ЭТОТ ОДУРМАНИВАЮЩИЙ НАС БУЛАК!

Мои первые воспоминания о Булаке - это, прежде всего, как о набережной, которая ведёт... в баню. На Булаке располагались две бани. Одна - на Право-Булачной. Другая - на Лево-Булачной. В выходные дни эта улица оживала. По обе стороны набережной Булака шли люди с тазами , с венниками, с сумками, с банными чемоданчиками, с термосами... и конечно с детьми, держащими в руках игрушки , с которыми можно играть в воде: кораблики, леечки, куколки... Одна часть прохожих была веселая, розовая, распаренная, с полотенцами на головах. Другая - предвкушающая радость пара и...очередь, которую предстоит отстоять. А очереди в баню в выходные дни были большие. Порой по часу и более приходилось ждать. И вообще, Булак до бани - это одно! После бани - это другое! Как-то в детстве после бани громко выговорил на весь Булак : "Эх... ряхяття инде!" ( "Эх! Хорошо - то как!) Вот так Булак своими банями одурманивал казанцев! На набережной Булака росли старые большие деревья. Они наклонялись к воде. На эти деревья привязывалась веревка и "тарзанка" уже готова. Мальчишки с помощью этой веревки летали над поверхностью водной глади Булака, крича голосом героя- мальчика из кинофильма "Тарзан". Это вызывало во мне восторг и зависть. Это было тогда для меня покруче, чем аттракционы парка имени Горького. Позднее Булак для меня стал улицей, по которой я каждый день ходил в школу N 1. Моя первая учительница Анна Алексеевна спрашивала меня, перед тем, как отпустить домой из продленки, сколько светофоров на Булаке я должен пройти и как буду их проходить? Помню , что движение по Булаку было не таким плотным и по нему в основном ездили грузовые машины. А еще Булак был для меня водоёмом из которого я , с помощью сочка, ловил дафней для питания своих домашних рыбок. Для этого я спускался под мост Булака, который на пересечении с улицей Чернышевского. Сильно рисковал. Выступ под мостом был очень узким и приходилось держать равновесие. На Булаке казанцы тонули редко. Я не припомню из детства ни одного случая. Корм для рыб и рыбаков продавался всегда на толкучке на конце Булака, что ближе к цирку.

Это была особая публика с маленькими деревянными и плексиглазовыми чемоданчиками. Когда построили цирк, то Булак преобразился. Он прибрел некую гармонию и законченность.Теперь у Булака появился горизонт, восход и закат - фантастический купол цирка. Красота этой перспективы стала сказочно красива, особенно вечером. Булак для нас мальчишек был всегда водоемом, в который постоянно падал мяч. Лезть за ним в воду мы боялись. Выручали взрослые. Никогда не забуду, как один солидный мужчина в дорогом костюме, в белой рубашке с галстуком, который прогуливался со своей избранницей по набережной Булака, вдруг резко снял с себя все, оставшись в чёрных семейных трусах...полез за нашим мячом! И вытащил его! Позднее я его встретил в пионерлагере и он оказался нападающим "Рубина"! А зимой Булак всегда превращался в место лыжных прогулок и кроссов. Особенно для учеников средней школы N 1. Идёшь бывало по Булаку на лыжах и смотришь на переливающийся многоцветием цирк. В некоторых местах Булака были отличные горки. А весной Булак был зоной риска. Меня угораздило один раз провалиться полностью. На улице был мороз. Быстро прибежал домой . Отогрелся. Не заболел. После этого случая никакие самодельные плоты , о которых мечтали ребята , меня больше не интересовали. Булак для меня был и местом открытий! На нем я впервые увидел девственно-белую красоту ковра, сотканного утренней росой на прибрежной траве. И вторым открытием был туман! 1969 год. Мама ранним утром ведет меня по Булаку в школу. Над Булаком туман. Вглядываюсь в перспективу набережной Булака и прихожу к мысли , что туман это всегда возможность поцеловать небо...Порой облако может опуститься на Казань так , что часть его высоко в небе , а часть лежит на поверхности города и вы входите в утренний туман. Целуйте его! Ведь это часть неба, которое мы так любим...А если к этому прибавить еще и любовь к своему родному городу, над которым туман, то Большая Любовь получается! Туман над Булаком меня всегда одурманивал! ( Р.Р. Гарифуллин, История чувств о Казани)