Международное право
К сожалению, на фоне большого количества эмоциональных и недостаточно достоверных заявлений обеих сторон о сути и ходе конфликта, понятия из арсенала Realpolitik в обеих редакциях практически затмили сущность происходящего с точки зрения международного права.
Обе стороны, а также нейтральные комментаторы неоднократно требовали отрешиться в оценке от «узких интересов» и обратиться к «юридической составляющей» проблемы. Здесь возникает важная аполитическая константа. Прежде всего следует различать право, регулирующее начало вооруженного конфликта (Jus ad bellum) и собственно МГП, вступающее в силу с момента возникновения вооруженного конфликта (Jus in bello). Грубо обобщая, право Jus ad bellum связано с такими понятиями, как «агрессия», «оккупация», «право применения силы» и пр., т.е. оно является аналитической базой причин и мотивов, побуждающих стороны вступить в вооруженный конфликт. В случае начала вооруженного конфликта вступает в силу право Jus in bello, в котором политические, оценочные или «моральные» критерии оценки уступают место критериям «техническим», гуманитарным, при использовании которых оценивается лишь физический и психологический ущерб всем жертвам конфликта, вне зависимости от их принадлежности к «виновной» или «жертвенной» стороне.
Естественно, что в общественном сознании и часто в практике военных действий эти две сферы смешиваются, что ведет к серьезным нарушениям международного права. Тем не менее, в случае с Realpolitik иного и не может быть, и поэтому нам приходится учитывать это в настоящем обзоре, особенно в свете ситуации, обострившейся после одностороннего признания Россией независимости Абхазии и Южной Осетии. Так, очень часто сторона, считающая себя объектом нарушения правил ведения военных действий (например, взятие заложников, использование непропорциональной силы, преднамеренный обман, неизбирательное использование военной силы и пр.) считает себя морально свободной от соблюдения соответствующих обязательств при принятии ответных мер. Тем не менее, нарушение стороной А принципов Международного Гуманитарного Права (МГП) никак не освобождает сторону Б от их соблюдения – именно этот принцип так осложняет «войну против террора», где одна сторона открыто отказывается от соблюдения каких бы то ни было норм военных действий, а другая вне зависимости от обстоятельств считается обязанной их безукоснительно соблюдать.
Давайте рассмотрим, каким образом эти принципы прилагаются к российско-грузинскому конфликту августа 2008.
Статус спорных территорий
Теоретически, образований под названием «Аджария», «Южная Осетия» и «Абхазия», не существует, по крайней мере, в виде субъектов международного права. Тем не менее, в течение многих лет они, находясь в составе Грузии, фактически управлялись ставленниками России, представлявшими в том числе и комбинацию нескольких достаточно лояльных к России этнических групп. Несмотря на то, что ни одно государство, включая Российскую Федерацию, не признавало существование этих государств на заявленных ими территориях в течение более десяти лет, Россия, которая долго довольствовалась фактическим контролем над этими «государствами», пошла на беспрецедентный, но глупый шаг одностороннего признания их независимости.
Что же означает этот шаг? На протяжении многих лет, прошедших с момента распада СССР, территориальная целостность Грузии, как и большинства других стран СНГ, (за исключением Карабаха), никем не подвергалась сомнению, несмотря на откровенно дестабилизирующую роль России в регионе, которая оказалась вовлеченной в целый ряд конфликтов. И все же одностороннее признание Абхазии и Южной Осетии означает, что, не смотря на то, что с точки зрения международного права, все конфликты между властями Грузии и администрациями этих территорий, до сих пор носят характер немеждународного конфликта, (в случае применения оружия становящегося немеждународным военным конфликтом), Россия сознательно пошла сначала на эскалацию конфликта, потом на агрессию, а затем на открытое нарушение Принципов ООН и ОБСЕ.
С грузинской (а также с сугубо юридической) точки зрения, «правительства» Кокойты и Багапша являются виновными в свержении законной власти и в антигосударственной деятельности. Напомним, что аналогичные преступления инкриминировались Россией самопровозглашенной Чеченской Республике Ичкерия.
Однако, наличие прочно удерживаемой территории с четко выраженной командной структурой, а также ношение вооруженными формированиями Южной Осетии и Абхазии военной формы фактически приравнивает участников этих формирований к комбатантам, т.е. (Продолжение »»)
|
Комментарии