Отрывок из статьи Елены Федоренко, посвящённой расправе колчаковцев над 14 жителями Седельниковского района 19 августа 1919 года близ Чёрного Яра:
И именно сюда, в Тарскую тюрьму, колчаковцы везли… наших земляков, арестованных за пособничество партизанам. Их везли на телегах: на двух арестованных один конвоир с винтовкой. Ехали быстро: белогвардейцы боялись, что партизаны в Иргуте (так назывался близлежащий лес) могут устроить засаду. Но на закате солнца, едва процессия переправилась через Иртыш, подводы были встречены колчаковским карательным отрядом штабс-капитана Рубцова.

Приказано было свернуть с дороги. Беляки жаждали скорой мести. Началась жестокая расправа над арестованными: их расстреливали, рубили саблями… Даже не верится, что все эти чудовищные зверства происходили здесь, в этом лесу, где сегодня, как и тогда, щебечут птицы, алеют ягоды малины, мерно шелестят на ветру листья берёз и осин… Из 18 пленных погибли в тот страшный день 14. Их имена известны. Это жители Тамбовки Михаил Волков, Арвис Ренгольд, Николай Сухин, силантьевцы Степан Избышев, двоюродный брат командира партизанского отряда, Николай Февралитин, родственник жены Артёма Избышева, Максим Дербенёв из деревни Черноярки, Егор Соснин из Кукархи. Но больше всего (семь человек) в этом скорбном списке жителей Короленки! Павел Бобрикович, Антон Веремей, Илия Вертейко, Каленик и Сергей Маховичи, Бенедикт Стасевич, Николай Чиж. Кровавую драму убийства пленных наблюдали возчики, слышали жители села Екатериновка. Убитых захоронили прямо здесь, в общей могиле, которую выкопали пленные австрийцы, работавшие на екатерининских покосах. Каратели не разрешали родным забрать тела убитых. Колчаковский офицер заявил: Кто к этому месту подойдёт, сам будет там лежать . И только через три месяца, когда Красная Армия освободила Тару, трупы (тела колчаковцы изрубили шашками) были извлечены из земли и перезахоронены на родной земле .

Письмо Валентины Симоновой, г. Омск:
Наша мама Е. И. Симонова нам, детям, рассказывала историю. В Горьковском районе была деревенька Михайловка. Стояла она, как мне помнится с детства, буквой Т . И вот когда пришёл на омскую землю Колчак, его солдаты, задержавшиеся в Михайловке на сутки, приказали жителям села из домов не выходить, а то, мол, казнят на виду у всех. Мой дед Иван Богомилов… ослушался, сходил к стогу, надёргал сена и натаскал его скотине. Накормил. Как узнали об этом солдаты, не знаем. Пришли к нам и сказали, что подъедет Колчак, готовьтесь к казни повешают, мол, посреди деревни. Вся семья сгрудилась возле дедушки. В рёве, в слезах ожидали рокового часа. А бабушка была без сознания. Придёт в себя и опять обмирает в шоке… За полдень, но не совсем ещё был вечер, рассказывала матушка, вступила вдруг в село Красная Армия. Люди воспряли! А мы, - говорила мама, - плакали от радости, что спасли красноармейцы дедушку от виселицы . Солдаты Колчака бежали, как позорные волки. Но вот теперь, через столько лет, снова замаячили их поганые тени.

Приведённые выше факты это всего лишь малая толика тех огромных злодеяний, что были совершены колчаковскими убийцами на территории Омской области.

Подобные же зверства творились на всей огромной территории от Урала до Дальнего Востока. Жестокость колчаковских карателей не знала пределов, и это вынуждены были признать даже американские интервенты. Командующий экспедиционным корпусом США в Сибири генерал Гревс впоследствии писал: Я сомневаюсь, чтобы можно было указать за последнее пятидесятилетие на какую-либо страну в мире, где убийство могло бы совершаться с такой лёгкостью и наименьшей боязнью, как в Сибири во время правления адмирала Колчака.

Генерала Розанова Колчак отрядил воевать с партизанами Енисейской губернии:

“Началось нечто неописуемое. Розанов объявил, что за каждого убитого солдата его отряда будут неуклонно расстреливаться десять человек из сидевших в тюрьме большевиков, которые все были объявлены заложниками. Несмотря на протесты союзников, было расстреляно 49 заложников в одной только Красноярской тюрьме. Наряду с большевиками расстреливались и эсеры... Усмирение Розанов повел “японским” способом. Захваченное у большевиков селение подвергалось грабежу, население или выпарывалось поголовно или расстреливалось: не щадили ни стариков, ни женщин. Наиболее подозрительные по большевизму селения просто сжигались. Естественно, что при приближении розановских отрядов, по крайней мере, мужское население разбегалось по тайге, невольно пополняя собой отряды повстанцев.” /93/

Пожалуем из Сибири на Урал.

«Колчаковскими властями расстреляно минимум 25 тысяч. В одних кизеловских копях расстреляно и заживо погребено не менее 8 тысяч; вТагильском и Надеждинском районах расстрелянных и замученных около 10 тысяч; в Екатеринбургском и других уездах не менее 8 тысяч. Перепорото около 10% двухмиллионного населения. Пороли мужчин, женщин и детей.» /94/

Под Колчаком мучилось 11 губерний и областей. В Перми одна из улиц носит фамилию Окулова, а ранее так же называлась площадь, где сейчас Сквер уральских добровольцев. Окулов сдал Колчаку Пермь без боя. Потом ползал в ногах у Фрунзе, клялся, что смоет позор кровью. Фрунзе простил… Когда колчаковцы вошли в город, они из госпиталя (там ныне ДК им. Ленина, захваченный американской сектой «Церковь Нового Завета»), выбросили на снег всех раненых красноармейцев, окружили кольцом, чтобы никто не подошел, и глядели, как раненые скребли ногтями снег и замерзали.

После взятия Казани чехами, они «сбрасывали в Каму жен и детей красноармейцев, и даже грудных пискунов не пощадили… флотский офицер, перешедший на сторону красных, докладывал: «На берегу… найдено до ста крестьянских шапок, весь яр обрызган был мозгами…»» /95/

Командиры чехословацкого корпуса Б. Павлу и В. Гирсы в ноябре 1919 г. в официальном меморандуме союзникам пишут: «Под защитой чехословацких штыков местные русские военные органы позволяют себе действия, перед которыми ужаснется весь цивилизованный мир. Выжигание деревень, избиение мирных русских граждан целыми сотнями, расстрелы без суда представителей демократии по простому подозрению в политической неблагонадежности составляют обычное явление...» /96/

Словом, если учесть положительную характеристику, выданную убийце по месту работы…

Не отставали от Колчака другие вожди Белого движения. Отпущенный большевиками под честное слово не воевать против них генерал Краснов, казачий предводитель, будущий пособник Гитлера, описывает собственную армию следующим образом:

«Не больше половины было способно к ведению боя. Остальную часть составляли священнослужители, медсестры, разного рода женщины, офицеры контрразведки, полицейские, престарелые полковники, записавшиеся добровольцами, чтобы командовать несуществующими полками, и, наконец, различные «известные личности» - каждая из них с более или менее ярким прошлым – стремившиеся занять посты губернаторов, вице-губернаторов и мэров.» /97/

Вполне возможно, Краснов преувеличивает, пытаясь принизить значение быстрого подавления его мятежа.

Что же более дееспособные армии? Деникин, отмечает далее Линкольн,

«насадил режим, отмеченный… злобной ненавистью ко всем евреям. Когда над евреями Украины с невероятной жестокостью разразились погромы 1919 года, врагами большевизма был совершен один из самых диких актов преследования за всю историю. В этих погромах основную роль играло отождествление евреев с большевиками…Погромы из спонтанных излияний расовой и религиозной ненависти превращаются теперь в хладнокровно подготовленные случаи массового насилия, крайней жестокости и беспрецедентного разрушения. За один день в конце августа в еврейском квартале Кременчуга белыми было изнасиловано 350 женщин, включая беременных, только что родивших и даже находящихся при смерти» (pp. 322-323).

«Чем сильнее террор, - говорил Корнилов, - тем значительнее наши победы. Мы должны спасти Россию, даже если нам придется поджечь половину России и пролить кровь трех четвертей русских!» (p. 86)

Российские говняцкие вонючие власти просто обожают доставлять наслаждение мазохистам. То табличку с Маннергеймом в СПб учредят, то запустят нацистские учебные программы для безмозглого мальчика Коли из Уренгоя, то памятник фашисту Валиди в СПБ воздвигнут, то в Уфе в его честь улицу переименуют, то фашистам, казачьим атаманам Краснову и Шкуро в М-ве поставят, то фильму «Идель-Урал», прославляющему татар-фашистов, приз дадут.

Полный текст со ссылками здесь:

http://shtirner.ru/wp-content/uploads/2018/07/%D0%98%D1%85%D0%BB%D0%BE%D0%B2-%D0%91%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%81-%D0%A2%D0%B5%D1%80%D1%80%D0%BE%D1%80-%D0%BD%D0%B0%D1%86%D0%B8%D0%BE%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D1%8B%D0%B9-%D0%B2%D0%BE%D0%BF%D1%80%D0%BE%D1%81-%D0%B8-%D0%B3%D0%BB%D0%BE%D0%B1%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F.pdf

Собрал Борис Ихлов, 21.2.2019