Шутить опасно

Когда-то над рассказами Михаила Зощенко смеялись взахлёб. Он был одним из самых популярных сатириков в СССР, пока не вышло в 1946 году постановление ЦК ВКП(б) «О журналах «Звезда» и «Ленинград». Оно стало приговором к высшей мере литературного наказания для Зощенко и Ахматовой. Все издательства, журналы и театры Советского Союза расторгли договоры с Зощенко и потребовали вернуть авансы.

У писателя не только вышибли перо из рук, но и принудили голодать, ибо он был лишён продуктовых карточек.

Власть жестоко расправилась не только с писателем, но и с гражданином, патриотом своей страны.

Зощенко прошёл Первую мировую войну. Почти три года он провёл в окопах под вражескими пулями и снарядами. За личную храбрость его наградили пятью орденами. Зощенко был ранен, пострадал во время немецкой газовой атаки.

Следы войны остались на всю жизнь: он получил порок сердца и депрессию, сопровождавшие его до конца жизни.

После Февральской революции, при Временном правительстве, работал начальником почты и телеграфа, комендантом Главного почтамта в Петрограде, секретарём полкового суда в Архангельске.

В 1941 году, сразу после начала Великой Отечественной войны, просился на фронт, но медкомиссия отвергла его заявление.

Зощенко во время бомбёжек дежурил на крышах домов вместе со своим сыном и гасил зажигательные бомбы, создавал антифашистские фельетоны и пьесы.

За что же в первый послевоенный год Зощенко попал в опалу?

Зощенко так объяснял это в разговоре с писателем Юрием Нагибиным:

«Сталин ненавидел меня и ждал случая, чтобы расправиться. Топор навис надо мной с довоенной поры, когда я опубликовал рассказ «Часовой и Ленин». Но Сталина отвлекла война, а когда он немного освободился, за меня взялись…

В рассказе «Часовой и Ленин» один из персонажей – человек с усами. Довольно неприятная, злая личность, которая кричит на часового. Ленин в рассказе этого грубияна отчитывает.»

Зощенко не имел в виду Сталина. Но… «Сталин узнал себя, или его надоумили, и не простил мне этого».

На закате жизни Зощенко произнёс афористическую фразу:

«Литература – производство опасное, равное по вредности лишь изготовлению свинцовых белил.»

Жизнь писателя проиллюстрировала это горькое наблюдение.