Николай Рубцов

Мать умерла. Отец ушёл на фронт.

Соседка злая Не даёт проходу.

Я смутно помню

Утро похорон

И за окошком

Скудную природу.

Откуда только —

Как из-под земли! —

Взялись в жилье

И сумерки, и сырость.

Но вот однажды

Всё переменилось,

За мной пришли,

Куда-то повезли.

Я смутно помню

Позднюю реку́,

Огни на ней,

И скрип, и плеск парома,

И крик «Скорей!»,

Потом раскаты грома

И дождь… Потом

Детдом на берегу.

Вот говорят,

Что скуден был паёк,

Что были но́чи

С холодом, с тоскою, —

Я лучше помню

Ивы над рекою

И запоздалый

В поле огонёк.

В августе 1962 года Рубцов поступает в Литературный институт им. М. Горького в Москве и знакомится с Владимиром Соколовым, Станиславом Куняевым, Вадимом Кожиновым и другими литераторами, чьё дружеское участие не раз помогало ему и в творчестве, и в делах по изданию стихов. С пребыванием в институте вскоре возникли проблемы, однако поэт продолжает писать, и в середине 1960-х у него выходят первые сборники.

В 1969 году Рубцов закончил Литературный институт и был принят в штат газеты «Вологодский комсомолец»[6].

В 1968 году литературные заслуги Рубцова получили официальное признание, и ему в Вологде была выделена однокомнатная квартира № 66 на пятом этаже в пятиэтажном доме № 3 на улице, названной именем другого вологодского поэта — Александра Яшина[2].

Писатель Фёдор Абрамов называл Рубцова блистательной надеждой русской поэзии[7].

Я умру, когда трещат берёзы.

А весною ужас будет полный:

На погост речные хлынут волны!

Из моей затопленной могилы

Гроб всплывёт, забытый и унылый,

Разобьётся с треском,

и в потёмки

Уплывут ужасные обломки.

Сам не знаю, что это такое...

Я не верю вечности покоя!

Комментарий удален модератором