8 чикагских или 10 российских?

Гнетёть, обзабочивает, очередит, пустит, угрюмит и безулыбит многих-много пустосумчатых день ото дня хмурящее напрочь огорбатиться бремяносное наше эпохо.

Эх, звезда, звезда, звезда,
Звезда рубиновая!
Надоело, господа,
Быть скотиною!

Но, будучи гнютён, сжимаем, сжимаем и ещё малень, человеце, ако пруж какой – ба-цак! Шибко, значит, зачинает скрежет зубовный. Просто: у-у-у! А куды выйдет-выпрет, то знать не ведаем. То ли в прах пойдёт, то ли колосом.

Вишь – терять, терять, терять,
Терять начаво!
Ой, придётся отвечать
Гуттаперчевым!

А и встали мы малость с раскорячки-то. Двое-натрое собрались-позубатились на пригбенность свою разэтакую. Порешили так, терёзвей некуда: а не пора ль? а будет! а докось? Едрёна Всё Их Вошь!

Будя, будя, будет нам
Служить пешками.
Угостим мусьё-мадам
Дробь-орешками!

Пообрешили, словом, народ будолазить. Мол, вы, чо, а? спитя-то? Раз некуда дальше-то... На нет всё звели советики, да советчики за семь-то-на-десят годков-летиков. Что и осталось, так жваньём забываться в органических от остатков ихней жизни удобриях. Больше, что ж?

Хрю-да-похрю, хрю-похрю.
Жили-мучались.
Раздувай пожар-зарю,
Набатрачились!

С масюткиной буквашечки ужо трудно обозваться стало – “ч”… Не то, чтобысь по мечте - с
огромадной-оглавной “Ч”. Эх, Пешков, горько. Изнутря, Лёша печёт и околось. Все какие-то мы, это, бац-бац – пришибзденные, заштопанные наизнанку. Однако ж, что-т как засаднило в грудях набольно. Пошло гулять слово углами-задворками. Соседним, да рядышком, а там и поодаль которым, слышно стало. Хоровод, значит, пошёл, мироединение.

Чело-чело-человек,
Найди времечко.
Сократи пузатых век,
Врежь по темечку!

А властя-то, властя! Хоть до сурьёзу не берут, но ещё как - трух-трух! “Я-йя. Как жесь? Хорошо ли, мужики, мозговали вы? А не лучше ль потерпеть ещё пару лет?” Не без того, что б и по-другому пытаться старались: “Да я-мы! Баловать удумали? А под это…, а?”

Нас пуга-страща-бояли
То колючкой, то тюрьмой.
И с психушками венчали.
Путь заказан был домой.

Ясность, коленки давнось дребезжат у кого только не. За жажду свобод испить потреб мало ещё хтось имеет навостриться, хоть сладко бу опосля. Упруга, што ль, изнутря хлипкая? Всё больше тормоша обжидают со сторон.

А мы, того, притулимся, заховаемся за спинкой-горушкой… Авось, кто в подоле, да на подносе принесёт-угостит, попотчует …Тут и мы рады.

Ивашко-язво-полозковых
Хватает на Руси святой.
Горбато-рыжих и лукьявых
Не одолеть одной ганьбой.

Ах, свобода, чмок-конфетка. Вот ежели, да кто Оттуда, сверхотуры: Ллльзя! Али из чайничка: уря!... И вьётся-реет наше знамя, и прапор по ветру торчит. Всё ж, дальше-больше, обрастать мы движеньем-массой почали. Половодье, как навродь. Куды ж тут? Супротив обуха и лом не приём. Пошли, пошли корешочки-корни-контрики берегов официйных подмываться-рушиться.

Вода воду водородит.
Закипает в жилах кровь.
Думы-мысли с ума сходят:
Человечимся мы вновь!

И ведь недолго упирались лбы-дубы медные, купорос их возьми! Было грязьём нас, да сплетенью охаивать пристрастились. Шибко нас это обсерчало-огневало. Усмотрели, однакось, державные, что прохонжа бывалого нетути, - хлоп-бряк дверками, да вдоль-наперёд сирых простоштанников в шевролях своих службовороных. Пошли-вышли семенить распиджачные. Грудь на вдохе, глаз на выкате, руки – некуда девать. Эх, флагу, будь каку, да в руке наскаку! Токо ноне это, как дразнило круторогому.

Ох, красне-красне-краснели
Рокiв семьдесят подряд.
Побледнели, - заспiвали:
Не нужон такой уряд!

Иди-веди, да не сусань, смотрит-ко, Миша. Ужо боки береги. Но, знать, их сметка-выдумка не вся высохла-скукожилась, да и ухи наши – растопырь-некуда. Народ, слухай красны речи, да лежи на тёплой печи! “Фу-фу, указивный пальчик! Мы не мусюсю заморские. Мы вашенькие-е-е. Вышли мы все из народа (…и не скоро в него мы войдём)”.

Мы не будем, будем, будем
Властью нашей злоптреблять.
Спите, овцы и бараны,
Спите, агнцы, спите… Спать!!!

Ой, не держи ухо лопухом, держи остро. Ой, объегорят кузьмичи-лукашки и прочие б…шки!  30 января 1990 г.

Авторское послесловие.

Из истории борьбы за звание  - Человек. Всё это действительно было…Прошло 20 лет!.. Но разве стали мы другими? Другая страна, другие Ф.И.О. политиков. Но тот же расчёт власти на в ухо и в глаз оболваненного политтрёпом дорогусенького (на месяц-два) избирателюшку: “Не выдай, родной, голосни! А мы, ужо, за тя постарамся! Обеспечим рабтрудом -мама не горюй!"  Постарались. "Будете пахать на нас не 8 чикагских часов, а 10 - российских!"  Неужели можно безнаказанно повернуть историю пятками вперёд?