Осажденные

Журналисты Лайфа первыми оказались в сирийском городе Дир аз-Зур, где армия и жители три года держат оборону, находясь в блокаде ИГИЛ.

Мы пили воду на кухне небольшого дома на окраине 230-тысячного Дир аз-Зура, расположенного в самом центре "чёрного пятна" ИГИЛ. В доме квартируются военные. За окном трещали автоматы, перебивая вечерних цикад и шум дизельного генератора. В квартале ар-Рушдия продолжался бой. Чёрный флаг ИГИЛ впервые был так близко.

Несколько часов назад мы вошли в ар-Рушдию с небольшим отрядом бойцов 104-й бригады республиканской гвардии. Нас взял с собой Исам Захрутдин. Cирийский бригадный генерал, внешне похожий на героя России Артура Чилингарова, лично участвует в операциях, ведёт бойцов в атаку, живёт с ними на передовой. Он легенда Сирии и непререкаемый авторитет для солдат.

Восемь гвардейцев во главе с 54-летним Захрутдином пришли на подкрепление к группе, занявшей высоту недалеко от взорванной латинской церкви. Необходимо было уничтожить позицию пулемётчиков и снайперов ИГИЛ в соседнем здании, откуда они покрывали огнём целый квадрат.

 

Бойцы тащили переносную реактивную установку, боеприпасы и провизию для товарищей на передовой. Два десятка яиц, лаваш, пачка чая, сигареты, канистра с водой. Суточный паёк бойца на позиции — одно яйцо и лаваш.

Сквозные парадные, пробоины в стенах, брошенные лавки, огороды. Узкие улицы перекрыты рвами и баррикадами, чтобы не прошла бронетехника и не прорвались грузовики смертников со взрывчаткой.

Бойцы разошлись по этажам, укрепили огневые позиции. По нам начали стрелять из здания с чёрным знаменем на крыше. Мы зажмурились, когда от пули осыпалась штукатурка.

— Не бойся звука пуль, — сказал Захрутдин. — Ты не услышишь ту, которая попадёт в тебя.

Генерал дал бойцам короткие команды: одним — готовить реактивный снаряд, другим — заряжать РПГ, остальным — занимать огневые позиции. Затем шквальный огонь и тишина. Отвечать с той стороны, похоже, было уже некому.

После боя накрыли стол. Лаваш, тарелка зелени, хумус, тунец и паштет в консервах. "Королевский" ужин был явно организован из неприкосновенных запасов. Генерал собственноручно положил еду каждому в тарелку. 

ИГИЛ был уже в городе, ежедневно атаковал, обстреливал гражданские кварталы. Бой, звуки которого доносились из-за окна, был очередной попыткой прорыва.

Ар-Рушдия — квартал в исторической части Дир аз-Зура на западном берегу Евфрата. В мирное время с восточным берегом его соединяли два моста. Знаменитый висячий построен французами в 1931 году. На нём фотографировались туристы, а местные пацаны ныряли в изумрудные воды. Второй мост, автомобильный, является частью трассы Дамаск — Пальмира — Дир аз-Зур — Мосул (Ирак).

Если раньше река отделяла кварталы старого города от парка и ферм, то теперь она стала естественной границей между прежней Сирией и так называемым "Исламским государством".

В 2013 году радикалы взорвали пешеходный мост как "бесполезное наследие крестоносцев". Через второй орда хлынула в кварталы западного берега. В тяжелейших боях армия вместе с ополчением отстояла город, но в нескольких районах исламистам удалось закрепиться.

— Через мост они подтягивают живую силу и оружие, — объяснили военные. — С той стороны их ресурс неограничен, террористы съехались со всего мира. Могут прислать колонну боевиков хоть из Ирака. 

После ужина Исам Захрутдин переоделся в штатское, сел за руль и повёз нас по городу. На окраинах кромешная тьма и совсем безлюдно. Через каждые 500 метров баррикады и насыпи из земли, через которые можно проехать только зигзагом на минимальной скорости, под прицелом крупнокалиберного пулемёта и гранатомётчика. Это часть системы, спасающей от прорыва боевиков.

Чем ближе к центру, тем чаще появляются островки света и громче становится гул дизельных генераторов. Дир аз-Зур, энергетическая столица Сирии, сейчас отрезан от всех электрических линий. Где свет, там и собираются люди.

Останавливаемся у лавки, где много народа. За прилавком хозяин, 50-летний Хамад. Он сегодня не торгует, а оказывает услуги. Прейскурант написан от руки. "Полная зарядка телефона — 35 лир, ноутбука — 75, маленького автомобильного аккумулятора — 75, среднего — 100, большого — 150". Чтобы перевести лиры в рубли, надо поделить примерно на четыре. Вроде бы плата символическая. Но и десяток круглых лавашей стоит 100 лир. Либо телефоны всей семье зарядить, либо хлеба покушать.

Сирийцы любят говорить по-телефону, так что Хамад зарабатывает на хлеб своей семье. Электричество в лавке — от дизельного генератора. Внутри десятки розеток и тройников, на них гроздьями заряжаются гаджеты, пол уставлен автомобильными аккумуляторами.

Мобильная связь в городе есть. Как и во всей Сирии,  здесь уверенно работают оба национальных оператора. Звонки принимаются даже из Москвы. Но 3G отсутствует, поэтому в лавках периодически мелькает реклама услуги "Отправка фотографий по WhatsApp".

На улицах становится многолюднее. Приезжаем на местный бродвей. Люди приходят сюда ради настроения. Молодые пары, девушки в джинсах и платках с открытыми лицами, парни с аккуратными причёсками.

Пожилые мужчины сидят на тротуарах, беседуют, курят, пьют чай. Много детей. Выходим из машин. Вроде типичная "арабская улица", но, в отличие от курортов, здесь на тебе не пытаются заработать.

Наш приезд вызвал ажиотаж. Через несколько минут вокруг стояла ликующая толпа. Люди в Дир аз-Зуре, когда-то привычные к туристам, не видели иностранцев уже несколько лет. Возможно, мы невольно вызвали у них надежду на близкое налаживание мирной жизни.

Зашли в одно из уличных кафе. Сегодня тут битком. В прямом эфире показывают футбольный матч между молодёжными сборными Сирии и Ирана. Проектор воспроизводит на белом экране довольно чёткую картинку. Бармен не успевает готовить чай (крепче него в баре ничего нет), а официант — разносить заказы.

— Мы знаем, что в километре отсюда ИГИЛ. Ну и что! Мы болеем за нашу команду, она для нас символ государства, — объясняют молодые болельщики. — Жить в их "исламском государстве" мы не хотим, собрались здесь назло террористам.

Карта боев за город  Дейр-эз-Зор. Сирийская армия занимает северную часть города и находящийся поблизости военный аэродром. 

На утро нам была назначена встреча с Мухаммадом Хадуром, ещё одним боевым генералом. Под его командованием был взят горный хребет Аль-Калямун, граница между Сирией и северным Ливаном. Это избавило западные провинции от угрозы вторжения террористов. На счету Мадура также успешные операции под Дамаском и Алеппо. Сейчас он командует фронтом на всём восточном направлении, в провинциях Дир аз-Зур и Эль-Хасака.

Статус фактического замминистра обороны позволял ему устроить ставку в подконтрольном правительству Камышлы или хотя бы менее опасной Хасаке. Но Мухаммад Хадур выбрал блокадный Дир аз-Зур. С его одобрения мы должны были отправиться на военный аэродром на юге города, где базируется эскадрилья сирийских ВВС. ИГИЛ штурмовал авиабазу ежедневно.

В Сирии рушатся стереотипы о ближневосточном типе внешности. Мухаммад Хадур аристократично худой, ростом под два метра. Уложенные назад волосы, волевой лоб. Резкие черты лица выражают презрение к опасности. С таким выражением лица, на фоне падающих мин во время очередной атаки террористов на аэропорт, Хадур даёт нам интервью: "Я обращаюсь к ИГИЛ. Продолжайте нападать, Дир аз-Зур станет вашей могилой". Только за месяц здесь убиты 2500 террористов. Потери сирийской армии и ополчения — на порядок меньше.

На взлётке полдюжины разбитых МиГов. Мины игиловцев летят ежеминутно со стороны примыкающих к аэродрому плантаций. На возвышенности в паре километров — вражеские артиллерийские позиции. Аэродром для них как на ладони, бьют в надежде повредить взлётное полотно. У  нас на глазах из ангара на полосу выкатывает старый МиГ. Мины начинают прилетать чаще. Истребитель идёт на взлёт и удаляется в небо. Через несколько минут позиции артиллерии ИГИЛ покрываются клубами пыли и дыма, как при извержении вулкана.

 

— Я поразил сейчас несколько позиций с тяжёлыми орудиями, которые они подтащили ночью, — рассказывает сам пилот.

В это время ИГИЛ пытается прорваться к аэропорту со стороны посёлка Аль-Джафра. Мы на нескольких пикапах мчимся с небольшим отрядом к оливковой роще на окраине посёлка. Среди бойцов есть новобранцы, которые прилетели с нами в осаждённый город с "большой земли" накануне. В их глазах страх.

— Не бойтесь идти в бой! Место и время нашей смерти определено Аллахом. И мы не можем его изменить! — с блеском в глазах прокричал командир. Выпрыгнув из кузова пикапа, ребята помчались к насыпи, за которой развевалось знамя террористов.

После двух часов боя военные отбивают атаку террористов, уничтожив два БМП. 

Многие защитники Дир аз-Зура выглядят не по уставу. Длинные волосы, бороды, иногда отсутствует форма. На вид те же боевики.

"Это элемент маскировки, — объясняет один из них. — Их снайперы принимают за своего". — "А если свои перепутают?" — "Нас так мало, что все знаем друг друга в лицо", — улыбается боец.

После аэродрома едем в госпиталь. Захрутдин каждый день навещает раненых бойцов, подходит к каждому.

Среди раненых  много гражданских, в том числе детей. Несколько дней назад во двор больницы упал снаряд, перед входом стоят  искорёженные машины скорой помощи.

Утром вертолёт доставил в Дир аз-Зур очередной гуманитарный груз. Несколько тонн редиски и джирджиса, как называют в арабских странах рукколу. Если у нас она просто салат, то в голодающем городе из травы могут приготовить полное меню от похлёбки до котлет.

Обширные, удобренные илом плодородные плантации на другом берегу Евфрата, которые раньше кормили всю провинцию, теперь оказались на территории террористов. Местные рассказывают, что там и сейчас изобилие еды. Здесь же в ежедневном рационе мирного населения — хлеб и каша из перемолотой пшеницы.

Сегодняшний груз рукколы раздаётся бесплатно, под контролем военных. Один пучок в руки.