На последнем дыхании

Рунет уже полон мемов в стиле «Но тут концепция изменилась…». Свидетельств того, что еще несколько недель назад ни о каком выводе российского контингента из Сирии речь не шла, а российские руководители, наоборот, обещали продолжение кампании, предостаточно. Пока неясно, действительно ли военнослужащих отправят домой или же проведут ротацию личного состава, возможно, с небольшим сокращением. Однако мне кажется, что, несмотря на сохранение морской и авиационной баз на побережье Сирии, активные боевые действия Воздушно-космических сил России в этой ближневосточной стране будут все же свернуты.

Москва без козырей

Рискну предположить, что решение о выводе было принципиально принято Кремлем тогда же, когда в конце февраля было объявлено о прекращении огня и о начале российско-американского сотрудничества по поддержанию перемирия. Более того, именно прекращение огня дало формальный повод президенту России объявить: все задачи, поставленные перед российскими военными, выполнены, и они могут отправляться домой.

Хотя, если судить по высказываниям представителей Кремля и Смоленской площади, задачи эти включали в себя также и искоренение террористических группировок, и поддержку «законного руководства Сирии», то есть Башара Асада. Он, согласно официальной версии, и попросил Москву о помощи в сентябре прошлого года. Никаких свидетельств того, что сирийский лидер теперь предложил Кремлю вывести российских военных, нет и, думаю, быть не может. В условиях шаткого перемирия отказываться от российской военной поддержки Асаду нет никакого резона. И хотя в Кремле сообщили, что все согласовали с сирийцами, молчание Дамаска вечером 14 марта — скорее подтверждение того, что для Асада вывод войск стал сюрпризом, и, вероятнее всего, неприятным.

Объявление об отводе войск лишает Россию серьезного рычага влияния на ситуацию и важного козыря на международных переговорах по сирийскому урегулированию. На Ближнем Востоке ценят и уважают только силу. Вывод войск (если только это не какая-то особенно изощренная военная хитрость) будет однозначно воспринят саудовцами, иранцами, иракцами, курдами и турками как свидетельство ограниченности ресурсов Москвы и отсутствия у нее четкого представления о собственных интересах в регионе.

Экономика против конспирологии

Разумеется, ни в ближневосточном регионе, ни в России не будет недостатка в конспирологических теориях. Некоторые уже зажили своей сетевой жизнью. Например, такая: «Обама разменял Сирию на Украину». Или «Белый дом обещал Путину не отстранять Асада от власти». Первое невозможно, потому что ни в Вашингтоне, ни в Брюсселе не собираются отказываться от минских соглашений.

Второе — потому что никто не может сейчас поручиться за судьбу Асада, даже всемогущий и вездесущий (по мнению большинства россиян) «вашингтонский обком».

Полагаю, все намного проще. Во-первых, финансово-экономическое положение России ухудшается день ото дня. Никто не убедит меня, что недавнее срочное ночное совещание у Путина с участием экономических министерств, глав Центробанка и Счетной палаты было посвящено докапитализации государственных проектов и стимулированию промышленности, как сообщили СМИ источники в Кремле. Скорее всего, той ночью решались значительно более острые вопросы. Например, как реагировать на фактическое блокирование предполагаемого размещения российских долговых обязательств американскими и европейскими банками. Плохая экономическая конъюнктура плюс санкции уже привели к планируемым сокращениям в военном бюджете и государственном оборонном заказе. Да и сама по себе сирийская операция была недешевой.

Во-вторых, отправка летчиков в Сирию прошлой осенью была экспромтом. Он был продиктован желанием отвлечь мир от российско-украинского конфликта, остановить «смену режима» в Сирии, которую, как считают в Кремле, пытались осуществить США руками своих ближневосточных союзников. Вдобавок предполагалось создать новую повестку дня в отношениях с Америкой, которая перешла бы по наследству ее новой администрации. Однако вспыхнувшее в ноябре противостояние с Турцией и отстутствие решающего перелома в пользу правительственных сил создали дополнительные риски, которые Москва не просчитала заранее, но которые могли привести к неконтролируемой эскалации конфликта с непредсказуемыми последствиями. Даже случайное боестолкновение с турецкой армией явно не входит в планы руководства России. Теперь из Сирии приходится уходить до срока, не решив ни одну из этих трех задач.

Торжество реализма?

В-третьих, несмотря на то, что будущее Асада не гарантировано, именно сейчас можно уйти из Сирии без ущерба в глазах российского общественного мнения, которое очень скоро забудет войну в «дикой восточной стране». Продолжение операции грозило воскрешением в памяти граждан России войн в Афганистане и Чечне. Это в планы Кремля явно не входило.

В-четвертых, принятые ЕС пять принципов отношений с Россией ставят связи с ней в зависимость от выполнения минских соглашений. Это оказало дополнительное давление на российское руководство. Украина все это время оставалась для него важнее Сирии. Так что теперь стоит ждать каких-то решений Москвы и по поводу конфликта с Киевом. Причем ни новые «мирные инициативы», ни новое обострение не исключены.

В целом же, уход из Сирии до прояснения будущего режима Асада и параметров окончательного урегулирования — это, конечно, признание экономического и политического поражения. Не катастрофического, но достаточно тяжелого. Российский правящий класс узнал пределы своих возможностей. Впрочем, это и проявление политического реализма Кремля, пусть и вынужденного. В нем в последние пару лет было принято сомневаться. Теперь ясно, что непредсказуемость как стратегия работает только в определенных обстоятельствах, если работает вообще. Собственное будущее оказалось для российского режима важнее судьбы сирийского диктатора. И это, в конечном счете, неудивительно.