Три сценария

Руководство и в первую очередь Путин изо всех сил сохраняет интригу по поводу сакрального вопроса будущей весны — кто пойдет на Главные выборы в качестве Главного кандидата.

Хотя, откровенно говоря, ответ на него, действительно, не совсем очевиден.

Безусловно, личные гарантии лично Путину стоят здесь на первом месте, и к сожалению для нынешнего Отца нации, он сам создал такую систему, в которой гарантий нет и быть не может по определению.

Только власть дает гарантии сохранения собственности, а с ней — и жизни.

В скобках отмечу, что это характерная проблема всех псевдоэлит, связанная с тем, что у них нет и никогда не будет образа будущего.

А значит — нет идейной базы, нет своего проекта.

Поэтому для них высшей ценностью являются деньги и собственность, а власть — лишь инструмент их захвата и защиты.

Ничего другого в качестве проекта, кроме личного обогащения, у псевдоэлит нет и не будет.

Реальная элита, напротив, всегда имеет свою собственную онтологию и связанный с ней набор идей.

Для воплощения этих идей им и нужна власть, которая занимает высшую по сравнению со всеми остальными ресурсами ступень иерархии ценностей.

Деньги в такой системе ценностей становятся лишь инструментом реализации идейного «кейса».

Увы, но блатная дворовая элита, которая сегодня захватила власть в стране, является именно псевдоэлитой.

Что является причиной её идейной нищеты — вопрос отдельный, здесь важно отметить сам факт.

Вопрос не теоретический, так как автоматически приводит к целому ряду неприятных для этой псевдоэлиты и нас, как людей, которыми она управляет, выводов.

Главный вывод перед глазами: нет гарантий — значит, единственное, чем они могут подтверждать свое право владения неправедно захваченной собственностью — это бесконечное пребывание во власти.

Уход из власти означает деклассирование и экспроприацию.

И это — железный закон любой деспотии.

«Мафия Стейт» относится к деспотии, так как основана практически на тех же законах, которые характерны для любого такого социального субъекта.

Сказанное означает, что Путин будет вынужден сохранять свое положение во властной вертикали до самой смерти, в противном случае она наступит гораздо раньше.

Как именно он институционализирует свое положение — вопрос технический.

Хоть президент, хоть монарх, хоть генсек, хоть кто. Главное, чтобы объем властных полномочий оставался на прежнем уровне.

Достаточно передать хотя бы часть из них — всё. Сожрут.

Был ли у Путина шанс создать иную систему управления, сказать сложно.

Теоретически был, но на практике это требовало принципиально иных личных качеств и всё того же самого — наличия хоть какого-то личного образа будущего.

Его нет и не будет, а потому набивание карманов и стремление к бесконечно длящейся власти составляют единственную программу действий для любого представителя высшей мафиозной знати современной России.

Сомнительно, что Путин руководствуется какой-то иной программой.

Таким образом, вопрос: кого мы будем избирать в марте, на самом деле сугубо неинтересен.

Даже если это будет кто-то другой или третий, параллельно с этим будет создана какая-то конструкция, в которой всё останется по-прежнему. Как сейчас.

Однако это субъективная сторона дела, хотя лично для Путина она носит крайне объективный и даже экзистенциальный характер.

За пределами Путина есть другая объективная реальность, и она не радует.

Проблема путинского режима в том, что уже лет пять как прежняя модель развития себя исчерпала полностью.

Эта модель не путинская, она создана в начале 90 (а начала реализовываться еще раньше), Путин лишь модифицировал ее в сторону криминализации, ухода от любых правовых институциональных норм в область мафиозных понятий.

Советская модель развития опиралась на всеобъемлющее право собственности государства на средства производства.

Это вынуждало государство развивать экономику, однако делало его главным выгодополучателем результатов такого развития.

Чисто технически это осуществлялось изъятием прибыли в доход государства. Она же являлась ресурсом дальнейшего развития.

Постсоветская модель принципиально изменила эту систему.

Если грубо, то государство переключилось на иной источник ресурсов — доходы от приватизации и сбор налогов.

Это позволило государству уйти от прямого управления экономикой, однако а)низкий управленческий уровень и негодная мотивация государственной управляющей вертикали, б)хищнический характер управления фактически даром доставшейся собственностью «новыми русскими» нуворишами создал систему, в которой государство было вынуждено для восполнения резко снижающихся поступлений в бюджет (основными причинами как раз и стали пп. а) и б)) продолжать процесс приватизации, восполняя падающие доходы.

Процесс носил очень быстрый по темпам характер, и у него возникла совершенно четкая конечная «красная черта» - государственное имущество, которое можно было продать, имело конечный размер, и очень скоро государству попросту нечего было бы продавать.

После чего крах оказывался неминуемым.

Путин пришел к власти в ситуации, когда вопрос об этом крахе встал в полный рост.

Мы помним, что он нашел ответ на вызов через фактическую реприватизацию (мало чем отличающуюся от конфискации) ЮКОСа.

По факту это был чисто конкретный бандитский вариант выхода из тупика: раз государству уже нечего продавать, значит, нужно отобрать это назад, желательно бесплатно, а затем продать по второму разу.

В принципе, в качестве разовой меры это могло сработать, но системно проблему не решало: с каждой новой итерацией желающих купить столь сомнительный товар, как госсобственность, становилось бы меньше, а характер управления ею носил бы запредельно хищнический характер, что в ускоренном порядке приводило бы к прежнему катастрофическому положению дел.

И тут случилось чудо.

Нефть поползла вверх, причем не поползла, а полетела.

Появился новый источник — сверхприбыль.

То есть, не заработанные «халявные» деньги.

Умный человек воспользовался бы шансом, и использовал бы абсолютно незаслуженную «халяву» для смены явно неработающей модели.

В конце концов, даже существующую можно было бы перезапустить, решив две ключевые катастрофические проблемы (те самые пункты а и б).

Саудиты, к примеру, в аналогичной ситуации сделали крайне умно: дали западным корпорациям право добывать саудовскую нефть в обмен на постепенное обучение туземных кадров с постепенной же и предельно честной и возмездной национализацией нефтяной промышленности.

Процесс занял несколько десятков лет, но в итоге Саудовская Аравия получила контроль над своими богатствами плюс грамотные собственные кадры — от технических до управленческих.

Тем самым были решены аналогичные проблемы с тупостью государственных управленцев и выстраиванием полноценных и мотивированных местных бизнес-элит.

Россия — не Саудовская Аравия.

У нас при прочих равных процесс занял бы гораздо более короткий срок.

Однако «халявные» 4 (возможно и больше) триллиона долларов были разворованы и спущены в никуда как раз по причине тупости, вороватости и кретинизма.

То есть, сугубо субъективных факторов.

И к 10-12 году (примерно) Россия вновь подошла к тем же самым граблям — полной исчерпаемости существующей с начала 90 (пусть и модифицированной в более бандитскую форму) модели развития.

Теперь это стала модель стагнации, которая быстро трансформировалась в модель деградации.

Проблема вот в чем.

В эту модель встроена вся российская псевдоэлита, на эту модель ориентированы все кадровые системы отбора и обучения.

Проще говоря — за рамками этой модели вся современная российская знать становится социальным аутсайдером и практически сразу сходит со сцены.

Естественно, с полной утратой собственности, так как ее гарантией является только наличие властного ресурса.

Возник замкнутый круг: для ликвидации существующей кризисной модели развития требуется ликвидировать держащуюся за нее зубами российскую элиту (не физически, конечно, а политически — через отстранение от власти).

Но ликвидация этой элиты возможна только через смену модели, а значит, и источника политической власти и собственности этой элиты.

Системный кризис налицо.

Выход из него эволюционным путем, как известно, невозможно — для этого у системы, пребывающей в системном кризисе, нет внутренних ресурсов.

Поэтому для преодоления системного кризиса требуется либо какой-либо внешний ресурс, либо часть системы подлежит ликвидации, что высвободит необходимый ресурс для проведения структурной перестройки системы.

Внешний ресурс — это либо чудо (вроде нового цикла подъема цен на нефть — ибо ничего другого путинская Россия уже не производит), либо инспирированная извне «цветная революция».

Понятно, что такой вариант неинтересен — внешний игрок точно не будет проводить такую «революцию» в наших интересах.

Благотворительность до таких пределов не распространяется.

Остается отсечение части системы, проедающей ценный ресурс.

Таковых частей в России две — народ и элита.

Пока процесс отсечения реализуется в основном за счет народа — его вгоняют в тотальную нищету, отбирая последнее.

Под «замес» попадают и проигравшие в аппаратной и внутри элитной войне.

Проблема в том, что нынешний процесс носит паллиативный характер: высвобождаемые ресурсы идут не на преодоление системного кризиса, а на продление устойчивости умирающей модели развития.

Точнее, уже мертвой — ее так просто гальванизируют.

Понятно, что этот процесс конечен: в какой-то момент либо народ не выдержит, либо элита (точнее, намеченная к поеданию ее часть) взбунтуется.

Кстати, США с их санкциями и последним законом как раз педалируют именно этот процесс — бунта той части элиты, которая обречена на съедение.

Это такой вариант скрытой «цветной революции», хотя механизм использования ее итогов будет явно иным, чем при традиционной «революции».

Конечность идущего процесса обусловлена его стихийностью.

Никто не рискует ввести его в проектный режим.

Почему — понятно.

Такой проект может выдвинуть только элита, а ей есть что терять.

В случае успеха она сумеет лишь сохранить свое положение и собственность (да и то лишь частично), а вот в случае неуспеха она гарантировано теряет всё.

Поэтому никто и не рискует, исповедуя древнюю мудрость всех бандитов: «сдохни ты сегодня, а я завтра».

***

Всё это сказано лишь для того, чтобы понять: собственно выборы 18 года не решают вообще ничего.

Абсолютно без разницы, за кого нам дадут единодушно проголосовать.

Важно совершенно иное: найдется ли тот, кто сумеет сформулировать проект, причем непростой двустадийный проект: принудительную политическую ротацию элиты (проще говоря — поэтапное отстранение ее от власти с параллельным изъятием собственности) с одномоментным воспитанием на ходу новой элиты, ориентированной уже на новый проект развития, и одновременно с этим не опережая, но и не отставая, сформулировать новый проект новой модели развития и начать выстраивать его, синхронизируя этот процесс с избиением старой и строительством новой элиты.

По сути, перед нами три сценария развития.

Первый — крах страны по сценарию какой-либо «цветной революции» в любой ее модификации.

Заказчик — внешний по отношению к России субъект.

Второй сценарий — неконтролируемое обрушение обстановки с неизбежным распадом страны и крайне вероятной в таком случае гражданской войны, внешней интервенции, созданием на месте России ряда новых субъектов и два-три поколения этот процесс будет длиться в горячей или очень теплой стадии, предельно конфликтной по своему содержанию.

Наконец, третий сценарий — проектная революция части (скорее всего, небольшой, но максимально мотивированной части) сегодняшней элиты, отдающей себе отчет в том, что она, скорее всего, по большей части тоже сойдет со сцены, хотя определенный шанс для наиболее успешных, естественно, будет, и будет довольно неплохим.

По крайней мере, гораздо лучшим, чем в любом из предыдущих двух сценариев.

«Слабым звеном» в этой тройке, естественно, является второй сценарий.

Просто потому, что время до краха системы конечно и оно невелико.

Ресурсы на её поддержание близки к исчерпанию.

Ресурсов-то на самом деле много — проблема лишь в том, что их мало для поддержания системы на плаву.

А когда мы зачерпнем каким-то бортом, будет уже неважно — сколько там в трюмах еще воздуха и как прочен остальной корпус корабля за пределами пробоины.

«Титаник» просто начнет погружаться.

Поэтому времени для реализации первого и третьего сценария ровно столько, сколько удастся держаться на плаву по второму сценарию.

Далее никакие развилки уже не будут играть роли.

Учитывая бэкграунд лично Путина, я не представляю его в роли Ли Куан Ю или Дэн Сяо Пина.

Он слишком мелок и ничтожен для этого как политик.

Поэтому как раз с ним никаких надежд связывать не приходится.

Маргинальных политиков вроде Навального я тем более не считаю — они не имеют того элитного ресурса, который позволит им в оставшиеся крайне сжатые сроки реализовать третий, наиболее перспективный для страны сценарий.

Первый — возможно.

Тут их могут использовать для прикрытия.

Это гораздо хуже, хотя хуже второго варианта с дезинтеграцией быть не может вообще ничего.

Уже поэтому Навальный или кто-то вроде него гораздо лучше Путина, просто потому что Путин — это только второй сценарий без вариантов.

Увы, но как раз критически малый срок, остающийся нам (два, возможно, три-четыре года), не дает возможности выйти даже на сценарий смены Горбачева на Ельцина. В России нет сегодня публичного политика из элиты, способного в короткий срок и относительно легально создать альтернативу Путину и тем самым перетянуть на себя относительно бескровно часть элиты.

Всё будет решаться импровизационно — такой человек если и появится, то это будет как со Стрелковым — внезапно и ниоткуда.

Что, прямо скажем, тоже оптимизма не добавляет.

Я пока полагаю, что наиболее вероятным относительно позитивным сценарием для нас из имеющегося набора является тот или иной вариант «цветной революции» - то есть, внутриэлитного бунта против Путина и нынешней системы управления с прямой поддержкой из-за рубежа.

В то, что как черт из табакерки выскочит откуда-то патриот-государственник, да еще и из элитной обоймы, я не верю — тут и качество элиты ниже плинтуса, и сам процесс с очень низким коэффициентом удачи...

В общем, это стратегия чуда, скажем прямо.

Тем не менее, главный вопрос остается прежним — смена умершей модели развития.

Покойник давно разлагается, его давно пора закопать.

Любая другая модель, подающая признаки жизни, дает шанс.

Увы, выбор у нас как таковой отсутствует — придется принимать практически что угодно.

Хотя надежда на человеческий сценарий, конечно, остается.

Даже если его вероятность и очень невелика.