Образ России

Давным-давно продавались открытки с репродукцией картины Войцеха Коссака, которая называется «Образы моего детства». Это было за много лет до моего рождения, и я не видел этих открыток в киоске или на почте, я мог увидеть их только на интернет-аукционах. Эта скромная картина, написанная в коссаковской динамичной манере представляет улице Краковское Предместье в Варшаве, а если точно – её фрагмент между дворцом Сташица и университетом. По улице прямо на зрителя мчится сотня черкесов, кони скачут по мостовой, словно они не в городе, а в степи, грозные физиономии всадников не сулят ничего хорошего, свищут нагайки, всадники посвистывают оглушительно и весело. Впереди скачет офицер в белой меховой шапке, он ни на что не обращает внимания, ни на пешеходов, ни на дома, ни на костёл, скачет куда глаза глядят, словно одурманенный. Черкесы и этот их командир – тут сама экзотика, динамика и сила. Они чужие, сильные, им принадлежит власть. Это они властвуют над скромными варшавскими торговками, над господином адвокатом, который в шляпе идёт по тротуару, и студентами, снующими по улице. Это им принадлежит город. Так это выглядит на первый взгляд, но если мы внимательнее присмотримся к картине, то увидим кое-что другое. Вот с левой стороны, не видя, что происходит, прямо под копыта распалённых коней попала девочка, малое дитя в пальтишке, с косичками. И этот господин адвокат, в шляпе, не заботясь о своей жизни и общественном положении, бросается прямо под этих черкесских коней, чтобы выхватить ребёнка из-под копыт. А ведь он мог бы и не посмотреть, шёл себе в кондитерскую или на вист к приятелю офицеру, который служит в драгунах. И вдруг что-то такое, и он, не раздумывая, наперерез этим коням…

И я всегда думаю, глядя на эту картинку, что эти черкесы в своих башлыках и этот господин в пальто и шляпе совершенно не a propos этой скачки, это Россия и Польши. И всё никак не могу избавиться от этой мысли.

Другой образ представляет нам Леопольд Тырман в своём «Дневнике 1954». Он описывает встречу со Стефаном Киселевским, который, в свою очередь, рассказывает Тырманду, что произошло во время матча между «Вислой Краков» и какой-то советской командой. Приехали эти русские в Краков, и болельщики были настроены к ним довольно хорошо, а сам Киселевский думал, что матч пройдёт в атмосфере fair play. Свои предположения он основывал на убеждении, что ведь это всего лишь спорт, и советская команда захочет показать себя с наилучшей стороны, что эти русские будут играть чисто, потому что Польша и так ведь уже принадлежит им, так что надо хотя бы в спорте соблюдать приличия. Как же ошибался тогда Стефан Киселевский. Матч был исключительно грубый. Москали пинали наших безжалостно, зная, что судья на их сторону, публика в ярости ревела и проклинала этих русских, а они только посмеивались на поле, потому что знали, что милиционерам, охраняющим стадион, достаточно знака, чтобы разогнать болельщиков на все четыре стороны.

Им надо было показать, кто тут хозяин. Ну и показали. Через 90 минут грязной игры советская команда выиграла встречу, а краковские болельщики пошли и в усмерть напились от отчаяния.

Мне вспоминаются эти сценки, когда я слышу доносящиеся из великосветских кругов голоса, раздумывающие, почему это русские в деле смоленской катастрофы ведут себя таким образом, что совершенно портят свой образ. Я думаю, они ведут себя как обычно, и ничего странного в этом нет. Россия не имеет необходимости в отношениях с Польшей создавать никакого образа, потому что Польша не является для неё партнёром в дискуссии. Россия по отношению к Польше может вести себя, как те футболисты в Кракове в 1954 году, а самое большее, что может сделать Польша – как те краковские болельщики – пойти и напиться в усмерть. Да, конечно, Россия создаёт свой образ, вдобавок очень хороший, но в отношениях с другими странами и другими народами. Во Франции она рекламирует русскую культуру, русские фильмы и русскую кухню. То же самое в Германии. Хор им. Александрова ездит по всему миру и поёт «Калинку». Всем это безумно нравится, и вот именно так и выглядит создание образа. А для нас у русских есть кое-что другое – черкесы на конях.

Как же должна вести себя Польша, если дела обстоят таким образом. Можно, конечно, броситься под скачущих коней, но при условии, что мы как раз спасаем какую-то девочку. А пока атакующей конницы не видно, надо применить какой-то другой способ. Я думаю, правильный метод показан в фильме «Паттон». Главный герой – генерал Паттон, который в одной из финальных сцен празднует вместе с советскими союзниками окончание войны. Русские (мужчины и женщины) танцуют казака, трепака и что там они ещё умеют, водка льётся рекой, а Паттон сидит за столом и молчит. Рядом с ним его офицеры, которые тоже молчат. Ждут, что решит их командир – пить с русскими и веселиться или молчать дальше. Паттон молчит. Вдруг один из русских ординарцев приносит поднос, на котором стоят пузатые стаканчики с водочкой. Пододвигает их американцам. Паттон неподвижен, его офицеры тоже. Один из них всё-таки всё таки сломлен давлением безумствующих вокруг русских и тянется за рюмкой. Генерал медленно поворачивает голову, и в его взгляде есть нечто такое, что обычно заставляет цирковых тигров поджимать хвост и пытаться закопаться в песок арены.

Пока что ничего больше мы не можем. А нынешнее правительство даже и этого не может. Этот взгляд выходит за рамки возможностей премьера и маршалека. Но если можно, то я очень просил бы тех, кто представляет меня в отношениях с Россией, не брать эту рюмку. Потому что праздник, происходящий вокруг, совершенно нас не касается.