Стресс-тест

 

  

Автор Анатолий Евгеньевич Несмиян — публицист, аналитик, писатель. Эксперт по ближневосточной проблематике. Союз Народной журналистики (Санкт-Петербург).

 

В свое время наш президент со свойственным ему цинизмом сообщил, что «лучших учений трудно себе представить», имея в виду войну, в которую он втравил нашу страну в Сирии.

Проблема в том, чему именно учиться. 

Бомбить города? Ну, дело нужное. Возможно, что такое умение пригодится в будущем. Хорошо бы не по Воронежу, Казани или Мытищам.

Но тут есть некоторая закавыка. Пока путинские соколы бомбят тех, кто ответить не может — нечем, то вроде бы и правда — учения. Безопасно и относительно комфортно.

Знай объявляй себе фейком сообщения о гибели гражданского населения, ври в камеру, что не применяешь кассетные бомбы (хотя они умудряются попадать прямо на подвесках самолетов в объективы парадных придворных телеканалов) — тоже, кстати, своего рода учения. По масштабному обману. Полезное умение.

Но вот когда возникает нештатная ситуация (а смысл учений как раз в том и заключается — создать ситуацию стресс-теста), то с результатами сразу становится не очень. И здесь даже не к военным вопрос, а к самому Путину.

 

 

 

Второй раз высшее российское руководство попадает в стрессовую кризисную ситуацию с этой войной.

Первый раз — когда сбили наш самолет. Второй раз — вчера.

Когда американцы отстрелялись по авиабазе Шайрат. Были тесты и поменьше масштаба — вроде бомбардировок Дейр-эз-Зора или налетов израильской авиации.

Но вчерашний, безусловно, был самым серьезным.

И тест этот российское руководство, судя по всему, проваливает с треском.

Это не для армии учения, а для Верховного главнокомандующего — способен ли он принимать решения? Или не способен?

Пока по всему выходит — не способен. Если американцы предупредили за полчаса (по другой информации — за два часа) о том, что будут наносить удар — то задачей Верховного и было — обдумать сложившуюся ситуацию и принять решение.

Не только текущее, но и с пониманием того, как именно это решение отразится на всей будущей обстановке.

В итоге было принято решение самое простое — не делать ничего.

 

 

Никто не попытался сбивать «томагавки», и они спокойно пролетели сквозь зону ответственности прямо к цели. К важному аэродрому наших «союзников», да, собственно, и к нашему аэродрому. 

Помнится, с каким пафосом было объявлено, что база Шайрат теперь будет использоваться нашими доблестными авиаторами. В итоге пришлось злословить лишь на тему технической неисправности «томагавков», хотя опять же — ну так найдите и предъявите упавшие «топоры», в чем проблема? Или все-таки долетели, но вы даже понятия не имеете, куда? Кремлевские журналисты дружно взвыли — вы что? Как можно сбивать? Вы хотите Третьей мировой? Логика ущербная. Не мы пустили ракеты, а по нам. И как раз покорность, с которой Верховный главнокомандующий ожидал докладов — а куда именно попали ракеты и какой урон они принесли — говорит о том, что мы эту войну уже заранее записали за противником. Если отказываться от сопротивления — то какой результат вы хотите получить?

 

Можно сказать, что Путин, как Верховный, полностью провалил вчера свои собственные учения. Его задачей за оставшиеся полчаса было — предотвратить или противодействовать.

Политик всегда субъектен. То есть — он называется политиком только тогда, когда проводит свои собственные решения. Отказ от принятия решений, конечно, тоже решение — но это уже решение сугубо объектное.

Вы отдаете инициативу в чужие руки, и теперь будете вынуждены исходить из того, что решили за вас. Это и сделал Путин.

Да, конечно, пропаганда будет отмазывать и замазывать — но это, в конце концов, ее работа. Но все остальные должны делать выводы. И они выглядят крайне неутешительными.

Все заявления о том, что небо Сирии плотно закрыто («Муха не пролетит») оказались блефом.

Мухи, возможно, и не пролетят.

Но вот ракеты и чужие самолеты — запросто. И пролетали, и пролетают. Ни малейших попыток противодействия им нет, а значит — невозможно понять — способна ли вообще наша система ПВО справиться с задачей.

В 61-м году система ПВО СССР сбила самолет У-2. Сбила над своей зоной ответственности. Американцы утерлись и попыток не повторяли. В 80-е годы СССР сбил южнокорейский «Боинг». Запад взвыл — но попыток больше не повторял. Стресс-тест был пройден, поэтому смысла проводить его заново не было.

Сейчас — полный провал. И с точки зрения реакции высшего руководства, и с точки зрения способности ПВО выполнять свою работу.

Вопрос простой — будет ли повторение попыток? Да конечно. Конечно, будет. И теперь уже неоднократное.