На распутьи

  К  концу  второй  декады  октября  месяца  1812 года  император  Франции  Наполеон  Первый, после  метаний  в  опустошённой  Москве  от  Кремля  до  Петровского  дворца  и  обратно, оказался  на  распутьи. Что  делать  дальше? Русский  царь  Александр  не  отвечал  на  предложения  Наполеона  о  заключении  хотя  бы  перемирия  на  любых  условиях  какие  бы  мог  предложить  Самодержец  Всероссийский. И  несмотря  на  то, что  в  Петербурге  царила  паника, Александр  Павлович  даже  не  помышлял  садиться  за  стол  переговоров  с  французским  неприятелем. И  в  Москве  оставаться, Наполеон  понимал, - опасно.  Он  мог  во  враждебной  стране  остаться  без  армии.  Фуража  не  было. Начался  массовый  падёжь  лошадей. Солдаты  мародёрствовали, фуражирные  отряды  бесследно  пропадали. А  тут, рано  началась  зима. Холод  донимал  теплолюбивых  французов, испанцев, итальянцев, португальцев. Надо  идти  на  Петербург, - думал  Наполеон.  Но  маршал  Мюрат  доложил  полководцу  о  падеже  лошадей, что  заставит  их  армию  остаться  без артиллерии (не  на  чем  её  было  перевозить). А  тут  поступают  сведения  от  лазутчиков, что  к  генерал-фельдмаршалу Кутузову  в  Тарутино, где  располагалась  Ставка  Русской  армии,  каждый  день  из  глубин  России  прибывает  серьёзное  подкрепление. Пожалуй  Кутузов  постоянно  будет  висеть  над  французской  армией  и  вряд  ли  до  Петербурга  можно  будет  добраться  без  потерь, причём  потерь  не  боевых, а  через  эпидемии, бескормицы  и  холода. Надо, всё-таки  разбить  армию  фельдмаршала  Кутузова. 

  18  октября  1812  года  Наполеон  приказывает  своему  лучшему  маршалу  Мюрату  и  его  конному  корпусу  провести  в  сторону  Тарутино  разведку  боем, а  если  получится, то  нанести  ущерб  армии  Кутузова.

Мюрат  попытался  выполнить  приказ  своего  императора  и  выдвинул  конный  корпус  в  направление  Тарутино, но  встретил  на  своём  пути  возле  реки  Чернишне  русское  соединение  под  командованием  генерала  Беннигсена. Завязался  бой, который  перерос  в  кровопролитное  сражение. Маршал  Мюрат, почти  не  знавший  горечи  поражений  вдруг  дал  слабинку  и  его  кавалеристы  были  потеснены, а  затем  и  вовсе  отброшены  за  село  Спас-Купля. Только  бегство  с  поля  боя  спасло  французский  корпус  маршала Иохима  Мюрата  от  полного  разгрома. 

  Наполеон  понял, что  Русская  Армия  за  какие-то  два  месяца  окрепла  и  представляла  для  армии  Наполеона  и  для  него  самого  смертельную  опасность. Ни  о  каком  походе  на  Петербург  уже  речи  не  могло  идти. Отпала  охота  у  Наполеона  давать  русским  ещё  одно  Генеральное  сражение. Теперь  уже  не  Кутузов, а  Наполеон  в  заснеженной, холодной  в  прямом  и  переносном  смысле  стране, с  очень  жёстким  к  врагам  Отечества  народом,  боялся  потерять  армию. Он  понял, что  ни  с  Кутузовым, ни  с  царём  Александром  Первым  никаких  переговоров  не  будет. Надо  было  просто  из  Москвы  уносить  свои  ноги.