Принцесса.

В эти  дни  у нас  в городе проходит  православная  пасхальная  ярмарка. Уже на выходе  из  экспозиционного  зала, увидела  сидящего  за столиком со стопками книг мужчину. Им оказался писатель А.Солоницин(брат  актера А.Солоницина )-их автор.Он был  занят  презентацией своей новой книги "Земной  ангел".Содержание ее -факты  известные,но..всякий раз  заставляющие включить  полное осознание произошедшего и   понять, что у каждого человека в жизни – свой собственный путь.  И  в этом смысле богатство и нищета, достаток и бедность, обеспеченность и нужда не являются сами по себе ни добродетелями, ни условиями спасения. И еще(опережая  приведенный ниже текст  ) : откуда в этой хрупкой женщине  с присущими ей  европейскостью манер и изяществом  такая  сила к сопротивлению  всем  жизненным невзгодам.Почему  с детства столько кротости  и  печали в глазах? Есть,есть глубокая тайна  ее жизни.

Почему-то захотелось перечитать ее жизнь-великомученицы великой княгини Елизаветы Федоровны. 

Елизавета Феодоровна  родилась в среде сильных  мира сего. Она появилась на свет 1 ноября 1864 года в немецком городе Дармштадте.. Ее мать Алиса была дочерью королевы Англии Виктории, а отец Теодор Людвиг IV – Великим герцогом Гессенским.

Великая герцогиня Гессенская и Прирейнская Алиса с дочерью Эллой

Элла (так звали  ее  в детстве ) была вторым ребенком в семье. Её младшая сестра Алиса позднее, в  1894г. стала русской императрицей Александрой Федоровной, выйдя замуж за русского императора Николая II. Ее душевный мир слагался в кругу согретой взаимной любовью семьи. Мать Эллы умерла, когда девочке было 12 лет.Она заронила в юное сердце зерна чистой веры, глубокого сострадания к плачущим, страдающим, обремененным.

 

 

Дети воспитывались в традициях старой Англии, их жизнь проходила по строгому порядку, установленному матерью. Детская одежда и еда были самыми простыми. Старшие дочери сами выполняли свою домашнюю работу: убирали комнаты, постели, топили камин. Впоследствии Елизавета Федоровна говорила: «В доме меня научили всему». Мать внимательно следила за талантами и наклонностями каждого из семерых детей и старалась воспитать их на твердой основе христианских заповедей, вложить в сердца любовь к ближним, особенно к страждущим.

 

Родители Елизаветы Федоровны раздали большую часть своего состояния на благотворительные нужды, а дети постоянно ездили с матерью в госпитали, приюты, дома для инвалидов, принося с собой большие букеты цветов, ставили их в вазы, разносили по палатам больных.Елизавета с детства любила природу и особенно цветы, которые увлеченно рисовала. У нее был живописный дар, и всю жизнь она много времени уделяла этому занятию. Любила классическую музыку. Все, знавшие Елизавету с детства, отмечали ее религиозность и любовь к ближним. Как говорила впоследствии сама Елизавета Федоровна, на нее еще в самой ранней юности имели огромное влияние жизнь и подвиги святой её дальней родственницы Елизаветы Тюрингенской, в честь которой она носила свое имя.

Портрет семьи принца Людвига Гессенского, 1871 г., August Noack

Портрет семья Великого герцога Людвига IV, написанный для королевы Виктории в 1879 году художником бароном Генрихом фон Ангели.

 

В 1873 году разбился насмерть на глазах у матери трехлетний брат Елизаветы Фридрих. В 1876 г. в Дармштадте началась эпидемия дифтерита, заболели все дети, кроме Елизаветы. Мать просиживала ночами у постелей заболевших детей. Вскоре умерла четырехлетняя Мария, а вслед за ней заболела и умерла сама великая герцогиня Алиса в возрасте 35 лет.

 

В тот год закончилась для Елизаветы пора детства. Горе усилило ее молитвы. Она поняла, что жизнь на земле — путь Креста. Ребенок всеми силами старался облегчить горе отца, поддержать его, утешить, а младшим своим сестрам и брату в какой-то мере заменить мать.


 

 

Людвиг IV Гессенский и Алиса с принцессами Викторией и Елизаветой (справа).

Принцесса Елизавета Александра Луиза Алиса Гессен-Дармштадская

Принцессы Виктория , Елизавета, Ирен ,  Аликс Гессен скорбят о  матери .

Людвиг IV Гессенский и Алиса с принцессами Викторией и Елизаветой (справа). 

 

  

Со своим будущим мужем Великим князем Сергеем Александровичем Романовым Елизавета Федоровна познакомилась в детстве. Когда-то он приезжал в Германию со своей матерью, императрицей Марией Александровной, также происходившей из Гессенского дома (она была дочерью Великого герцога Гессенского, принцессой Максимилианой-Вильгельминой-Августой-Софией-Марией). В то время юная Элла считалась одной из самых красивых невест Европы и многие пытались добиться ее расположения. Тогда говорили, что во всей Европе было только две настоящие красавицы: Елизавета Австрийская, жена императора Франца-Иосифа, и Елизавета Федоровна. Смерть ее матери и младшей сестры Мей от дифтерии, а также гибель маленького брата Фридриха, разбившегося насмерть при случайном падении с балкона имели  большие последствия  на всю жизнь. Вид смерти и осознание того, что жизнь человеческая может в одночасье оборваться и разрушить все казавшееся столь прочным счастье и все надежды близких друг другу людей, произвели на Елизавету Федоровну неизгладимое впечатление. Женихи получали отказ. Однако к Сергею Александровичу она уже давно питала расположение. У них состоялся откровенный разговор и только после этого последовало ее согласие и было принято решение  о  браке.
Вся большая семья Гессенов сопровождала Елизавету Феодоровну на свадьбу в далекую Россию. Именно в этот приезд двенадцатилетняя принцесса Аликс(сестра ) познакомилась с цесаревичем Николаем Александровичем, будущим императором России, и полюбила его.

Великий князь Сергей Александрович.

После смерти  матери  Элла и Аликс воспитывались в основном у своей бабушки, королевы Виктории. С детских лет сёстры были религиозно настроены, участвовали в делах благотворительности, получили уроки по ведению домашнего хозяйства. Большую роль в духовной жизни Эллы играл образ святой Елизаветы Тюрингской  в честь которой была названа Элла: эта святая, родоначальница герцогов Гессенских, прославилась делами милосердия.

Она самоотверженно помогала во всем отцу, стараясь облегчить его горе, ухаживала за сестрами, вела хозяйство по дому. Много позже, незадолго до казни Елизаветы Федоровны в 1918 году под Алапаевском, ее большевистская охрана искренне удивлялась, как эта дама из высшего света ловко, будто кухарка, орудует в заточении кастрюлями и чувствует себя на садовых грядках как дома.

В 1884 г. в Петербурге состоялась свадьба Эллы и пятого сына императора Александра II - Сергея Александровича. Эллу в России сразу полюбили многие: она была ослепительно красива, но вместе с тем добра, проста в обращении, умела расположить к себе людей.

 Когда Сергей Александрович посватался к Елизавете, она была счастлива.Высокий ( средний рост Романовых был 185 см.), безукоризненный красавец, артистичный блондин с серо-голубыми глазами пленил принцессу. Морис Палеолог, недоброжелатель Великого князя, не мог не отметить его «сильную художественную восприимчивость» и любовь к прекрасному. 

Невеста пленила всех своих новых родственников «Она показалась рядом с императрицей, и всех нас словно солнцем ослепило. Давно я не видывал подобной красоты. Она шла скромно, застенчиво, как сон, как мечта ..." – вспоминал Великий князь Константин Константинович Романов. 

 

А Великий князь Александр Михайлович ревниво писал: «С того момента, как она прибыла в С.-Петербург , все влюбились в тетю Эллу. Проведя вечер в ее обществе и вспоминая ее глаза, цвет лица, смех, ее способность создавать вокруг себя уют, мы приходили в отчаяние при мысли о ее близкой помолвке. Я отдал бы десять лет жизни, чтобы она не вошла в церковь к венцу об руку с высокомерным Сергеем. Мне было приятно думать о себе, как о ее «cavalier servente».Дядя Сергей  преувеличенно грассируя по-петербургски  называл ее «мое дитя» Венчание происходило в церкви Зимнего дворца (3 июня 1884 года). 

По мнению одной из присутствовавших на венчании дам, Елизавета Федоровна была самой красивой невестой, которая когда-либо венчалась в придворной церкви. Великий князь Константин Константинович Романов посвятил Елизавете Федоровне стихотворение. Оно написано в 1884 году. 

Я на тебя гляжу, любуясь ежечасно:
Ты так невыразимо хороша!
О, верно, под такой наружностью прекрасной
Такая же прекрасная душа!
Какой-то кротости и грусти сокровенной
В твоих очах таится глубина;
Как ангел ты тиха, чиста и совершенна;
Как женщина, стыдлива и нежна.
Пусть на земле ничто
средь зол и скорби многой
Твою не запятнает чистоту.
И всякий, увидав тебя, прославит Бога,
Создавшего такую красоту! 
К. Р.

3 июня 1884г в Придворном Соборе Зимнего дворца  венчались браком с великим князем Сергеем  Александровичем  братом российского императора  Александра III. Супруг приходился Елизавете и двоюродным дядей (общий предок — Вильгельмина Баденская ) и четвероюродным братом (общий прапрадед — прусский король  Фридрих Вильгельм II.

Чета поселилась в купленном Сергеем Александровичем   дворце  Белосельских-Белозерских.Проведя медовый месяц в подмосковном имении Ильиское , где они также жили и впоследствии. По её настоянию в Ильинском была устроена больница, периодически проходили ярмарки в пользу крестьян.


Две сестры Элла и Аликс

Елизавета в совершенстве овладела   русским  языком  и  говорила на нём почти без акцента.  В  1888г. вместе с супругом, совершила паломничество в  Святую  Землю.

 

Император Николай II,императрица Александра Федоровна,великий князь Сергей Александрович,великая княгиня Елизавета Федоровна.

В  1891г  Елизавета  приняла православие, написав перед этим своему отцу: «Я всё время думала и читала и молилась Богу — указать мне правильный путь — и пришла к заключению, что только в этой религии я могу найти настоящую и сильную веру в Бога, которую человек должен иметь, чтобы быть хорошим христианином»

В качестве супруги  московского генерал-губернатора (великий князь Сергей Александрович был назначен на этот пост в 1891),она организовала в  1892г. Елисаветинское благотворительное общество , учреждённое для того, чтобы «призревать законных младенцев беднейших матерей, дотоле помещаемых, хотя без всякого права, в  Московский  Воспитательный дом, под видом незаконных». Елисаветинские комитеты были образованы при всех московских церковных приходах и во всех уездных городах Московской губернии. Кроме того, Елизавета Фёдоровна возглавила Дамский комитет Красного Креста..

У Сергея Александровича и Елизаветы Фёдоровны не было родных детей, но они воспитывали детей брата Сергея Александровича, великого князя Павла  Александровича-Марию  и Дмитрия, чья  мать  скончалась в родах.

 По характеру своему Великая княгиня была цельной натурой, и в таких кардинально важных вопросах, как вероисповедание, она всей душой стремилась достичь полного согласия с совестью. Сергей Александрович, в свою очередь, ни на чем не настаивал, предоставив жене полную свободу духовного выбора.

 Сергей Александрович  оказывал на супругу  огромное духовное влияние. Не убеждениями, не словесными доводами, не богословскими спорами, а исключительно чистым и возвышенным образом своей жизни.
Это был тот самый случай, когда истинность веры не доказывается, а показывается через человека. Посмотри на его лицо – говорят тебе – и ты все увидишь и поймешь, и все тайное и сокровенное откроется тебе в должной мере. 
Когда она стояла с мужем на службе и видела его одухотворенное лицо, когда она наблюдала за его преображением во время Святого причащения, то все больше и больше убеждалась в том, что все утверждения о «старомодности» и «консервативности» православия есть не что иное, как обман.
В 1888 г. император Александр III поручил Сергею Александровичу быть его представителем на освящении храма святой Марии Магдалины в Иерусалиме, построенного в честь их матери - Марии Александровны. Сергей Александрович отправился в Иерусалим вместе с супругой. Храм Марии Магдалины был построен в Гефсимании у подножия Елеонской горы, недалеко от тех мест, где принял крестные муки Спаситель. Увидев необыкновенную красоту Гефсимании с высоты Елеонской горы, супруга великого князя произнесла пророческие слова о том, что она хотела бы быть здесь похороненной.

13 апреля 1891 года, после семи лет сомнений и колебаний Элла приняла православие и стала Елизаветой Федоровной, причем, ее отец не дал ей благословения на переход в другую религию. В Лазареву субботу, над Елисаветой Феодоровной был совершен чин присоединения к Православной Церкви через Миропомазание.

 .

Имение Ильинское находилось  в шестидесяти километрах от Москвы, на берегу Москвы-реки. 

Довольно подробно эту жизнь описывает в своих воспоминаниях Великая княгиня Мария Павловна. 
«  Их внешне хорошие отношения отличались некоторой напряженностью: тетя с привычным спокойствием относилась к тому, что решения по всем вопросам — большим и малым — выносит муж.

Оба они были гордые и застенчивые, редко открыто проявляли свои чувства, избегали откровенности. Обратившись перед замужеством в православную веру, тетя с каждым годом становилась все набожней, строго следовала церковным предписаниям.  Несмотря на то, что он тоже был человеком верующим и всегда соблюдал все православные обряды, дядя Сергей с тревогой наблюдал, как она все глубже и глубже погружается в религию.
Он обращался с ней так, словно она была ребенком. Я думаю, ее задевало подобное отношение, она чувствовала себя непонятой, а потому замкнулась в себе и искала утешения в вере. 
Мой дядя, великий князь Сергей Александрович, был удивительным, но непонятным для меня человеком. Четвертый сын императора Александра II, он был в 1891 году назначен своим братом, Александром III, генерал-губернатором Москвы и продолжал оставаться на этом посту при новом императоре. Он занимал высокое положение, обладал большой властью и очень ответственно относился к своим обязанностям. Даже живя за городом, он постоянно принимал курьеров из Москвы и давал аудиенции.

 

С детских лет дядя Сергей и мой отец очень дружили, дядя был глубоко привязан к моей матери. Он воспринял как тяжелую утрату ее раннюю кончину, как я уже упоминала, в Ильинском и был безутешен. Он приказал оставить нетронутыми комнаты, в которых она провела свои последние часы, чтобы в них все было точно так, как когда она умерла. Он запер их и сам хранил от них ключи. 

Тетя Элла — великая княгиня Елизавета Федоровна — была старшей сестрой императрицы Александры Федоровны и одной из самых красивых женщин, каких я когда-либо видела в жизни. Она была высокой и хрупкой блондинкой с очень правильными и тонкими чертами лица. У нее были серо-голубые глаза, на одном из которых было коричневое пятнышко, и это производило необычайный эффект.

Даже живя за городом, тетя много времени и внимания уделяла своему внешнему виду. Она сама разрабатывала фасоны большинства своих нарядов, делая эскизы и раскрашивая их акварельными красками, и они замечательно смотрелись на ней, подчеркивая ее индивидуальность. Дядя, у которого была страсть к драгоценным камням, дарил ей много украшений, и она всегда могла выбрать то, что сочеталось бы с ее одеждой.

Морис Палеолог писал: «Сергей Александрович показывал себя действительно самым подозрительным и ревнивым мужем, не допуская, чтоб его жена оставалась наедине с кем бы то ни было, не позволяя ей выезжать одной, наблюдая за ее перепиской и ее чтением, запрещая ей читать даже «Анну Каренину» — из боязни, чтобы обаятельный роман не пробудил в ней опасного любопытства или слишком сильных переживаний..».

Палеолог записал свидетельство, относящееся к более позднему времени, но способное прояснить многое: «Однажды, после жестокой сцены со стороны великого князя, у старого князя Б., присутствовавшего при ней, вырвалось несколько слов сочувствия молодой женщине. Она возразила ему, удивленно и искренно: «Но меня нечего жалеть. Несмотря на все, что можно обо мне говорить, я счастлива, потому что очень любима». 

Говорили, что великосветские дамы, получив приглашение на бал к генерал-губернатору, «первым делом бросались за новыми корсетами». Шнуровались самозабвенно, до обмороков. Старались не «выпасть из тона».

Морис Палеолог отмечал: Елизавета Федоровна «усердно тратила средства на множество дел благочестия и милосердия, на школы... Живописная обстановка и нравственная атмосфера Москвы глубоко действовали на нее. Ей разъяснили однажды, что провиденциальной миссией царей является осуществление царства Божия на русской земле; мысль, что она, хотя бы и в малой части, содействует этой задаче, возбуждала ее воображение».

Новый московский генерал-губернатор был сторонником суровых мер по отношению к революционерам, и эсеры приговорили его к смерти. В 1905 г. Сергей Александрович при выезде из Кремля был буквально разорван на куски бомбой, брошенной террористом Иваном Каляевым.

Когда Елисавета Феодоровна прибыла к месту взрыва, там уже собралась толпа. Кто-то попытался помешать ей подойти к останкам супруга, но она своими руками собрала на носилки разбросанные взрывом куски тела мужа. После первой панихиды в Чудовом монастыре Елисавета Феодоровна возвратилась во дворец, переоделась в черное траурное платье и начала писать телеграммы, и прежде всего — сестре Александре Феодоровне, прося ее не приезжать на похороны, т.к. террористы могли использовать их для покушения на императорскую чету. Когда великая княгиня писала телеграммы, она несколько раз справлялась о состоянии раненного кучера Сергея Александровича. Ей сказали, что положение кучера безнадежно и он может скоро умереть. Чтобы не огорчить умирающего, Елисавета Феодоровна сняла с себя траурное платье, надела то же самое голубое, в котором была до этого, и поехала в госпиталь. Там, склонившись над постелью умирающего, она, пересилив себя, улыбнулась ему ласково и сказала: «Он направил меня к вам». Успокоенный ее словами, думая, что Сергей Александрович жив, преданный кучер Ефим скончался в ту же ночь.

На третий день после смерти мужа Елисавета Феодоровна поехала в тюрьму, где содержался убийца.

Она принесла убийце в тюрьму Евангелие.
Каляев сказал: «Я не хотел убивать вас, я видел его несколько раз и то время, когда имел бомбу наготове, но вы были с ним, и я не решился его тронуть».


- «И вы не сообразили того, что вы убили меня вместе с ним?» — ответила она. Далее она сказала, что принесла прощение от Сергея Александровича и просила его покаяться. Но он отказался. Все же Елисавета Феодоровна оставила в камере Евангелие и маленькую иконку, надеясь на чудо. Выходя из тюрьмы, она сказала: «Моя попытка оказалась безрезультатной, хотя, кто знает, возможно, что в последнюю минуту он осознает свой грех и раскается в нем». Великая княгиня просила императора Николая II о помиловании Каляева, но это прошение было отклонено.

Она очень тяжело переживала эту трагедию. Греческая королева Ольга Константиновна, двоюродная сестра убитого Сергея Александровича, писала: «Это чудная, святая женщина — она — видно, достойна тяжёлого креста, поднимающего её всё выше и выше!».

С момента кончины супруга Елизавета Федоровна не снимала траур, стала держать строгий пост, много молилась. Ее спальня в Николаевском дворце стала напоминать монашескую келью. Вся роскошная мебель была вынесена, стены перекрашены в белый цвет, на них находились только иконы и картины духовного содержания. На светских приемах она не появлялась. Бывала только в храме на бракосочетаниях или крестинах родственников и друзей и сразу уходила домой или по делам. Теперь ее ничто не связывало со светской жизнью.

Она решила посвятить  жизнь бедным и больным.Вскоре  она продала свои драгоценности (отдав в казну ту их часть, которая принадлежала династии Романовых), и на вырученные деньги купила на  Большой  Ордынке  с четырьмя домами и обширным садом, где расположилась основанная ею  Марфо-Мариинская обитель сестер милосердия. Для высшего света это было невиданное дело: сестра императрицы, изысканная, образованная, всегда с белой лилией в руках, одела платье сестры милосердия и каждый день ходит по церквам, ездит по монастырям, посещает богадельни, поет на клиросе, гладит и обнимает каких-то грязных оборванцев!

После гибели мужа Елизавета Фёдоровна заменила его на посту Председателя Императорского Православного Палестинского общества  и исполняла эту должность с 1905  по 1917г.

 Она была сторонницей возрождения чина  диаконисс — служительниц церкви первых веков, которые в первые века христианства поставлялись через рукоположение, участвовали в совершении Литургии, примерно в той роли, в какой сейчас служат иподиаконы, занимались катехизацией женщин, помогали при крещении женщин, служили больным. Получила поддержку большинства членов Святейшего Синода в вопросе о присвоении этого звания сёстрам обители, однако, в соответствии с мнением Николая II, решение так и не было принято.

 

 

По плану Елизаветы Фёдоровны, обитель должна была оказывать комплексную, духовно-просветительскую и медицинскую помощь нуждающимся, которым часто не просто давали еду и одежду, но помогали в трудоустройстве, устраивали в больницы. Нередко сёстры уговаривали семьи, которые не могли дать детям нормальное воспитание , отдать детей в приют, где им давали образование, хороший уход и профессию.

В обители были созданы больница, отличная амбулатория, аптека, где часть лекарств выдавалась бесплатно, приют, бесплатная столовая и ещё множество учреждений. 

Поселившись в обители, Елизавета Фёдоровна вела подвижническую жизнь: ночами ухаживая за тяжелобольными или читая Псалтирь над умершими, а днём трудилась, наряду со своими сёстрами, обходя беднейшие кварталы, сама посещала  Хитров  рынок  — самое криминогенное место тогдашней Москвы, вызволяя оттуда малолетних детей. Там её очень уважали за достоинство, с которым она держалась, и полное отсутствие превозношения над обитателями трущоб.

Она старалась спасать детей Хитровки. Ее не пугали нечистота, брань, потерявший человеческий облик лица. Она говорила: «Подобие Божие может быть иногда затемнено, но оно никогда не может быть уничтожено».
Мальчиков, вырванных из Хитровки, она устраивала в общежития. Из одной группы таких недавних оборванцев образовалась артель исполнительных посыльных Москвы. Девочек устраивала в закрытые учебные заведения или приюты, где также следили за их здоровьем, духовным и физическим.

Поддерживая отношения с  известными  старцами,монашеский постриг  Елизавета Фёдоровна не принимала.

С начала 1-й мировой войны вместе с императрицей Александрой Федоровной разрабатывала план оказания медицинской помощи фронту, включавшей формирование санитарных поездов, складов лекарств, организацию лазаретов в тылу, отправку в действующую армию походных церквей. В 1915-1917 гг. вместе с сестрой подвергалась обвинениям в шпионаже в пользу Германии.

 Со временем она становилась все более одинокой: ушли из жизни дорогие бабушка и отец, отношения с сестрой - императрицей Александрой Федоровной становились все менее сердечными из-за старца Григория Распутина. В 1916 г. узнав, что Г. Распутин стал духовным наставником императрицы, Елизавета Федоровна поехала в Царское Село, чтобы поговорить с сестрой, но после того разговора отношения между сестрами прекратились совсем.
 

 По мере развития военных действий возрастала необходимость увеличения выпуска искусственных конечностей и Комитетом Великой Княгини была оказана в этом помощь.Понимая всю социальную значимость этого направления, при личном участии Елизаветы Федоровны в 1916 году была начата работа по проектированию и строительству в Москве первого в России протезного завода.

Елизавета Фёдоровна состояла почётным членом в берлинском православном Свято-Князь-Владимирском  братстве.

После заключения Брестского мира германские власти добились согласия советской стороны на выезд Елизаветы Федоровны из России, но она  отказалась, сказав, что хочет вместе с русским народом разделить его судьбу.Отказалась  также  покинуть Россию после прихода к власти большевиков, продолжая заниматься подвижнической работой в своей обители.

В 1916 году к воротам обители подошла разъяренная толпа с требованием выдать германского шпиона — брата Елизаветы Федоровны, якобы скрывавшегося в обители. Настоятельница вышла к толпе одна и предложила осмотреть все помещения общины. Конный отряд полиции разогнал толпу.

 Вскоре после Февральской революции к обители снова подошла толпа с винтовками, красными флагами и бантами. Сама настоятельница открыла ворота — ей объявили, что приехали, чтобы арестовать ее и предать суду как немецкую шпионку, к тому же хранящую в монастыре оружие.

Весной 1917 года к ней приехал шведский министр по поручению кайзера Вильгельма и предложил ей помощь в выезде за границу. Елизавета Федоровна ответила, что решила разделить судьбу страны, которую считает своей новой родиной и не может оставить сестер обители в это трудное время.
Никогда не было за богослужением в обители столько народа как перед октябрьским переворотом. Шли не столько за тарелкой супа или медицинской помощью, сколько за утешением и советом «великой матушки». Елизавета Федоровна всех принимала, выслушивала, укрепляла. Люди уходили от нее умиротворенными и ободренными.
После заключения Брест-Литовского мира германское правительство добилось согласия советской власти на выезд великой княгини Елизаветы Федоровны за границу. Посол Германии граф Мирбах дважды пытался увидеться с великой княгиней, но она не приняла его и категорически отказалась уехать из России. Она говорила: «Я никому ничего дурного не сделала. Буди воля Господня!»

7 мая 1918 года, на третий день после Пасхи, в день празднования Иверской иконы Божьей Матери, патриарх Тихон посетил Марфо-Мариинскую обитель милосердия и отслужил молебен. Через полчаса после отбытия патриарха Елизавета Фёдоровна была арестована чекистами и латышскими стрелками по личному распоряжению Ф. Э. Дзержинского. Патриарх Тихон пытался добиться её освобождения, но тщетно — она была заключена под стражу и выслана из Москвы в  Пермь. Одна из петроградских газет того времени в заметке от 9 мая 1918 года так откликнулась на это событие: «…мы не знаем, чем вызвана её высылка… Трудно думать, чтобы Елизавета Фёдоровна могла представлять опасность для Советской власти, и её арест и высылка могут рассматриваться скорее как… гордый жест по адресу Вильгельма, брат которого женат на родной сестре Елизаветы Фёдоровны…». Историк В. М. Хрусталёв полагал, что высылка на Урал Елизаветы Фёдоровны являлась одним из звеньев общего плана большевиков по концентрации на Урале всех представителей династии Романовых, где, как писал историк, собранных можно было бы уничтожить, лишь найдя для этого подходящий повод. План этот осуществлялся в весенние месяцы 1918 г.

В мае 1918 года её вместе с другими представителями дома Романовых  ее  перевезли в  Екатеринбург  и разместили в гостинице «Атамановские номера», а затем, через два месяца, отправили в город  Алапаевск. Она не теряла присутствие духа, в письмах наставляла оставшихся сестёр, завещая им хранить любовь к Богу и ближним. Вместе с ней находилась сестра из Марфо-Мариинской обители Варвара Яковлева. 

В ночь на <abbr title="по юлианскому календарю">5</abbr>  июля 1918г. великая княгиня Елизавета Фёдоровна была убита большевиками и  сброшена в шахту Новая Селимская в 18 км от Алапаевска.Смертников разбудили в ночь на 18 июля — день памяти преподобного Сергия Радонежского, день ангела убитого террористами супруга Елизаветы Федоровны Великого князя Сергея Александровича, именины и здешнего узника Великого князя Сергея Михайловича. Заключенных посадили в телеги, повезли дорогой на деревню Синячиху. Нужный чекистам заброшенный рудник был в восемнадцати километрах от Алапаевска. В нем для расправы палачи наметили шахту Нижнюю Селимскую в 60 метров глубиной. Из стен этой пропасти торчали полусгнившие бревна, а на дне стояла глубокая вода. 
Телеги около рудника остановились, чекисты внезапно погнали смертников к жерлу шахты. Первой стали толкать к краю прикладами Великую княгиню Елизавету Федоровну. Она крестилась и молилась с возгласом: 
— Господи, прости им! Не знают, что творят! 
Елизавета Федоровна полетела вниз, стали вслед сталкивать других… Артиллерист, близкий друг Государя, Великий князь Сергей Михайлович не поддался, он вырвался и схватил одного из убийц за горло. Его застрелили в голову, единственного сбросив мертвым. 
Потом большевики начали закидывать шахту ручными гранатами. Они рассчитывали, что взрывы обрушат ее стены, добьют жертвы, надежно засыплется эта могила, на дне которой должны были утонуть узники, если не разбились при падении. 
Когда гранатная канонада стихла, в страшном ночном безмолвии палачи услышали голоса снизу, стоны… и вдруг молитвенное пение: 
— Спаси, Господи, люди Твоя-я-я… 
В ужасе чекисты начали заваливать шахту валежником, хворостом. Подожгли костер, забивший штрек. Но из пламени, дыма в ночь наверху доносилось, вонзалось православное пение. 
Осколки гранат убили на дне шахты только Федора Ремеза. Елизавета Федоровна упала на выступ в пятнадцати метрах ниже ее зева. Рядом с ней угодил 34-летний князь Иоанн, супруг дочери короля Сербии, отец двоих детей. Именно Иоанчика, как называли князя в семье, больше всех из Константиновичей любила Великая княгиня. Он выделялся молитвенностью, исключительной духовной настроенностью, Елизавета Федоровна подолгу беседовала с ним на религиозные темы.Рядом с Великой княгиней валялись две гранаты, неразорвавшиеся, наверное, потому что не изуродованным телу новомученицы предстояло путешествовать. Вряд ли Елизавета Федоровна обратила на бомбы внимание — князь Иоанн лежал с разбитой головой и стонал. Она сама была изувечена ударами прикладов, расшиблена падением, особенно ударами о торчащие бревна лбом и левым виском. Но мать Елизавета нащупала свой апостольник и перевязала им голову Иоанна. Ее грела иконка Спасителя, которую удалось спрятать от чекистских мародеров на груди. Образ, украшенный драгоценными камнями, был надписан по обороту: «Вербная Суббота 13 апреля 1891 года», — день перехода Великой княгини, бывшей немецкой принцессы в православие.  Когда тела мучеников извлекут, у Елизаветы Федоровны, монахини Варвары, князя Иоанна пальцы правой руки будут окостеневшими в троеперстии. 

Вместе с ней погибли:

  • великий князь  Сергей  Михайлович.
  • князь Иоанн Константинович.
  • князь Константин Константинович (младший)
  • князь Игорь Константинович.
  • князь Владимир Павлович Палей.дор Семёнович Ремез, управляющий делами великого князя Сергея Михайловича;
  • сестра Марфо-Мариинской обители  Варвара Яковлева.

 Когда тела были извлечены из шахты, то было обнаружено, что некоторые жертвы жили и после падения, умирая от голода и ран. Окрестные крестьяне рассказывали, что несколько дней из шахты доносилось пение молитв.

31 октября 1918 года белые заняли Алапаевск.

Три месяца покоилось ее тело на дне шахты. После занятия города частями армии адмирала А.В. Колчака друзья Елизаветы Федоровны  останки убитых извлекли из шахты, положили в гробы и поставили на отпевание  в кладбищенской церкви города. Однако с наступлением красной Армии  тела несколько раз перевозили дальше на Восток. В апреле 1920 года в Пекин. Оттуда два гроба — великой княгини Елизаветы и сестры Варвары — были перевезены в Шанхай , а затем пароходом в Порт-Саид. Наконец гробы прибыли в Иерусалим.. В январе 1921 состоялось погребение  в Иерусалиме в том  самом храме Святой Марии Магдалины, там, где она хотела упокоиться. 
Из письма принцессы Виктории (сестры Елизаветы )  брату:
"Монах сказал мне, что когда гроба надо было скрыть на несколько месяцев, прежде чем они могли покинуть Сибирь, они были спрятаны в женском монастыре, где их открыли, так как это было необходимо; и тело нашей Эллы не было подвергнуто тлению, только высохло. Монахини обмыли его и переменили погребальные одежды в монашеское одеяние. И таким образом, она теперь одета так, как она хотела быть, так как она всегда собиралась, как она мне говорила раньше, совершенно уйти из мира и закончить свои дни как монахиня, — после того как ее Дом был бы окончательно устроен…" 
Тем самым было исполнено желание самой великой княгини Елизаветы быть похороненной на Святой земле, выраженное ею во время паломничества в 1888 году.Мощи преподобномучениц Елисаветы и инокини Варвары почивают в Иерусалиме, в церкви равноапостольной Марии Магдалины на Елеонской горе. В Покровском храме Марфо-Мариинской Обители хранятся частицы их святых мощей.
За несколько месяцев до торжества канонизации в Гефсиманском храме вскрыли гробницы Великой княгини и инокини Варвары. Когда открыли гроб с телом Елизаветы Федоровны, помещение наполнилось необычайным  «сильным запахом как бы меда и жасмина». У Великой княгини хорошо сохранились ноги, мозг головы не истлел. У Варвары была цела голова. 

Елизавета Федоровна канонизирована Соборами Русской Православной Церкви За Рубежом в 1981 г. и в 1992 г. Русской Православной Церковью. В молитвах, обращенных к ней, православные называют ее "Красотой Церкви Российской".