Монах и принц

26 августа 1839 г, в 27-ю годовщину великой битвы, на Бородинском поле в присутствии Государя Николая Павловича происходили большие войсковые учения.

В числе множества лиц государевой свиты состоял также молодой лейб-гусар П.П. Новосильцев, "надзору и попечению" которого был поручен гость из Баварии, 22-летний герцог Максимилиан Лейхтенбергский.

Когда учения закончились, а полки начали перестроение в парадные "коробки", герцог вдруг обратится к Новосильцеву:

– Дорогой Пьер Я слышат, что где-то тут неподалеку есть обитель святою Саввы... Нельзя ли нам съездить туда?

Брови Петра Петровича поползли вверх.

Откуда герцог, никогда не бывавший в России, мог узнать про звенигородский Саввин монастырь?..

"Я, – вспоминал Новосильцев, – пытался втолковать гостю, что в Саввиной обители нет никаких особенных редкостей, и что не в пример познавательнее было б ему посети Свято-Троицкую Сергиеву Лавру…"

– Нет, – возразил герцог.

– Я должен побывать именно у Преподобного Саввы.

Такова предсмертная воля одного человека… точнее сказать, моего отца.

Новосильцев, но собственному его признанию, "на миг утратил дар речи".

Да и было от чего.

Ведь отцом герцога был не кто иной, как принц Евгений Богарне – пасынок Наполеона, вице-король Италийский, маршал "великой армии".

Но с чего б это вдруг наполеоновский маршал воспылал симпатией к русскому православному монаху.

Герцог улыбнулся:

– Действительно, стороннему взгляду все это кажется невероятным. Но, как известно, Дух Святой дышит, где хочет...

И рассказал он вот какую историю.

... На третий день после Бородинской битвы [26 августа (7 сентября) 1812 г.], 28 числа, корпус маршала Богарне выступил на северо-восток, имея целью отсечь арьергард русской армии.

Французы в окрестностях Звенигорода. Литография Альберта Адама

Постоянно тревожимый казаками корпус выдержал серьезное "дело" при селе Карийском и вечером 30-го стал биваком у стен какого-то монастыря, в шести верстах от Звенигорода.

В сопровождении нескольких генералов и конвоя принц подъехал к монастырским воротам.

– Эй! – прокричал один из адъютантов, барабаня по железу сабельной рукоятью. – Есть кто живой?..

Раздался звон ключей, тяжелые створки медленно разошлись. Перед незваными гостями стоял монах-привратник.

– Любезнейший, - обратился к нему принц. – Найдутся ли у вас комнаты для ночлега и какая-нибудь еда?..

То и другое нашлось. Завершив скудный ужин (хлеб, кислый квас и капуста), принц уединился в отведенной ему келии. Смертельно уставший, он завалился на жесткое ложе прямо в мундире и быстро заснул...

"Среди ночи, – рассказывал герцог, – отец вдруг ощутил как бы внутренний толчок и открыл глаза".

...Было тихо. В окно заглядывал диск полной луны. В ее свете принц увидел, как дверь отворилась и в келию неслышными шагами вошел седовласый старец в темных одеждах.

Около минуты старик разглядывал гостя из-под седых бровей, а затем сказал ("на чистейшем французском", утверждал позже принц):

"Не вели войску своему расхищать монастырь и особенно уносить что-либо из церкви. Если ты исполнишь эту просьбу мою, то БОГ тебя помилует, и ты возвратишься в отечество целым и невредимым".

Явление Преподобного Саввы принцу Богарне.

Проснувшись на рассвете, принц отчетливо вспомнил ночное видение и поспешил в монастырский собор.

Там, "будто незримо кем-то направляемый", он сразу же увидел образ (или "портрет", как назвал его герцог), имевший поразительное сходство с "человеком, представившимся ему ночью".

– Кто это? – спросил он у монаха, поправлявшего перед иконой лампадный фитиль.

– Это Преподобный Савва, – был ответ, – основатель нашей обители... А здесь, – монах указал рукою на гробницу, – почивают его честные мощи.

После полудня принц покинул монастырь (как оказалось, уже навсегда), но прежде выставил возле собора вооруженную стражу.

Звенигород оставался "под французом" шесть недель, и все это время 30 ОСОБО надежных солдат несли в обители КРУГЛОСУТОЧНЫЙ караул, допуская в соборные двери только монахов и весьма решительно (дело порою доходило до стрельбы) заступая дорогу всем прочим.

"Благодаря сим энергическим действиям, – писал историк, – все главные святыни собора были сохранены в совершенной целости..."

Так принц Богарне исполнил просьбу Преподобного Саввы.

Почти все наполеоновские маршалы, как известно, закончили свою жизнь трагически.

Так, Бессьер, Дюрок и Понятовскнй погибли в сражениях, Мюрат и Ней были расстреляны, Жюно умер в сумасшествии, Бертье покончил самоубийством, а Мортье (тот самый, которому Наполеон поручил некогда взорвать московский Кремль) сам однажды взлетел на воздух, подорванный бомбой террориста...

Совсем иной была судьба принца Богарне. После падения Наполеона русский Царь Александр выказал ему "особое благоволение", новый Людовик сохранил за ним все титулы, а Венский Конгресс выделил 5 млн. франков, на которые принц купил себе в Баварии княжество, стал именоваться герцогом Лейхтенбергским и мирно окончил свои дни в собственном замке...

Так сбылось данное маршалу предсказание.

"... На другой день, - вспоминал Новосильцев, – мы верхами отправились в Саввино-Сторожевский монастырь, и там герцог исполнил свой давний обет – поклонился мощам преподобного Саввы..."

Преподобный Савва Сторожевский (фрагмент). Средина XVII в. Деисусный ряд собора Сторожевского монастыря.

Но это не был конец "российской эпопеи" рода Богарне-Лейхтенбергских – напротив, это было лишь начало ее! Спустя недолгое время, в том же 1839 г., герцог Максимилиан женился на русской Великой Княжне Марии Николаевне (дочери Императора Николая I), перешел из католической веры в Православие и НАВСЕГДА сделался РУССКИМ подданным.

Деятельный и разносторонне образованный, он до самой своей смерти (в 1852 г.) возглавлял Академию художеств, заведовал Горным институтом, основал первый в России гальванопластический завод, активно налаживал производство отечественных паровозов, а для питерских пролетариев построил бесплатную лечебницу, которая (переименованная позже в "поликлинику № 81") существует вот уже 150 лет и которую по сей день так и называют – "максимилиановская"!..

После смерти герцога Император Николай Павлович указом от 6 декабря 1852 г. присвоил его детям (их у Максимилиана было семь – четыре сына и три дочери) наименование князей Романовских и титул Императорских Высочеств, который сохранялся бы в мужском поколении до праправнуков Императора Николая I включительно.

……………………........................................................................................................................ В 1917 г. герцоги Лейхтенбергские покинули Россию. Сейчас потомки Богарне и Романовских проживают во Франции, сохраняют православную веру и по-прежнему свято чтут небесного своего молитвенника – Преподобного Савву.

Автор: Вячеслав Чистяков

P.S. В рассказе "Монах и принц" мы видим, что французский маршал принц Богарне, не являясь ПРАВОСЛАВНЫМ христианином, сподобился ЧУДЕСНОГО видения Преподобного Саввы Сторожевского и ПРИНЯЛ это ЧУДО, и в награду за действия по ограждению собора в монастыре от разграбления, которые осуществил французский маршал, Господь Бог по молитвам Преподобного Саввы Сторожевского сохранил жизнь этому маршалу, а потомки его приняли ПРАВОСЛАВИЕ и стали РУССКИМИ подданными.

=======================================================================

Пророчества Авеля Тайновидца о судьбе России https://cont.ws/@prioz2012/514...